Экран опустел. Неожиданно на нем появились слова:

«ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ УСПЕШНО ЗАВЕРШИЛИ СУПЕРИГРУ «КОСМИЧЕСКИЕ ДЕМОНЫ». ПРОГРАММА АВТОМАТИЧЕСКИ СТИРАЕТСЯ, КОГДА ПОБЕЖДЕНА. ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ СЛЕДУЮЩУЮ ИГРУ ЭТОЙ СЕРИИ, ВЕРНИТЕ ПУСТУЮ КАССЕТУ ОТ «КОСМИЧЕСКИХ ДЕМОНОВ» ПО АДРЕСУ: ИТО, П/Я 4321, ОСАКА, ЯПОНИЯ».

Все еще сидя на полу, ребята вытаращились на это послание.

Экран мигнул, текст исчез, затем возник вновь.

— Скорей, — крикнул Марио, вскакивая на ноги.

Эндрю уже подполз к своей школьной сумке и достал карандаш и бумагу. Он записывал адрес.

— Ты обалдел, что ли? — спросил его Бен. — Ты что, собираешься это посылать?

— А как же! — сказал Марио, поблескивая глазами.

— Может, и не пошлю, — вслух рассуждал Эндрю. — Запишу на всякий случай.

Буквы постепенно исчезали. Ничего не осталось от «Космических демонов», кроме чистой пленки и пустой коробки.

— Ты совсем чокнутый, — крикнул Бен. — А что, если бы все получилось иначе? Если бы ты проиграл?

— А все так было запрограммировано, — ответил Эндрю беззаботно. — Не было настоящей опасности.

— Я не знаю, — заметила Элейн, — нам пришлось кое на что решаться самим. Например, отказаться от пистолета.

— Ты только думаешь, что сама решила, но твой выбор был также заложен в программу.

Элейн открыла рот, чтобы возразить, но никак не могла подобрать подходящих слов. Она пыталась сосредоточиться на нужной мысли, но та прыгала и не давалась. Ускользала. Они были вынуждены сделать выбор, который тогда казался болезненным и трудным. Разве у них в конце концов не было выбора? А что, если бы они решили поступить совсем иначе? Разве то, что произошло, должно было произойти и не могло быть по-другому? Ей не верилось.

Ей хотелось это обсудить, но она не находила слов. И никто не находил. Они молча озирались, стараясь не глядеть друг на друга. Внутри игры им пришлось так глубоко заглянуть друг в друга, что они теперь растерялись и не понимали, как приспособить свое новое знание к обычной жизни. Элейн ощутила какую-то влагу на своей руке. И она испугалась, что это слезы Марио.

«Если кто-нибудь что-нибудь сейчас не скажет, — подумала она, — тогда мы уже больше никогда друг с другом не заговорим».

В этот момент они услышали шаги, и дверь распахнулась. Мама Эндрю оглядела всех с удивлением и неудовольствием. Молчание стало еще более неловким, каждый старался придумать, что бы такое сказать естественное и обычное. Наконец Бен произнес с идиотской улыбкой:

— Эндрю вернулся. А я закончил игру.

— Вижу, что Эндрю вернулся, — сказала Марджори сухо. — Может, он еще и объяснит мне, где он был?

Эндрю смотрел на свою мать, как будто видел ее в первый раз. Он заметил, какое у нее бледное и усталое лицо и как она похудела.

«Бедная мама, — подумал он, — как она плохо выглядит».

Он почувствовал острую жалость к ней. Что-то произошло с ним за последние несколько часов, он уже больше не был ребенком. Он с некоторой грустью подумал о «Космических демонах». Жаль, конечно, что все кончилось. Это было ужасно, но все-таки интересно.

«И я победил! — сказал он самому себе. — И теперь, что бы ни случилось, я должен побеждать! Забавно, я не знал, что происходит с мамой и папой, а они не знали, что происходит со мной. И никогда не узнают».

Он улыбнулся матери одной из своих очаровательных и вселяющих бодрость улыбок.

— Знаешь, как было интересно, мам!

— Там внизу мальчик, который уверяет, что он твой брат, — сказала Марджори, подозрительно глядя на Марио. — Не пойму, как он проведал, что ты здесь, когда я и сама об этом не знала. Но он говорит, у тебя будут большие неприятности с родителями, если ты сейчас же не пойдешь домой.

— Тогда я пойду, — согласился Марио послушно. — Пока, Эндрю! Скажи мне, если появится новая игра.

