Но это была просто бравада, а вовсе не уверенность. Нырнув в безопасность туннеля, Эндрю совершенно не представлял себе, что ему делать. Правда, он сумел вернуться в игру. Но в общем-то он был тут беспомощен. Он не хотел пользоваться пистолетом, но какой у него был выбор?

«Должен же быть какой-нибудь выход, — думал он. — Игры на то и существуют, чтобы доигрывать их до конца. Они же так спланированы, чтобы можно было выигрывать. Никто не выдумывает игр, которых нельзя было бы выиграть вообще. Я просто обязан понять, как надо действовать дальше».

Он прислушался, не даст ли программа какой-нибудь подсказки. Но она молчала. Он слышал только электронный пульс — «бум-бум-бум» — и угрожающие звуки проносившихся по поверхности скалы демонов-Марио. Он оглянулся на свет у входа в туннель и двинулся вглубь.

Ему пришлось стиснуть зубы и сжать кулаки, чтобы заставить себя снова окунуться в эту непроницаемую темноту, где он в тот раз в страхе ждал Марио. Все было уже совсем не так, как в первый раз: не интересно, не волнующе, не увлекательно. Не так, как тогда, когда его туда впервые отправила Элейн. Элейн! Он было забыл о ней. Где она? Он вспомнил слова, которые она сказала ему, слова, за которые ему захотелось убить ее. Почему она это сказала? Это неправда, неправда! Папа не ушел из дома. Он просто поехал в Сидней работать… Не так ли? И вдруг… он понял все. Точно кто-то зажег тысячесвечовую лампу. Недосказанные фразы, странные вещи, которые люди говорили ему — и мама, и доктор Фримен, и мистер Рассел, — все вдруг встало на свои места.

Это так. Отец ушел из дома. Родители разошлись.

У него вырвался крик гнева и боли. Как они могли? Каким идиотом он теперь выглядит? Тем, что они пришли к этому, ни слова ему не сказав, не предупредив, они обратили его в ничто, в нуль. Он вдруг почувствовал силу пистолета, который был у него в руке. Он хотел мстить — сам не зная кому.

«К дьяволу все! — кипело внутри. — Я выйду на скалу и смету с нее всех — Марио они или не Марио. Пусть я не выиграю, пусть я вообще погибну, но пусть все погибает вместе со мной!»

«Отлично! — сказал вкрадчивый голос. — Тогда ты выберешься из игры. Когда ты уничтожишь достаточное количество, ты окажешься на вершине скалы. Удачи! — добавил голос, подбадривая: — Одно удовольствие иметь дело с чемпионом!»

«Это опять лесть, — подумал Эндрю. — Я не верю».

Голос программы, который хвалил его и подбадривал, заставил его остановиться и задуматься.

«Я не должен злиться. Чем больше я злюсь, тем скорее совершу какую-нибудь ошибку, тем большую власть программа возымеет надо мной. И тогда я уже не буду принадлежать себе».

Он сделал несколько медленных и глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Что-то поднималось у него в груди и душило. Он был рад темноте, потому что это что-то щипало ему глаза, и они наполнялись влагой. Странные звуки, которые он издавал, напоминали всхлипывание.

Голос проговорил с презрением:

«Ну что, сдаешься? Ты не выиграешь. Тебе меня никогда не победить».

— Нет, — сказал он вслух. — Я не желаю сдаваться. Игра должна быть доиграна, это я как раз и собираюсь сделать.

Он услышал, как эхо его голоса пронеслось по туннелю и растаяло в глубине.

«Конец-то горек!» — произнес какой-то глумливый голос, перекрывая эхо.

Эндрю не счел нужным отвечать. В нем созревала решимость. Он как бы отложил в сторону свою боль и свою печаль, перестал думать об их причине.

«Займусь этим потом», — сказал он самому себе.

Он продвигался сквозь темноту.

«Мне бы найти Элейн, может, она уже узнала что-то такое, чего не знаю я. И, по крайней мере, я буду не один».

Элейн сидела в темноте, чувствуя себя полной дурой.

«Почему я не послушалась Бена? — вопрошала она саму себя уже в который раз. — Я же знала, что может случиться, и это едва не случилось!»

Она поежилась, вспоминая тот ужасный момент, когда ощутила черноту набросившегося на нее демона. Вспышка ненависти со стороны Эндрю была почти спасением. Она хотя бы уберегла ее от этой черной силы.

«Я, во всяком случае, надеюсь. Хотя ничего нельзя сказать наверное, тут такая темнотища. А что, если я превратилась в одно из этих чудовищ и даже не догадываюсь об этом?»

