Элейн проснулась в панике. Несколько минут она лежала, не сознавая, где она и жива ли она еще. Ее гибель в темноте, которую она видела во сне, была такой явственной. Она была полна ярости на Эндрю.

«Ну, только бы встретить его сегодня! Я ему покажу!» Потом она вспомнила про скандал с отцом. От этого ей стало совсем тошно. Темнота кошмара наполняла ее злостью против всех и вся. Снаружи раздался ужасающий шум. Она соскочила с кровати и приоткрыла дверь. Отец обрабатывал пескоструйкой деревянные панели в коридоре. Воздух был полон песка и пыли, которые засыпали глаза и забивали горло. Дом стал таким, что хотелось из него бежать.

Она быстро оделась и попыталась заплести спутанные волосы в косу.

«Надо остричь, — подумала она, — но я не знаю, куда идти, и у меня нет денег, а сегодня я у него ни за что не попрошу».

Шум пескоструйки прекратился, и отец появился в дверях.

— Тебе дать с собой завтрак, Элейн?

По его голосу она поняла, что он сожалеет, что сердился вчера. Но она еще не была готова мириться. Кроме того, помириться означало бы потерпеть поражение. Мрачно и не глядя на него, она сказала:

— Я не голодна.

Она схватила сумку, проскользнула мимо него и распахнула наружную дверь. Снаружи сыпал косой дождь, подгоняемый ветром.

— Я отвезу тебя в школу, — предложил Дэвид. — Ты промокнешь до костей.

Он пошел искать ключи от машины.

— Не хочу! — крикнула Элейн и, промчавшись мимо мокрых кустов, выскочила на улицу.

Джона не было видно.

«Ух, я, должно быть, опаздываю, — подумала она. — Он уже бросил ждать…»

Но когда она повернула за угол, то увидела, что Джон бежит к ней не от своего дома, а от школы.

— Элейн! — крикнул он с беспокойством. — Ты не видела Марио?

Она покачала головой, а он продолжал:

— Он не ночевал дома. Я бегал в школу — его там нет! Что бы это могло с ним случиться?

— Мне-то откуда знать? — пожала плечами Элейн. У нее была куча своих проблем, чтобы думать еще и о Марио. — Он, может быть, для того и не ночевал, чтобы вас всех перепугать.

Джон глядел на нее большими, полными отчаяния глазами.

— Он грозился убежать из дому. Ты думаешь, он убежал?

— Ну и что из этого? — сказала Элейн сердито. — Думается, вы все только бы вздохнули.

— Не говори так, — возразил Джон. — Он же все-таки мой брат. Что, если с ним что-нибудь случилось? А вдруг его украли? Или несчастный случай?

— Не беспокойся. Он может за себя постоять. Я думаю, твои родители не тревожатся, а?

— Они не знают, — сказал Джон. — Они думают, что он рано ушел. Его велосипеда нет на месте. Но я уверен, что он и не приходил. Я не спал. Я ждал его. Но он не пришел. Что-то случилось с ним. Это факт. Он попал в ужасную беду!

Элейн поежилась. Она снова вспомнила черноту, которая ей снилась, и как кто-то смеялся… Эндрю Хейфорд! Марио бегал к нему каждый день играть, и вот Джон говорит, что он не ночевал дома. В точности так же, как тогда не вернулся Бен… Где-то в уголке глаза шевельнулся кто-то черный и страшный.

— О Господи! — воскликнула она.

— Что, что? — спросил Джон.

— Пойдем, разыщем Бена. Мне надо с ним переговорить.

Но прежде чем она его обнаружила, зазвенел звонок, и им пришлось построиться перед классом. Бен появился, когда ребята как раз входили в класс, и Элейн не успела сказать ему ни слова. От этого она разволновалась еще больше. Она вновь и вновь пыталась себе внушить, что к ней это все не имеет отношения, что если мальчишки допрыгались до какой-то беды, то сами в этом и виноваты.

«Не знаю, кто из них хуже, — думала она, — может, и Эндрю. По крайней мере, Марио и не притворяется хорошим. Паршивая парочка. Ничего удивительного, что они снюхались. Хоть бы они оба провалились навсегда! И поделом бы им было!»

Черные существа позади нее поплотнели. Элейн крутилась и вертелась, сидя за партой. Минуты до перемены не шли, а тащились медленно-медленно. Как только прозвенел звонок, она вскочила и помчалась вон из класса. К ней тут же подошла Линда Шульц:

— Привет, Элли!

Элейн взглянула на нее с удивлением. Что за дружеский тон?

— Чего тебе? — буркнула она.

