На следующий день…

— Да угомонись ты, — просит Эфи, сидящая на больничной кровати и почёсывающая Сплюшу за ухом. — Ты уже такое расстояние намотала, что, должно быть, добралась до дома.

— Ха-ха, — кисло отвечаю я, продолжая накручивать круги по палате.

Меня с подругой запихнули в особенную палату, больше похожую на гостиничный номер. Комната с двумя кроватями, небольшая прихожая и личная уборная. Статусности добавляет охрана, выставленная императором у дверей.

Я не помню, чем закончился вчерашний день, не помню, как оказалась в лекарском крыле. И я не знаю, что сейчас происходит за стенами палаты. Эфи тоже не в курсе, но, в отличие от меня, тревожностью не страдает. Когда я очнулась, подруга тихо-мирно работала над докладом об истинных парах. И вообще выглядела так, будто вчера не она устроила погром в «Ресталии». Причём на пару с принцем.

Компанию нам составляет только Сплюша. Остальные мои детки разбежались по академии, прячась от людей императора.

— Алис, ну серьёзно. — Устроив котобудильник на подушке, Эфи поднимается и подходит ко мне. — Если бы всё было печально, нас бы не держали вместе, не заботились о нас и не требовали бы выполнения учебных заданий.

Произнеся последнее, подруга с ненавистью смотрит на неоконченный доклад.

— Именно так обращаются с теми, кого собираются лишить права выбора! — парирую я, потому что не разделяю оптимизма Эфи. — Нас же не выпускают! Не дают ни с кем общаться. Я не знаю, что происходит с Райгардом…

— Перед тем как меня запихнули к тебе, я слышала, что его пришлось вырубить, — шёпотом произносит Эфи, косясь на дверь в прихожую. — Причём для этого императору пришлось задействовать родовую связь. Драконья суть Райгарда иначе просто не успокаивалась.

Прикрыв глаза на долю секунды, я вспоминаю последние мгновения перед тем, как сознание окончательно меня покинуло. Райгард был полон решимости защитить меня от любой угрозы. И раз его брат был вынужден прибегнуть к древним чарам, значит, мой дракон совсем потерял над собой контроль.

Мой дракон… Эта мысль рождается в голове и кажется такой естественной, будто так было всегда. Будто это само собой разумеющееся.

— Алис? — Эфи дёргает меня за ладонь и заглядывает в глаза. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Райгард не позволит сломать тебе жизнь.

— Я боюсь, как бы он её себе не сломал, — озвучиваю настоящую причину своего волнения. — У меня есть запас в пять лет, а вот Райгарда могут обвинить в измене.

Эфи, видимо только сейчас осознав всю остроту ситуации, замолкает и закусывает губу.

— Думаешь, ваш император настолько суров, что даже брата казнит? Того, кто всю жизнь стоял на его стороне?

— Эфи, я хоть и простого происхождения, но даже я знаю, что император — не единственная власть в стране. Чтобы править, нужно удерживать в кулаке сотни высокородных семей. И так как наш император никогда не был тираном, то ему придётся лавировать и жертвовать чем-то, лишь бы в стране не началась гражданская война. Жизнь брата или жизни сотен простых людей?

— Ты что-то очень уж сгущаешь краски, нет? — хмурится Эфи и возвращается на кровать. — Из-за одной инари устраивать гражданскую войну?

— Понимаешь, в чём проблема. — Я усаживаюсь рядом с подругой и, чтобы занять руки, принимаюсь перекладывать листы её доклада. — Тут уже дело даже не во мне. Неповиновение Райгарда вскрывает слабость императора. Другие аристократы могут решить, что им тоже можно. Можно перечить, можно требовать инари, можно поднять бунт. Потому что закон един для всех. Даже для императора.

Пробегаюсь по строчкам доклада, отмечая краткость и объёмность текста, и не сразу понимаю, что Эфи молчит.

