Эндрю сидел перед компьютером. Воронка кружилась перед его глазами, а рука сжимала черный предмет. Он добился своего! Он снова прошел все стадии игры, попал туда и вышел оттуда, добыв пистолет! На этот раз это было отчаянно трудно, но странно — он не испытывал гордости, а только нечто вроде мрачного удовлетворения, что сумел перехитрить программу.

«Поздравляю, — сказала программа саркастически, на этот раз без всякой лести в голосе. — Только не думай, что сможешь победить меня. Я никогда не отдаю того, что принадлежит мне».

Он не обратил на это внимания.

«Может, все это враки, — успокаивал он себя. — Я достиг многого, а смогу достичь и большего. Это всего лишь игра. Я доиграю ее до конца. И добьюсь победы!»

Он встал и потянулся. Надо было что-нибудь съесть или выпить, чтобы подкрепиться. Он отпер дверь и вышел на площадку. До него донесся мамин голос, которая говорила по телефону в своей спальне. Она говорила громко, только что не кричала:

— …Он заперся в своей комнате и не отзывается… Я думаю, он играет в эту игру. Он просто одержим ею, он играет беспрестанно. Я слышу, что компьютер работает, но он мне не отвечает…

«Видно, мама пыталась войти, когда я был в игре, — подумал Эндрю. — Хорошо, что я догадался запереть дверь. Надо пойти сказать ей, что я здесь».

Когда он уже взялся за ручку ее двери, он услыхал:

— …У Кейта Фримена сегодня утром. Кейт думает, он не в себе. Он не сумел вызвать его на откровенность. Нет, я еще ему не говорила, но он, должно быть, догадался… Почему ты не приедешь и сам не скажешь ему?

Последние слова она сказала с такой злостью, что он удивился. Потом он подумал, что нехорошо слушать за дверью, и тихонько отошел.

«Наверно, она говорит с папой, — подумал он. — Она ему позвонила рассказать про меня. Думает, у меня крыша поехала. И доктор Фримен тоже решил, что я не в себе».

Эти мысли проносились в голове, как картинки на экране, точно не имели к нему никакого отношения. Эндрю подумал, что, если их все соединить, может, что-нибудь нарисуется. Но ему не хотелось.

«Не все сразу, — думал он. — Сначала надо покончить с игрой. Надо вызволить Марио, а потом я займусь всем этим. А пока надо что-нибудь съесть и успокоить маму».

Марджори вошла в кухню, когда он готовил себе горячий сандвич.

— О, Эндрю, — сказала она с облегчением. — Как ты себя чувствуешь?

— Много лучше, — ответил он бодро, улыбаясь ей. — Эти таблетки — великая вещь.

Эндрю не очень был доволен собой. Но подумал:

«Может, они и в самом деле замечательные, они не стали хуже оттого, что я их не проглотил».

— Ты поспал?

— Кажется, — сказал он, осторожно подбирая слова. Он вынул сандвич из электрической духовки и положил на тарелку. Чайник вскипел. Он налил кипятку в кофейную чашку.

— Сделать тебе кофейку, мам? Горячий кофе мамам очень полезен. Он их успокаивает.

— Да, чудесно! — ответила она.

Они пили кофе в молчании. Эндрю думал, что бы сказать такое нормальное, чтобы успокоить ее и на будущее, но ничего стоящего на ум не приходило. Мать смотрела на него, точно хотела что-то сказать. Чтобы опередить ее намерение, он спросил:

— Что сегодня по телевизору?

Но Марджори решила не упускать случая.

— Мы потом посмотрим по программе. Сначала мне надо кое-что тебе сказать.

У Эндрю забилось сердце.

Зазвенел дверной звонок.

— Я открою, — сказал Эндрю, с облегчением вскакивая. Его облегчение возросло, когда он увидел, кто пришел.

— Привет, Бен! Здравствуй, Элейн. Это фантастика… Как вы узнали, что вы мне очень нужны?

— Телепатия, — буркнул Бен. — Что, наконец, происходит?

— Где Марио? — спросила Элейн.

Эндрю опасливо оглянулся.

— Не говорите о нем здесь, — попросил он, — пошли ко мне. Я вам все расскажу. И еще мне будет нужна ваша помощь. Мам! — крикнул он. — Бен и Элейн пришли. Мы поднимемся наверх, ко мне.

— Хорошо, — согласилась Марджори, подходя к кухонной двери. Она оперлась о косяк и вздохнула. Ребята побежали наверх. Она крикнула вслед:

— Тебе надо бы проглотить еще пару таблеток, Эндрю. Их надо принимать каждые четыре часа.