Она попробовала посмотреть на свою руку, но рука оставалась невидимой в этой абсолютной черноте.

«А может, я ослепла? — подумала она с ужасом. — Может быть, вообще все пришло к концу и я навсегда останусь в этой темноте?! А может, я уже умерла?»

Потом она подумала:

«Может, так и есть. Ох, в какую же кашу я угодила! Я думала, пойду с Беном, чтобы помочь, а сама только все испортила! Интересно, что они сейчас делают? И придет ли кто-нибудь за мной?»

Элейн сомневалась, что это им удастся. Она не знала точно, как эта игра устроена, но ей казалось, что Эндрю вряд ли сможет в нее попасть. А что до Бена, то он терпеть не может этой игры и уж точно не захочет в нее снова.

«Что со мной случилось? Как это все началось?»

Она стала вспоминать последние две недели, стараясь осмыслить события. Но все так перепуталось, что было трудно во всем разобраться. Она ухватилась за кончик веревочки и попыталась следовать за ним.

«Почему я пришла с Беном?

Чтобы разобраться с космическими демонами.

Почему они нас преследуют?

Эндрю выпустил их из компьютера.

Как я туда попала?

Эндрю меня заставил.

Как?

Он попросил меня прийти к нему.

Зачем я пошла?

Я хотела помочь Бену.

И еще?

Я хотела напустить одного из них на Линду.

Ага!

А что такого в Линде?

Она избалованная. Гадко со мной обращается. Я ее не люблю.

А, собственно, за что?

У нее есть мама, которая о ней заботится, а у меня — нет».

«Ну вот, кое-что проясняется», — подумала Элейн. И начала с другого конца:

«Почему я так обошлась с Эндрю?

Потому что была зла на него.

А почему?

Потому что он задается…

И еще?

Потому что у него такой хороший дом.

Почему у меня нет такого дома?

Потому что мой папа просто верзила, а моя мама…»

«О черт! Опять я прихожу к тому же самому! Мама, — подумала она в отчаянии, — это ты виновата. Ты сбежала от меня, и я никогда этого не переживу! Я могу просидеть тут весь остаток жизни, но все равно ничего не добьюсь. Все против меня. Я могла бы уже и сдаться!»

Вдруг она услышала голос, похожий на эхо:

«Нет… нельзя сдаваться… игра должна быть доиграна до конца».

Голос звучал приглушенно, но она его узнала.

«Это Эндрю! — подумала она с удивлением. — Он здесь, в игре. Я больше не одна».

Эта мысль очень ее поддержала. Она ощупала свое лицо.

— Нет, я не космический демон, — сказала она себе твердо. — Я — это я, Элейн Дженнифер Тейлор. Может, все еще обойдется.

Она начала потихоньку двигаться в том направлении, откуда доносился голос.

Вскоре они прямо налетели друг на друга. Он вытянул руку, в темноте что-то пушистое и легкое мазнуло его по руке. Он не видел, но мог себе представить ее рыжие волосы.

Элейн взвизгнула и замахала руками.

— Ой!

— Это ты, Эндрю?

— Это мой глаз. Эй, я пришел тебя спасать…

— И чего ты пришел? — вырвалось у нее. — Может, это мне придется тебя спасать.

Она тут же пожалела о сказанном.

«Не годится, — подумала она. — Я должна поладить с Эндрю. Если б только он так ужасно не раздражал меня!»

— Не сердись и не спорь, — предостерег Эндрю. — Здесь это опасно.

— Ну так давай выберемся отсюда, — сказала Элейн. — Что нужно? Перестрелять всех демонов? Дай мне пистолет.

— Все не так просто, — растолковывал Эндрю. — Демоны уже теперь не демоны. Они теперь — Марио, и я не знаю, поднимется ли у меня рука стрелять.

— Так что же нам делать?

Эндрю пожал плечами. Элейн не видела этого в темноте, но почувствовала, потому что держала его за руку. Она даже не поняла, как она на это решилась. Она отдернула руку.

— Все в порядке, — попытался успокоить он. — Держись за руку. Может, тебе будет не так страшно.

— Мне не страшно! — возразила она колюче. — И я не буду держать тебя за руку.

Эндрю не хотел ее сердить. Она должна была сохранять спокойствие, так, чтобы они могли сотрудничать. Поэтому он сказал мягко:

— Прости меня.

— Что?

— Я сказал: прости меня. Прости, что я загнал тебя в игру. Прости, что я взбесился на тебя. Прости за то, что наговорил тебе.