— Впечатлена? — спрашиваю подругу, с грустной улыбкой встречая её отчего-то опустошённый взгляд.

— Поэтому я и сбежала, — произносит Эфи, глядя куда-то мимо меня. — Надеялась, что хотя бы у вас всё проще, человечнее. А оказывается, дворцовые интриги везде одинаковы.

— Увы, — вздыхаю я и резко замолкаю, цепляясь за очередной абзац доклада.

Правда, углубиться в чтение не успеваю. Дверь в прихожей хлопает, и я слышу голос, от которого сердце совершает радостное пике. И в тот же миг оно в страхе пакует чемоданы для бегства в пятки.

— Райгард! — рявкает император.

Его голос я не спутаю ни с кем. Волоски на руках и загривке встают дыбом от той силы, что звенит в рыке Айрнгарда.

— Ещё один шаг — и ты не оставишь мне выбора, брат! — уже тише рычит император.

— Это ты не оставляешь мне выбора, Айрнгард. — В словах Райгарда слышится ярость.

Холодная и всепоглощающая, она не оставляет сомнений: между братьями разворачивается сражение. И пока только словесное.

— Ваше величество! — В прихожую влетает какая-то женщина. — Айрнгард, останови его!

— Юмия, выйди! — цедит император.

— Но…

— Я сказал — выйди! — снова рявкает император, а я ладони к горящим щекам прижимаю.

Это он так с императрицей? Неудивительно, что Кайгард вырос неуравновешенным эгоистом — с такими-то полярными по эмоциям родителями.

— Любимый, ты же понимаешь, что Райгарду нельзя видеться с Алисой, — несмотря на слова мужа, Юмия продолжает гнуть свою линию. — Он уже достаточно её скомпрометировал. Мы с Розали всю голову сломали, как обелить выходку Райгарда.

— Ещё одно слово — и я поцелую Алису на главной площади столицы.

Райгард говорит тихо, а у меня одновременно и волоски дыбом встают от угрозы в его голосе, и дрожь по телу пробегает от мысли о нашем поцелуе. Которого я, кстати, не помню.

— Когда ты сознание потеряла, — еле слышным шёпотом объясняет Эфи, видя моё недоумение. — Он так права на тебя заявил, а эти высокородные бестии сказали всем, что это практика магической подпитки. Экстренное лечение. И, мол, ты всё та же нетронутая инари.

— Ты почему мне сразу об этом не сказала⁈

— Я думала, ты помнишь, — пожимает плечами Эфи. — Это же поцелуй, как его забыть?

— Очень легко! — выкрикиваю шёпотом и тут же замолкаю, потому что в прихожей снова переходят на повышенные тона.

— … не доводи до греха, Юмия. — Айрнгард говорит спокойно, но я отчётливо слышу яростные нотки. Это у них семейное — говорить холодно, но так, что ты в струнку вытянуться готов. — Не тебе решать судьбу Алисы. Выйди. И проследи, чтобы сюда никто больше не сунулся. Достаточно того, что девочки могут нас услышать!

Жду очередной вспышки от императрицы, но, к моему удивлению, вскоре слышится хлопо́к закрывшейся двери. Какое-то время в палате царит тишина. Эфи прижимает палец к губам, призывая молчать и ждать. Мне же хочется сорваться к Райгарду, но я сознательно себя останавливаю. Всё равно дверь в прихожую заперта, да и не придумала я ещё, чем крыть все «но» императора. Хотя Эфи, кажется, своим докладом подкинула мне один весомый аргумент.

— Да что с тобой случилось? — наконец-то слышится усталый выдох императора. — Сутки уже сам не свой. Ты понимаешь, что твоё поведение может привести к кризису в империи?