— Обязательно! — пообещал Эндрю. — Пока, Марс!

— До свидания, — сказал Марио, вежливо обращаясь к Марджори. — Спасибо, что позволили мне прийти к вам.

Когда он сбежал вниз по лестнице, то увидел, как осветилось лицо его братишки. Он крепко на секунду его обнял, на такую краткую секунду, что Джон этого почти не заметил. Потом дал ему щелчка для равновесия.

— Пошли, — позвал он, — что мы тут с тобой толчемся?

И они вместе вышли из дома.

— Мне тоже надо идти, — сказала Элейн, хотя она просто не представляла себе, как она доберется до дому. Она чувствовала себя ужасно слабой, хотя и наступило облегчение, а вид вежливого Марио очень порадовал ее. Она сдерживала хихиканье, но хихиканье было какое-то странное и грозило обернуться чем-то совсем другим.

— Эндрю! — сказала она и остановилась. После всего, что они вместе пережили, ей хотелось его обнять, но она думала, что это вряд ли поймет его мама.

— Да? — откликнулся Эндрю.

— Так, ничего. Увидимся в школе.

Эндрю улыбнулся ей, не той неотразимой улыбкой, но очень хорошей, и когда они с Беном стали спускаться по лестнице, он пошел их проводить.

— О’кей, — сказал он. — Спасибо, Элли.

— За что спасибо? Все же было заложено в программу, — поддразнила она.

— Ну тогда спасибо, что ты была частью программы.

Внизу Элейн осенило:

— У меня гениальная идея! Ты знаешь о представлении, которое велел поставить мистер Рассел? Как насчет того, чтобы разыграть «Единственное в мире живое представление «Космических демонов» с участием мировых звезд»?

— Как будто это все происходит на экране? — отозвался Бен.

— Точно! — энтузиазм уже овладевал Элейн. — Мы могли бы показать некоторые гимнастические упражнения и танцы и попытаться, чтобы это выглядело как электронная игра, но представленная живыми людьми.

— А что, звучит! — поддержал Бен.

— Ты будешь участвовать, Энди?

— Без меня вы не обойдетесь, — заметил он, — из всех мировых звезд я — самый звездный.

— Ты не звезда, а злодей, — сказала Элейн. — Все из-за тебя и получилось.

— Ну, если я злодей, кто же тогда герой?

— Мы все герои, — сказала она. — Мы победили все вместе.

— И даже Марио? — спросил Бен.

— Марио-то как раз герой больше всех, потому что ему было всего труднее.

Они молча постояли перед открытой дверью. На улице было свежо, но не холодно, пахло весной и близким цветением.

— Ну, ступайте… — Эндрю был рад, что все они теперь друзья, но настало самое время расстаться.

— Пока, — сказал он. — Мне предстоит серьезный разговор с мамой.

Эндрю услышал, как она спускается вниз. Он захлопнул входную дверь и обернулся:

— Мам, я знаю насчет папы. Он что, не вернется домой, да?

Когда они вышли на улицу, Бен спросил у Элейн:

— Они в самом деле ушли?

— Да нет, они недалеко, если мы поспешим, мы их догоним.

— Да не братья Ферроне, а эти, черные.

Он все проверял действительность, чтобы убедиться, что она теперь, как была раньше, — вернулась к норме.

— Да, черные исчезли. — Она помотала головой из стороны в сторону. Ничего не было, чего не должно было быть. Когда она еще раз мотнула головой, она в конце улицы увидела того, кого там тоже не должно было быть. Но это ее вовсе не напугало. Наоборот, она очень обрадовалась.

— Это мой папа! — сказала она.

В конце улицы машина поравнялась с Марио и Джоном. Марио обернулся и махнул рукой в сторону Элейн. Отец выпрыгнул из «юты», бросил машину почти на середине улицы и побежал к ней. Странное чувство охватывало ее все сильнее и сильнее. Добежав до нее, он заключил ее в свои медвежьи объятия.

— Господи, Элли! — тормошил он ее. — Где ты была? Я так о тебе тревожился!

«Тревожился обо мне? — подумала она. — Он в самом деле тревожился обо мне?»

Потом она вспомнила, что они поссорились и что с тех пор она с ним почти не разговаривала. Она почувствовала громадное облегчение, и промелькнула мысль, как было бы ужасно, если бы он не тревожился и совсем не думал о ней.

— Ой, помогите! — воскликнула она. — Кажется, я сейчас заплачу!