Он был благодарен темноте. В темноте было легче все это произнести.

Элейн просто онемела.

— Почему ты все это говоришь?

— Потому что если мы будем по-прежнему беситься от злости, мы отсюда никогда не выберемся. Поэтому давай думать вместе.

Он нащупал в темноте ее руку и слегка пожал ее.

— Поняла?

Она нахмурилась, не очень-то убежденная его словами.

— Ты правда сожалеешь или просто говоришь так, потому что хочешь выбраться отсюда?

Но руки не отняла.

— Честно, сожалею.

Его слова звучали искренне. Но его слова всегда звучали искренне.

— Давай держаться за руки, — предложил Эндрю, когда они стали продвигаться по туннелю. — Я не хочу, чтобы ты исчезла. Давай исследуем туннели. Нам нельзя вылезать на скалу, это слишком рискованно.

Он знал, как смоделированы атаки, а Элейн не знала. Он уже многократно играл с Марио, а она была в игре всего однажды. Она не смогла бы увернуться от демонов на поверхности скалы.

Чувство страха и отчаяния овладевало временами Эндрю. Он понимал, что это программа старается отнять у него решимость и заставить сдаться. Ему было очень трудно сопротивляться.

— Элейн, говори что-нибудь, — попросил он. — Так будет легче.

Элейн сказала то, что отягощало ее душу:

— И ты меня прости. Мне жаль, что я наговорила про твоего папу.

— Но это правда. Они разошлись.

Он сам удивился, как спокойно это произнес.

— А как ты узнала?

Элейн смутилась.

— Мне сказали в школе.

Им овладело чувство жгучего стыда.

— Ты хочешь сказать, что все уже знают?

— Нет. Только учителя. Ну, вообще-то миссис Филдс сказала мне. Она зря это сделала.

И поскольку он молчал, она продолжала:

— Мне жаль, что я тебе сказала. И мне жаль, что так у тебя получилось. Тебе, наверно, тяжело.

— Да ладно, — ответил Эндрю беззаботно, — такова жизнь. Со многими это случается. И что тут можно поделать?

— Тебе разве все равно? — удивилась она.

— Конечно нет. Меня это просто приводит в ярость. Но я не позволю испортить себе жизнь. Вообще-то я думал, что я из-за этого просто рехнусь. Но я этого не допущу.

— Как же ты это сделаешь?

— Ну, для начала я не буду себя ни в чем обвинять. Это не моя вина, ко мне это не имеет отношения. Они сами так решили, пусть сами и разбираются.

— У меня вчера вышел с папой скандал, — поделилась Элейн. — Он не очень-то любит говорить про маму, но вчера он много чего сказал. В том числе, что она меня никогда не любила. — Элейн тоже подивилась своему спокойствию.

— Ну, это она зря, — заявил Эндрю. — Матери должны заботиться о своих детях. Ты-то уж тут ни в чем не виновата. Это ее проблемы. И я ни в чем не виноват. И оттого, что наши родители не могут поладить друг с другом, нечего сходить с ума. И незачем нам превращаться в уцененный товар. Мы будем в порядке. Мы выживем.

— Если мы когда-нибудь выберемся отсюда, — напомнила Элейн.

— Никогда, — произнес некий голос с издевкой.

Элейн крепче сжала руку Эндрю.

— Боже, что это?

— Не обращай внимания, — успокоил ее Эндрю. — Это в программе игры. Она пытается заставить нас сдаться. Она не хочет, чтобы мы играли дальше. Она знает, что мы победим. Она знает, что проиграет.

— Вы уже проиграли, — раздался спокойный голос. — Вы уже никоим образом не сможете победить.

— Это правда? — спросила Элейн в тревоге.

— Нет, она врет, — сказал Эндрю с уверенностью в голосе, далекой от истинных мыслей. — Не слушай!

— А если мы сдадимся, что с нами будет?

— Мы не будем сдаваться! — твердо отвечал Эндрю. — Мы доиграем до конца.

— Если вы признаете свое поражение, то спокойно вернетесь к себе, — заверил их голос программы.

— Хорошее известие, — сказала Элейн. — Почему бы нам не признать, а, Эндрю?

— Ты не должна верить ни одному слову, — твердил он упрямо. — А потом, как же с Марио? Его-то ведь, наверно, не вернут?

— Мы сожалеем, — сказал голос холодно. — Нам нужна энергия. Он не может быть возвращен.

Эндрю поймал себя на том, что подумал:

«А кто будет о нем жалеть? Спишут его, как еще одного парня, удравшего из дому».