— Ладно! — откликнулся он. Эндрю вытряс две таблетки из пузырька и сунул их под подушку. Он посмотрел на Бена и усмехнулся. — Грандиозные таблетки, — объяснил он. — Оказывают огромное влияние на мое поведение.

— А что с тобой? — спросил Бен с интересом.

— Я очень не в себе. Так говорит доктор Кейт Фримен, психиатр, который живет с тобой по соседству.

— Ты был у психиатра?

— Ага. Мама думает, что я схожу с ума. — Тут он посерьезнел и добавил: — Как на нее обижаться! Она ничего не знает о космических демонах. А со мной происходят всякие чудеса. Это на меня действует.

— Все то же самое можно сказать и обо мне. На меня тоже действует, — заметила Элейн.

Эндрю поглядел на нее вопросительно, а Бен сказал спокойным голосом:

— Элейн чуть не превратилась в космического демона сегодня утром. Они увеличиваются. Становятся все более и более реальными. Чем ты злее, чем больше ненавидишь людей — тем они становятся плотнее.

— Я знаю. Не надо ненавидеть. Тогда они отвязываются. Я сегодня все утро в этом упражнялся.

Как раз это давалось Элейн с большим трудом. Она все время отгоняла их усилием воли и теперь чувствовала себя очень уставшей. Эндрю ее невероятно раздражал. Он выглядел таким самодовольным здесь, в своем шикарном доме, и он так себя вел, точно все произошло не по его вине. Но ведь это он, он был виноват во всем!

— Что ты сделал с Марио? — спросила она с укором.

— Осторожно, Элейн, — предупредил Бен.

Эндрю спокойно объяснил:

— Его застрелил демон на скале. Он думал, что я его прикрываю, а я не стал этого делать.

— По ошибке, что ли? — спросил Бен.

Эндрю покачал головой.

— Нет, нарочно. Он ужасно со мной обошелся, и мне захотелось ему отплатить.

— Ты, крыса! — взорвалась Элейн. — От тебя только такого и жди!

— Возможно, — согласился Эндрю. Голос его был спокоен. Он продолжал говорить с Беном. — Теперь я пытаюсь попасть в игру, чтобы узнать, что с ним. Я проиграл все стадии и достал еще один пистолет. Посмотри.

Он вытащил пистолет из кармана и показал его Бену.

Элейн не нравилось, что на нее не обращают внимания.

— Ну, гений! Уже пора аплодировать или подождать?

— Элли, — Бен почти умолял. — Остынь. Ты этим не поможешь.

Он чувствовал: чье-то присутствие в комнате становится все более ощутимым. Но Элейн не замечала. А может, и замечала, только была настолько сердита, что ей было все равно.

— Ты самый большой задавала из всех, кого я встречала в жизни, — задирала она Эндрю.

Она понимала, что от ее слов может получиться большой вред, но почти радовалась этому. Она надеялась, что ее слова заденут его, дадут урок. Ей хотелось сказать ему что-нибудь действительно ужасное. И тут она вспомнила, что он сказал ей в этой самой комнате. Ужасные, ненавистные слова, которые он швырнул ей в лицо, за которые она хотела его убить. Теперь она с ним рассчитается.

— Я не удивляюсь, что твой отец сбежал, кому захочется жить с таким испорченным, зазнавшимся ублюдком!

Бен заметил несколько вещей, произошедших сразу с баснословной быстротой. Он увидел, как демон материализовался прямо за спиной у Элейн. Он увидел, как она стала как бы перетекать в него. В тот же самый момент он услышал, как Эндрю просто задохнулся от злости и потрясения. Пистолет выстрелил, и воронка, взвизгнув, завертелась. Элейн была втянута в экран. Лицо ее побелело и исказилось яростью. Она открыла рот, чтобы что-нибудь произнести, но тут же исчезла в воронке.

Комната наполнилась черными созданиями. Бен издал приглушенный, полный ужаса крик и стал пятиться к двери.

— Не бойся, — поторопился сказать Эндрю. — Они подчиняются правилам игры. Не теряй присутствия духа. Они сейчас исчезнут.

Демоны исчезли. Бен осторожно повернул голову. Черные существа качались где-то позади Бена. Они все еще были тут, но уже не были настолько реальны, чтобы перейти в его измерение. Он сделал глубокий выдох. Эндрю открыл глаза. Они оба уставились на экран. Несколько минут Элейн была отчетливо видна. Они увидели, как она прикоснулась к поверхности скалы и скрылась в одном из туннелей.

— Ты выстрелил в нее, — прошептал Бен. — Ты снова послал ее в игру.