— Да мне плевать! — Теперь уже рявкает Райгард. — Я всю свою жизнь делаю то, чего от меня ждут. Подстраиваюсь под законы, играю по правилам. Делаю всё, чтобы наши многоуважаемые министры, аристократы и прочие важные для тебя члены общества не вякали и в сторону бунта не смотрели. Только знаешь что, Айрнгард? Меня это достало. Я служил тебе по зову сердца, оберегал наш народ от тварей Бездны. И сделал это и сейчас, если ты не заметил…

— Поверь, обнаружение и уничтожение глашатая тебе зачтётся, — перебивает брата император.

— Очередной медалью и богатым наделом земли? — Сарказм так и сочится в голосе Райгарда.

— А чего ты хочешь? — вкрадчиво интересуется Айрнгард, а я дыхание задерживаю.

Округлив глаза, переглядываюсь с Эфи, которая тоже не дышит. Волнение наполняет комнату, ускоряя пульс. Чтобы хоть как-то успокоиться, я указываю Эфи на оставшиеся на её кровати листы доклада. Нужно дочитать абзац о проявлениях истинных пар.

Нахмурившись, подруга передаёт мне листы, но едва я касаюсь бумаги, как ответ Райгарда заставляет руки дрогнуть.

— Ты прекрасно знаешь, кого я хочу.

— То есть даже вот так? Кого? Не что? — В голосе императора слышится усмешка.

Мягкий шорох опадающих листов, собственное шумное дыхание — я с трудом слышу, о чём говорят мужчины. Они, как назло, разве что на шёпот не переходят.

— Ты же понимаешь, что это создаст не сотню, а тысячу проблем и поводов для недовольства аристократов? У нас файердорнийцы шпионскую операцию под носом провели, а ты хочешь втянуть нас в дрязги из-за инари?

Лицо опаляет жаром, когда в душе разгорается настоящая ярость. Как же меня достали эти условия, эти бредовые ограничения. Эти сильные мира сего сами напридумывали законы, которые должны помогать им удерживать власть, но в итоге только усложняют жизнь. Сами загнали себя в рамки и теперь мечутся, потому что эти рамки превратились в цепи, душащие любую логику. Любые чувства. Бесит!

— Алиса? — настороженно окликает меня Эфи, когда я, сжав листы доклада, стремительно подхожу к двери.

Бросаю на подругу предупреждающий взгляд и стучу так, чтобы и стражи, и венценосные братья поняли: отмахнуться от меня не получится.

— Откройте, — прошу я. — У меня есть что сказать.

С той стороны повисает тишина. И длится она столько, что я всерьёз думаю, будто драконы трусливо сбежали. Но нет, секунда-другая — и раздаётся щелчок отпираемого замка. Затем по косяку двери проходится серебристое сияние, говорящее о снятии магических печатей.

— Алиса?

В прихожей тесно: стражи, охраняющие нас с Эфи, личные стражи императора и сами братья. Атмосфера раскалена до предела, и я успеваю порадоваться, что вовремя вмешалась.

Райгард стоит совсем рядом. В помятой одежде, растрёпанный, с щетиной — дракон явно провёл прошедшую ночь без сна. Да что там, Райгард вряд ли в покои свои поднимался.

— Алиса? — повторяет дракон, протягивая ко мне ладонь.

Прежде чем ответить ему, я смотрю на императора. Смотрю, прищурившись, в надежде, что его величество поймёт: я хоть и инари, но не бесправная. Я не Ноктурна, и со мной провернуть тот же фокус не получится.

— Посмотрела, как дракоином одарила, — в восхищении произносит император.

Я же берусь за протянутую руку Райгарда и смело прижимаюсь к его груди.

Тело тут же охватывают тепло и лёгкая дрожь. Запах дракона наполняет лёгкие, а сила, с которой он обнимает меня, вселяет уверенность: я всё делаю правильно. У меня всё получится.

— То есть так? — Глядя на нас двоих, император задумчиво поглаживает аккуратную бородку. — Инари сделала свой выбор?

— Да! — с вызовом отвечаю я, чувствуя, как напрягается Райгард.