Элейн думала почти так же.

«Мы могли бы легко выбраться из этой каши. Нам надо только признать свое поражение. Марио в конце концов такая крыса! Мы бы только оказали услугу его родным. Никто бы и не расстроился».

Но одна упорная мысль все пробивалась и пробивалась на поверхность сознания: «Джон расстроился бы». Она постаралась эту мысль подавить. Голос программы настаивал:

— Сдавайтесь!

Искушение становилось все более и более сильным.

«Если бы я не так устал… — размышлял Эндрю. — Если бы только не было так темно… если бы только… Право, у меня нет сил дальше бороться. И к тому же надо подумать об Элейн…»

Но глубоко внутри его существа что-то сопротивлялось и не позволяло сдаться.

— Сдавайтесь, — повторил голос.

— Заткнись! — кинул ему Эндрю. — Пошли, Элейн.

Они двигались в темноте. Элейн стало легче на душе.

— Я думала, ты сдашься, — сказала она. — Я чуть было не сдалась сама. Я как-то вдруг забыла, что Марио — живой человек. Я решила, что он один из этих, которых мы столько в тот раз постреляли. Стереть с пленки — и нет его. Но я вдруг поняла. Ведь он живой! У него есть семья. Они там все тревожатся о нем. Джон с ума сходит.

— Я и сам не знаю, как это я удержался и не признал себя побежденным, — поделился с ней Эндрю. — Я думал обо всем этом тоже. Это игра так влияет на человека. Она заставляет думать, что люди не имеют значения — они нужны просто как составная часть игры. Я не от благородства не сдался, — признался он честно. — Для меня просто невыносимо проигрывать. Но как только сказал, что не сдамся, я тут же вспомнил о Марио и понял, что он мне небезразличен. Знаешь, мне действительно в нем многое нравится.

Элейн поглядела в том направлении, откуда шел голос Эндрю. С удивлением она поняла, что черты его лица стали различимы.

— Гляди! — воскликнула она. — Становится светлее!

— Осторожнее, — сказал Эндрю, — мы приближаемся к поверхности скалы.

Туннель повернул и повел их к кружку ослепительного света. Свет устремлялся в туннель, освещая рыжую голову Элейн и белокурую — Эндрю. За кружком света слышались — «тк-тк-тк-тк» — пистолетные выстрелы. Затем силуэт скользнул мимо входа в туннель. Они ясно рассмотрели черные волосы торчком, бледное, искаженное мукой лицо.

— Ой, какой кошмар! — воскликнула Элейн.

И Эндрю не мог не согласиться. Действительно, ничего не может быть кошмарнее, чем оказаться залученным в эту злую игру и невольно служить ее цели — устрашать и разрушать. Но прежде чем Эндрю успел что-нибудь сказать или сделать, черная фигура повернулась к ним лицом. К их совершеннейшему ужасу, из пистолета по направлению к ним брызнули красные и оранжевые лучи выстрелов. Руки их расцепились, и они отпрянули к противоположным стенкам туннеля. Несколько выстрелов просвистело между ними. Потом черная фигура исчезла. Но все еще слышались звуки выстрелов. Затем и они замерли вдали. Но тут же послышались новые выстрелы, становясь все громче, все ближе…

— Что происходит? — воскликнула Элейн. — Что же, мы теперь и в туннеле не защищены?

— Марио может передвигаться в трех измерениях, как и мы, — догадался Эндрю. — Ему не обязательно сохранять двухмерность космических демонов. И теперь, когда игра питается его энергией, она может посылать демонов, которые получаются из Марио, в глубь туннелей. Теперь нам негде от них спрятаться. — Он поднял пистолет. — Мне придется стрелять. Я не вижу никакого другого выхода. Я вовсе не хочу принести вред Марио, но не могу же я стоять тут мишенью и дать ему застрелить меня!

Элейн посмотрела в темноту туннеля. То, что она там увидела, заставило ее крепко схватить Эндрю за руку.

— Смотри! — сказала она, затаив дыхание. — Смотри, смотри, смотри!

Эндрю быстро обернулся, но все, что он мог увидеть, — это слабое дрожание в темноте, точно кто-то быстро стер что-то ластиком.

— Ты не успел, — сказала Элейн. — Но мне удалось прочесть. Я и в прошлый раз видела. Там были написаны слова: «Чтобы закончить игру, положи пистолет сюда». Вот оно! Это наш выход. Мы можем прекратить игру, вернув пистолет!

Снаружи звук выстрелов становился отчетливее.