— Я придумала про тебя стишок, хочешь, прочту?

— Не хочу, — сказала Элейн решительно, но Линда все равно начала читать:

Кое-кто из ребят, стоявших поблизости, засмеялся, захихикала и сама Линда, но смех ее быстро оборвался. Элейн налетела на нее, ударила в плечо, пихнула ногой и лупила ее, пока на визг Линды не прибежал мистер Рассел.

— Линда! Элейн! Бога ради, что происходит?

Обе молчали.

— Линда, объясни, что случилось? — потребовал мистер Рассел.

— Элейн меня ударила, — сказала Линда, размазывая слезы по щекам.

— Она меня довела, — заявила Элейн с яростью, — она сказала про меня ужас что. Она все время пристает ко мне. Я сыта по горло. Ненавижу! Ненавижу эту школу!

Она была вне себя. Ей было все равно что говорить.

— Линда, пойди умойся и сиди на скамейке до конца перемены, — приказал мистер Рассел. — Элейн, ступай и посиди в классе одна.

— Но мне срочно нужно найти Бена!

— Подождешь до большой перемены, — сказал мистер Рассел сухо. — А если ты не возьмешь себя в руки, и большую перемену всю просидишь. Ступай.

Элейн сидела одна в классе, и это никак не помогало ей прийти в себя. От этого становилось только хуже. Если бы ей сделать пару упражнений на брусьях, ей стало бы легче. А так ее ярость только возрастала.

Перед большой переменой, когда ребята стали выходить из класса, мистер Рассел подозвал ее.

— Задержись на минутку, Элейн.

— Но мне нужно поговорить с Беном.

— Не исчезнет твой Бен. Ты мне нужна всего на несколько слов.

Мистер Рассел присел на краешек стола, так что их лица были более или менее на одном уровне.

— Я стараюсь тебе помочь, — стал объяснять он. — Я стараюсь открыть перед тобой какие-то возможности, чтобы ты реализовала свои таланты, которых у тебя немало. Но ты не идешь мне навстречу, и самой себе ты тоже не хочешь помочь. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Она промолчала, а он добавил твердо, но по-доброму:

— Я жду от тебя ответа, Элейн. Посмотри на меня и выскажись.

Она посмотрела на него, в глазах ее светился гнев.

— Бесполезно мне помогать! — воскликнула она. — Все бесполезно! И не беспокойтесь о гимнастическом классе. В следующей четверти меня здесь не будет. Отец увозит меня в Дарвин.

— И ты не хочешь ехать? — сказал он спокойно. — В этом все дело?

— В этом. И во многом другом.

Необъяснимое беспокойство стало овладевать ею. Она тревожно оглянулась.

Мистер Рассел проследил за ее взглядом.

— На что ты смотришь?

— Так просто! — сказала она, с трудом отводя взгляд. — Да что обо всем этом говорить, — заметила она тоскливо. — Вы ничем не можете помочь. Никто не может.

Он посмотрел на нее участливо, брови его приподнялись, на губах появилась сочувственная улыбка.

— Я могу помочь гораздо больше, чем ты думаешь. Я сегодня поговорю с твоим отцом.

«Вряд ли это что изменит, — подумала Элейн. — Вы не знаете моего отца. Он даже и слушать не станет».

Ей хотелось вырваться.

— Можно, я пойду? — спросила она.

Из-за внутреннего беспокойства вопрос ее прозвучал грубо.

Мистер Рассел вздохнул и поднялся.

— Да. Иди и поешь. Может, это приведет тебя в лучшее настроение.

И только тогда она вспомнила, что не взяла с собой завтрака. И дома не поела.

«Неудивительно, что я чувствую себя так странно, — подумала она. — Мне чудится, будто я исчезаю. Может, Бен поделится со мной завтраком?»

Когда она вышла, то увидела Бена в дальнем конце лужайки. Он смотрел прямо на нее, но так, точно не узнавал. Что случилось? Он уже больше не друг ей, что ли? Из-за того, что она подралась с Линдой?

Но худшее было еще впереди. Он глядел на нее в упор, и во взгляде его мелькнул ужас. Он вскочил; бутерброд, который он держал в руке, упал на землю. Он отшатнулся от нее.

— Нет! — проговорил он глухо. — Нет!

— Бен! — окликнула она его, останавливаясь.

Ясно, она ему больше не нравится, он даже не узнает ее. И она почувствовала, что больше ни на кого не сердится. Внутри была какая-то пустота, все стало ей безразлично.

Лицо Бена стало приобретать нормальное выражение, но в глазах еще прятался страх.