— Я знаю! — зашипел Эндрю в ответ. — Она взбесила меня. Я пытался ей этого не позволить, но она меня довела. На какой-то миг я не сдержался. — Он положил голову на руки и пристально смотрел на экран.

— Хорошо хоть, что она опять похожа на саму себя, — заметил Эндрю. — Она не превратилась в космического демона, а казалось, что вот-вот превратится.

Звуки «ви-и-и» и «тк-тк-тк-тк» эхом проносились по комнате.

— А вот и первый демон, — сказал Эндрю.

Бен уставился на экран.

— Это не демон, — произнес он. — Постой, это же Марио!

Маленькая фигурка была вполне узнаваема. Это был именно Марио, с пистолетом в руках пробирающийся по скале. Некоторое время спустя, к крайнему удивлению мальчиков, такой же Марио стал пересекать скалу горизонтально. «Ви-и-и… тк-тк-тк» — звенел компьютер, и на экране появлялись все новые и новые фигурки, в точности повторяя первую.

Эндрю наклонился вперед и с размаху стукнул головой о край клавиатуры.

— О Господи, Господи, — простонал он. — Теперь я понимаю, что случилось. Когда Марио был застрелен демонами, он сам превратился в демона. Теперь игра использует его как образец для создания демонов, употребляя для этого его же энергию. Какой ужас!

— Но должен же быть какой-то способ, чтобы вытащить его оттуда! — воскликнул Бен.

— Даже если я попаду обратно в игру, единственный способ вернуться, — это уничтожать демонов. И это будет значить, что я должен убивать Марио, снова и снова убивать его! Всё! Эта игра загнала нас в угол. Мы проиграли.

Он шагал взад и вперед по комнате, стараясь хоть что-то сообразить. Пистолет в руке казался тяжелым, голова раскалывалась, ноги подгибались от слабости. Он подумал с вожделением о таблетках, которые лежали под подушкой. Если бы только он мог проглотить их все разом, погрузиться во тьму, а эта кошмарная ситуация, которую он сам же и создал, пусть развязывается, как хочет.

— Я говорил тебе, что это опасно, — упрекал его Бен. — Почему же ты не прекратил, когда я тебя просил? Ты во всем виноват, Эндрю!

— Я знаю, что виноват, и кончай талдычить одно и то же.

Он заставлял себя снова и снова вспоминать все ступени игры, пытаясь найти какие-то слабые места, где он мог бы эту игру перехитрить. Но он все время возвращался к одному и тому же выводу: единственное, что можно было сделать, — это доиграть до конца. И единственный способ доиграть был…

Он поглядел на пистолет, на лице его появилось решительное выражение, он приставил пистолет к животу.

— Ты что делаешь? — спросил Бен.

— Я должен попасть в игру, — спокойно сказал Эндрю. — Думаю, теперь это мне удастся. Надо по-настоящему ненавидеть себя, чтобы попасть туда самому. Раньше это мне не удавалось. Но сейчас я, кажется, узнал самого себя немного лучше.

— А что же делать мне? — спросил Бен тревожно. — Если вы все там останетесь? Что я скажу?

Эндрю повернулся к Бену с одной из его так хорошо известных самоуверенных улыбок:

— Не беспокойся! Мы выберемся. Я должен победить! Так запрограммировано!

Потом его лицо сделалось угрюмым, и он занялся трудным делом — попытками ясно и открыто посмотреть на самого себя.

Игра поймала его в ловушку первым, потому что он был пустым человеком и зазнайкой. Она льстила ему, и он попадался на лесть, считая ее чистой правдой. А потом он использовал сначала Бена, потом Элейн, потом Марио. Заставил помимо их воли, только лишь для того, чтобы самому продвигаться в игре. Он ужасно с ними обошелся и позволял себе говорить им гадости. Каждый из них называл его зазнайкой, самоуверенным, баловнем, и они были правы. Он даже застонал, когда понял с необыкновенной ясностью, как правы они были. И наступил такой момент, когда ему даже думать о себе сделалось противно.

Этого было достаточно. Пистолет выстрелил. Бен, который пристально смотрел на него, заметил, как выражение горечи на его лице сменилось выражением торжества. Звук, издаваемый воронкой, казался громче обычного. Бен закрыл уши ладонями, но глаз от Эндрю отвести не мог. Почти мгновенно, как только Марио-демоны осознали присутствие Эндрю, началась стрельба. Бен наблюдал с ужасом. Эндрю не стрелял в ответ. Маленькая фигурка Эндрю дождалась, пока скала затвердела и образовались туннели. Он рванулся к одному из них. Но прежде чем окончательно скрыться из виду, он обернулся и показал два больших пальца.

Бен подумал: «Типично для Эндрю!»

Ему хотелось бы разделить его уверенность.