Он будто ждёт, что на нас бросятся, что меня снова отберут у него. Успокаивающе поглаживаю его по планкам кителя. В ответ мне чудится далёкое рычание дракона. Кажется, моя связь с драконом Райгарда стала ещё сильнее. Впрочем, как я и думала.

— А если Райгард найдёт свою истинную? — задаёт вопрос император, а сам смотрит на брата. — Что, если Алиса повстречает истинного?

— Никаких «если», — бросаю я, перед тем как освободить свою магию.

Призванная ещё в спальне, она моментально выплёскивается на Райгарда. Не давая ему опомниться, я встаю на носочки и обхватываю виски дракона. Закрываю глаза, уходя в себя, гоня магию к звериной сущности Райгарда.

«Истинность между инари и драконом устанавливается сложнее, чем в драконьей паре. Всё дело в связи инари и Бездны. Чтобы показалась метка истинности, необходимо сплетение самого дракона и магии инари», — так гласят строчки в докладе Эфи.

Бездновское происхождение моих сил не дало нашим с Райгардом меткам проявиться. Но то, что раньше лишь свербело где-то на задворках сознания, с прочтением доклада вышло на передний план. Я давно чувствовала дракона Райгарда. Это была не простая влюблённость в моего кумира, в сильного мужчину. Нет, я его истинная пара. Я в это верю.

— Что ты делаешь, Алиса? — шёпот Райгарда проникает в сознание вместе с мягким касанием губ дракона.

Он проводит ими по моему виску, спускаясь к губам и прихватывая нижнюю.

— Показываю императору, что выбора у тебя нет, — улыбнувшись уголком рта, отвечаю я и, так и не открыв глаза, прошу: — Не мешай.

Вместо ответа меня целуют. Сначала мягко, затем с усиливающимся напором. С каждой секундой жар в груди расползается по телу. Золотистое сияние, окутывающее нас, становится всё ярче и проникает даже сквозь прикрытые веки. Внутренние ощущения не отстают. Я чувствую, как моя магия проникает в тело Райгарда и находит там ответ. Драконий рык слышат все. Рёв радости и удовлетворения проходит по прихожей, подтверждая мою правоту.

Распахиваю глаза в тот момент, когда Райгард прекращает меня целовать. Вижу улыбку на его губах и купаюсь в обожании, что светится в глазах дракона. А затем взгляд цепляется за золотистые звёзды, составляющее созвездие и проступающие на ключице Райгарда. Не давая никому опомниться, я дёргаю тесёмки своей больничной рубашки.

— Алиса! — в тот же миг рычит дракон, ловя меня за запястья. — Ты что делаешь?

— Вот что! — Ослабив узел, я демонстрирую императору и всем вынужденно присутствующим метку.

Мои звёзды, зеркаля узор Райгарда, светятся тусклым серебром, как и магия штормовых драконов.

— Вопросов больше нет? — Понимаю, что перегибаю палку, что нельзя так говорить с императором, но всё же разрешаю себе эту вольность.

И только сейчас замечаю, в каком шоке пребывает его величество. Император смотрит на нас широко распахнутыми глазами и даже рот приоткрывает от удивления.

— Я что, обездвижила его величество? — тихо спрашиваю Райгарда, который привлекает меня к себе, прижимая спиной к груди. — Я что-то нарушила?

— Все законы мироздания ты нарушила, Алиса, — щекоча дыханием волоски на моей шее, произносит Райгард. — Своим существованием, своими поступками. Не девушка — беда! И знаешь что?

— Что? — повернув голову и не обращая внимания на отмершего императора, спрашиваю я.

— Я счастлив, что ты у меня такая бедовая. — Дракон широко улыбается и припечатывает: — А главное, моя!

Хочу поворчать на тему, кто ещё чей, но рот мне закрывают поцелуем. Головокружительный, он выметает из головы все возражения и мысли. И знаете что? Я тоже счастлива!