— Элли! — позвал он громко.

Он подошел к ней и схватил ее за руку. Это прикосновение придало ей бодрости. Она даже попыталась улыбнуться.

— Что происходит? — спросил Бен.

— О чем ты? Что случилось?

— Элли, я не узнал тебя. Пока ты не заговорила. Я думал, что это космический демон.

Они уставились друг на друга. Элейн била дрожь.

— Но я же не демон! — выпалила она в страхе. — Как я выгляжу сейчас?

— Сейчас ты обычная… только…

— Только — что?

— Кажется, что ты можешь исчезнуть в любую минуту!

— Это все Эндрю, — сказала она жалобно. — Он выпустил их из игры, и теперь они за нами гоняются. Как я его ненавижу!

— Брось! — крикнул Бен. — Ты опять становишься демоном. — Он схватил ее за руку крепче. — Злость помогает им!

С большим усилием она заставила себя не думать об Эндрю. Она постаралась сконцентрировать мысли на своем друге. Взглянула ему в лицо и подумала, какое оно доброе. Бен тоже пристально поглядел на нее. Через минуту он вздохнул и отпустил ее руку.

— Так-то лучше. Как ты себя чувствуешь?

— Я жутко хочу есть.

— У тебя нет с собой завтрака? — Бен нагнулся и поднял с земли бутерброд. — Вот, — сказал он, стряхивая с него пыль и разламывая его пополам, — поешь. Фирменное блюдо семьи Челлиз — сыр, маринованный огурчик, листок салата и помидор, и все — под майонезом.

После бутерброда они съели еще по половинке булочки и по пол-яблока. Элейн подумала: какая же она счастливая, что есть человек, который охотно разделит с ней свой завтрак. Она почувствовала себя лучше. От еды? Или от этой мысли?

— Как я теперь? — спросила она.

— Лучше, уже не такая прозрачная. — Он осторожно повернул голову. — Проверяю этих, — пояснил он. — Скольких ты видишь?

Элейн тоже посмотрела. Что-то черное метнулось в уголке глаза.

— Они еще тут, — заметила она озабоченно.

— Они увеличиваются, — сказал Бен. — Они хотят нас сцапать.

Он посмотрел на свою коробочку для завтраков, которая валялась на траве, и вдруг поддел ее ногой.

— Я думал, что уже от них отделался, — воскликнул он в сердцах. — Я не хотел во все это ввязываться. Но все становится слишком серьезно, надо что-то делать. После уроков я пойду к Эндрю, погляжу, что там происходит.

— А… где Эндрю?

— Да с ним все в порядке, — ответил Бен. — Я спросил у мистера Рассела — он отправился к врачу. Меня больше беспокоит Марио Ферроне.

Он взглянул на Элейн.

— Джон говорил тебе, что Марио не ночевал дома?

Элейн кивнула.

— Если он там, где я думаю, — продолжал Бен, — ему очень нужна помощь. И мы тоже в опасности.

Он снова посмотрел на нее и спросил, вроде бы стесняясь:

— Элейн, у тебя какая-нибудь беда?

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты пришла в школу такая несчастная, а потом это — с Линдой…

— Она — гадина, — стала объяснять Элейн с жаром. — Ты слышал, какую мерзость она про меня сочинила?

Мысль о Линде разогрела ее гнев.

— Берегись! — крикнул Бен. — Не злись. Ты от этого начинаешь исчезать. Вот как все это работает — так запрограммирована эта игра. Она реагирует на ненависть.

— Ну как же мне не злиться? — горячилась Элейн в отчаянии. — Так плохо мне еще не было никогда. Линда надо мной издевается, мистер Рассел плохо ко мне относится, отец хочет увезти в Дарвин, и демоны гоняются за мной по пятам. Что же мне делать? Улыбаться и говорить: «О’кей, друзья, топчите меня, я вас все равно люблю»?! Но у меня это не получается. Ну просто никак!

Бен испугал ее, неожиданно вскочив на ноги.

— Пошли! — сказал он. — Надо что-то сделать. Научи меня делать двойное сальто на брусьях. И поговорим о представлении, которое мистер Рассел велел нам подготовить.

Он поступил так бессознательно, но импульс оказался правильным. К тому времени, когда раздался звонок, Элейн уже немного пришла в себя.

Глядя на нее, Бен подумал, что теперь она продержится до конца уроков.

«А после, — думал он, — после я пойду к Эндрю и сделаю все, что необходимо…»

Когда они подходили к дверям класса, Элейн попросила:

— Ты подожди меня после уроков. Я тоже с тобой пойду.