Демоны исчезли, и шум начал стихать. Потом все вообще смолкло.

В полусвете входа в туннель Эндрю и Элейн взглянули друг на друга.

— С ними все! — сказал Эндрю. Он рассмеялся счастливым смехом.

— Тогда чего же мы все еще здесь? — спросила Элейн. — Разве мы не должны были уже оказаться на вершине скалы?

Несколько смущенные, они выглянули из туннеля. Фигура демона двигалась по поверхности скалы. В руке у него был пистолет. Пистолет не стрелял.

— Остался еще один, — сказал Эндрю. — Эй, Марс, ты действительно великий боец!

Выстрела не последовало. Демон не исчезал. Он просто двигался по направлению к ним. Все ближе и ближе.

Элейн сказала громко:

— Марио, я тобой восхищаюсь! И прическа твоя — прелесть, честно, Марио!

— Спасибо, — ответил он с издевкой. — Из вас составился неплохой клуб болельщиков. А теперь, черт подери, расскажите мне, что происходит!

Эндрю протянул руку и дотронулся до него. Марио был плотным на ощупь, трехмерным, вполне реальным.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Какой тут порядок! Меня растащили на кусочки, а теперь опять соединили. Я чувствую себя совсем паршиво!

Он угрожающе поднял пистолет.

— И мне сдается, что этим я обязан тебе, насекомое! Ты меня подставил тогда, ты сделал это нарочно! Ты дал меня застрелить. Теперь сам узнаешь, что это такое. Теперь твой черед.

— Стой! — сказал Эндрю торопливо. — Я виноват, да.

Он не чувствовал никакой ненависти, никакого гнева.

— Я прошу у тебя прощения. Можешь со мной рассчитаться, если хочешь. Только давай сначала выберемся отсюда. Мы почти уже победили программу. Мы можем выиграть. Но если ты в меня выстрелишь — все, мы проиграли.

Элейн сказала спокойно:

— Ты должен положить пистолет на место, Марио.

Марио сжал пистолет еще крепче.

— Ничего подобного. Не положу, — сказал он, — он мне нравится. Он придает мне силы. Наконец-то я почувствовал себя человеком, раз в жизни.

— И почувствуешь еще не раз! — сказал голос программы.

«Ничего, кроме тупика, тут почувствовать нельзя», — подумал Эндрю.

Настроение у него падало. Он никак не мог поверить, что у них вырвут из рук победу, когда они приблизились к ней. Он лихорадочно соображал, что же делать. Он мог выхватить дубликат из рук Марио, выстрелить первым, тогда Марио считался бы последним демоном, и они с Элейн выбрались бы из игры. Но ведь был и риск, что первым выстрелит Марио, и потом так бы не было полной победы: Марио остался бы в игре.

Он сказал:

— Мы можем продолжать ненавидеть друг друга и навсегда застрять здесь. Или нам надо объединиться, победить и выйти отсюда. Все, что я тебе говорил про тебя, — правда, я так на самом деле думаю. Если бы не думал, то оно не сработало бы. Мне многое в тебе нравится. И уж точно я не встречал никого, кто бы так хорошо умел играть в компьютерные игры.

Пистолет в руке чуть дрогнул. Марио спросил чуть менее воинственно:

— Правда, что ли?

Элейн подумала: «Он как дикий зверь. Надо не спугнуть его. Его надо убеждать очень-очень постепенно».

Она протянула руку, провела ладонью по гребешку черных волос. Они были густые и мягкие, как шерсть какого-то зверька.

— Симпатично, — произнесла она. — Ты где стригся? Я хочу пойти остричь косу.

— Я тебя отведу, — поддался Марио, — если мы выберемся отсюда.

Эндрю почувствовал, что напряжение потихоньку спадает.

— Спасибо, — сказала Элейн. Решившись, она взяла Марио за руку. Он резко ее отдернул.

— Не могу, — признал он, — не могу перестать вас ненавидеть и не могу отдать пистолет. Без него оставаться опасно. С ним я имею возможность защититься.

— Возможность! — воскликнула Элейн. — Какую возможность? Засесть тут в темноте навсегда и кормить собой эту проклятую игру? Брось, Марс. Иначе ты тут останешься на веки веков.

— Именно этого программа и хочет от тебя, — подхватил Эндрю. — Ты же хочешь победить, правда? Но чтобы выиграть, есть только один путь — положить пистолет на место. Если ты будешь за него держаться, ты проиграл. Проиграл, понимаешь?

Марио ничего не ответил. Он смотрел то на Эндрю, то на Элейн. Она опять взяла его за руку, и на этот раз он не сопротивлялся. Он позволил ей повести его за руку в туннель. Эндрю шел следом.

Было темно и абсолютно тихо. Все теперь зависело от Марио. Он должен был решать, и никто другой за него решить не мог. Он должен был вернуть пистолет или всем троим предстояло признать свое поражение и, кто знает, может быть, остаться в этой темноте навсегда.

Они подошли к тому самому месту. Перед ними появились слова:

«ЧТОБЫ ЗАКОНЧИТЬ ИГРУ, ПОЛОЖИТЕ ПИСТОЛЕТ СЮДА.

ЧТОБЫ ЗАКОНЧИТЬ ИГРУ ПОЛОЖИТЕ ПИСТОЛЕТ СЮДА».

— Как я узнаю, что это не вранье? — спросил Марио.

— Тебе придется нам поверить, — спокойно заметила Элейн. — Мы тебя не обманываем. И ты нам нравишься. Ты мог бы уже и понять это.

— Ага, — не поверил Марио. — И каждый раз, когда вы говорили, почему-то мне было так больно, точно меня сваривали электросваркой из кусочков.

— Знаю, — сказал Эндрю. Он вспомнит чувство боли, когда он принял решение отказаться от ненависти. — С нами было то же самое, не совсем так, но похоже. Это трудно. Но только это и срабатывает.

— Поторопись, — попросила Элейн, — положи пистолет, тогда все быстро кончится.

Марио засмеялся.

— А ты молодец! — похвалил он. — Ты с мозгами. Ты мне нравишься!

В темноте было легче говорить такие вещи. Эндрю обнаружил это чуть раньше, и теперь он понимал, что чувствует Марио.

— Ты тоже неплохой, — поддержала Элейн, — в общем, ты вовсе не такой скверный, как ты думаешь. — И про себя добавила: «Вот как это получается. То, что мы о себе думаем, делает нас такими, как мы думаем. Очень трудно начинать думать по-другому».

Марио дернулся. Он принял решение. Он вытянул руку и разжал пальцы. Пистолет канул в темноту. Марио издал вопль, как будто его живьем распиливали пополам. Элейн вцепилась в него, и его дрожь отдалась у нее в спине. Эндрю сжал его руку с другой стороны. Крик Марио наполнил темноту, которая еще более сгустилась. Звук напоминал визг воронки. И все тут же начало вращаться. Ребята потеряли ощущение времени и пространства в этом страшном кружении. Игра раскручивалась до основания. Темнота уплотнялась и разрасталась, пока ничего на свете не осталось, кроме этой плотной черноты. Звездное небо то возникало, то исчезало, пока наконец не наступили абсолютная чернота и бесконечное падение.

…И один за другим, все еще держась друг за друга, они вывалились через экран, сбив Бена со стула, и упали на толстый белый ковер в комнате Эндрю.