Эндрю сжал пистолет.

— Я не отдам его. Без него нам не выбраться. И, может, это опять ловушка. Я не верю ни одному слову этой программы.

Элейн хотела выхватить пистолет у него из рук, но вместо этого дубликат оказался у нее в руке. Она поглядела на него в отчаянии. Эндрю мрачно улыбнулся.

— Вот и хорошо. Наши шансы возрастают. Теперь мы оба вооружены.

— Не надо, не надо! — воскликнула Элейн. — Это неправильно. Я знаю, что неправильно. Эта игра как раз на это и рассчитывает. Если мы уничтожим Марио, она уничтожит нас. Пока пистолеты у нас в руках, мы не удержимся, чтобы их не пустить в ход! Мне он не нужен! Я положу его на место.

Она отошла от Эндрю, положила пистолет, куда было велено.

— Скорей! — сказала она. — Клади же! Скорей!

Возле входа в туннель появилась черная фигура. Эндрю инстинктивно прицелился.

— Не стреляй, Эндрю! — взвизгнула Элейн. — Клади пистолет! Сейчас же!

Темная фигура выстрелила. Эндрю увернулся от выстрела и оказался рядом с Элейн. Либо он должен был ей довериться, либо стрелять в Марио. Он принял решение в долю секунды. Он положил пистолет. И тьма его тут же поглотила.

Ничего не случилось. Демон-Марио проплыл вдоль входа. Но шум продолжался. Ничего не изменилось.

Эндрю решил, что совершил ошибку. Игра поймала его в ловушку.

«Ну что ж, — подумал он спокойно, — пусть будет так».

— Это я виновата, — сказала Элейн.

— Ну, ничего, — улыбнулся Эндрю. Он чувствовал прилив бодрости. В голове почти не пульсировало. Он засмеялся. На него нашло какое-то беззаботное, легкое чувство. Худшее уже случилось. Нечего было бояться и не о чем беспокоиться.

«Ты победила, — мысленно обратился он к программе. Потом подумал: — Интересно, а почему она молчит? Я думал, что она заявит: «Я же говорила» или что-нибудь в этом роде. Наверно, она это скажет, когда начнет превращать нас в демонов. — Потом подумал еще: — Ничего у нее не получится. В данную минуту ничего демонического я в себе не ощущаю».

— Пойдем, — сказал он Элейн. — Пойдем поглядим на них. Давай выйдем на свет.

Она взяла Эндрю за руку. С тех пор как она избавилась от пистолета, у нее было такое ощущение, что она избавилась от чего-то еще, что лежало на ней тяжестью долгое время. А тут она почувствовала себя свободной.

На скале появилась еще одна черная фигурка с пистолетом в руке и с искаженным ненавистью лицом.

«Бедный Марио», — подумал Эндрю и неожиданно для самого себя крикнул:

— Марс, ты ни в чем не виноват! Это все моя вина. Прости меня.

Пистолет не выстрелил. Свет вокруг черной фигурки становился все интенсивнее, как при затмении солнца, когда оно выходит из-за тени луны. Сама фигурка делалась все менее и менее плотной. Она становилась прозрачной. Теперь свет был виден прямо сквозь нее. Пока они удивленно на нее смотрели, она исчезла совсем. Эндрю скользнул ко входу в туннель. Множество маленьких Марио двигалось по поверхности скалы.

Он высунулся из туннеля и крикнул, обращаясь к той фигурке, которая была к нему ближе всего:

— Марс! Ты молодец! Ты настоящий победитель демонов!

И эта фигурка тоже растворилась в светлом пятне.

Эндрю рассмеялся счастливым смехом.

— Что это? — спросила Элейн. — Как это получается?

Эндрю наклонился к ней.

— Ты знаешь, какой Марио отличный парень? — сказал он. — Все к нему очень хорошо относятся.

— А? — сказала она, ничего не понимая.

— Ты знаешь, он такой отважный и хладнокровный, и… и… Ну, помоги же мне!

— Он умеет за себя постоять и никому не позволяет помыкать собой, — подхватила Элейн.

— Ну да, ну да, так и есть! Давай, давай еще, нам надо много!

— О чем ты говоришь, Эндрю?

Ей показалось, что он сошел с ума.

— О чем я говорю? Мы справимся, вот о чем я говорю! Все хорошее, что мы вспомним про Марио, гибельно для этих маленьких демонов. Мы с тобой открыли универсальный уничтожитель демонов. Ты права. Программа на этот раз не врала. Мы победили, Элейн, мы победили!