Под передним сиденьем в машине валялась коробочка с бумажными носовыми платками. Кто-то наступил на нее, сломал крышку и даже оставил на ней след от ботинка. Верхний платок был грязный, но остальные были в порядке. Элейн вытерла глаза и нос.

Когда они немного пришли в себя, Дэвид сказал:

— Я думал, ты сбежала из дому!

— Как это? — ответила она колко. — У меня нет дома, из которого можно сбежать. Я умираю с голоду, — добавила она. — Поехали, поедим где-нибудь.

Он включил зажигание, завел двигатель.

— Возьмем с собой этих парней? — спросил он, когда они поравнялись с Марио и Джоном, которые ехали на велосипедах, да еще Бен сидел на багажнике у Марио.

— Никаких мальчишек, — сказала Элейн. — Хватит мальчишек на сегодня!

Дэвид посигналил и помахал им рукой.

— Ты ни с кем из девочек не подружилась в школе? — спросил он.

— Что-то я не обнаруживаю способностей дружить с девочками. Но я могу попробовать еще разок. У меня есть одна на примете.

Ее великодушие распространилось и на Линду.

«Я завтра поговорю с Линдой, — обещала она самой себе. — Приглашу ее участвовать в нашем представлении. Я правда постараюсь с ней помириться».

— Было бы совсем неплохо найти приятельницу среди девочек. А то ты все с мальчишками да с мальчишками.

Они помолчали, потом он заговорил снова:

— Я беседовал сегодня после уроков с твоим учителем.

Элейн насторожилась. Что происходит? Обычно он не задает ей вопросов насчет друзей, и к тому же что-то уж чересчур тщательно подбирает слова.

— О чем? — спросила она.

Дэвид несколько сменил направление разговора.

— Я временами беспокоюсь о тебе, Элли. Боюсь, это не жизнь для тебя: все время болтаться со мной с места на место.

Она и сама об этом думала последнее время, поэтому не ответила ничего.

Они остановились у светофора. Она украдкой взглянула на него. В оранжевых лучах фонаря его лицо было какого-то странного цвета. Лоб наморщен, глаза печальны. Непривычное чувство жалости пронзило ее, а глаза опять наполнились слезами. Она отвернулась и стала глядеть в окно; свет сменился на зеленый, и они тронулись.

— Не беспокойся обо мне, — сказала она. — Со мной, наверно, все будет в порядке.

Дэвид взял ее за руку. Потом он быстро заговорил, как будто хотел поскорее покончить с разговором:

— Питер Рассел думает, что ты не должна менять школу в этом учебном году. Он говорит, что миссис Филдс хочет взять кого-нибудь к себе, а то им с мужем очень тоскливо после отъезда дочери. Ты не возражаешь пожить у нее до конца года?

— А где будешь ты? — спросила Элейн. Сердце ее застучало, но она не поняла, от страха или от чего-то еще.

— Ну, я поеду на некоторое время на север и заработаю немного денег, к Рождеству вернусь.

Два противоположных чувства, бушевали в Элейн: радость, что она останется в школе, и ужас от мысли, что отец просто надумал от нее отделаться.

— Разве ты не хочешь, чтобы я поехала с тобой? — спросила она.

— Очень хочу! — сказал он с таким жаром, что она поняла, что это правда. — Я-то, конечно, предпочел бы, чтобы ты поехала со мной. Но мне хотелось бы, чтобы тебе было лучше. Это не очень-то подходит девочке — все время находиться в разъездах, особенно теперь. Ты уже подрастаешь. Надо, чтобы кто-то позаботился о тебе как должно.

— А миссис Филдс хочет, чтобы я у нее жила?

— Мне показалось, что Питер в этом уверен. Но я решил сначала поговорить с тобой.

— Я и сама не знаю, — сказала она. — Мне нужно подумать.

— Надо, чтобы ты решила сама. Я приму любое твое решение.

«Да, — подумала Элейн. — Я сама решу. Я еще не знаю, на чем остановлюсь, но этот выбор будет правильным. И если уеду, то только потому, что захочу сама, а не потому, что меня кто-то заставит».

Элейн улыбнулась отцу. Она с полным оптимизмом смотрела в будущее.

«Милая мамочка… Это мое последнее письмо. На этом — все. Я подумала, может, стоит известить тебя об этом, — я со всем справлюсь сама, без тебя.

Привет и поцелуй от Элейн Тейлор».