Когда, наконец, они с Марио оказались в его комнате, Эндрю весь пылал негодованием и яростью. Видно было, что и Марио полон тех же чувств. Глаза темны и холодны, лицо угрюмо. Он достал пистолет из кармана и погладил его. Бросил на Эндрю короткий презрительный взгляд.

— Ну, готов, что ли?

Эндрю подставил себя под выстрел, под волну ненависти, которая бросит его в игру. Он закусил губу, собираясь с духом, и вертящаяся воронка втащила его внутрь. Частицы обретали форму, образовывались черные туннели, но демоны стали появляться до того, как он успел достичь безопасного места в туннеле. В ужасе он прижался к скале, но тут же отскочил, как от силового поля.

«Спокойно, спокойно, — сказал себе Эндрю, — не впадай в панику. Вспоминай последовательность».

Он мог проследить ее в уме. Сначала на поверхности скалы появлялся один демон, потом три сразу, двигаясь справа налево. За ними следовали сразу четыре, поднимающиеся снизу вверх, затем снова один — слева направо. Первый выстрел прошел мимо него, когда появились трое и он распластался горизонтально, два выстрела просвистели над ним, один — не достиг его снизу. Теперь появятся четверо. Он пытался вспомнить, какое они займут положение. Отчаянно сманеврировал и услышал — пух-пух-пух-пух — четыре выстрела. Потом прозвучал одиночный выстрел. Но тут он увидел впадину туннеля и с облегчением погрузился в него. Сердце его стучало. Он перевел дух. Но облегчение быстро сменилось гневом. Где Марио? Почему этот идиот не поспешил за ним вслед? Каждая секунда имела значение. Неприятное чувство от того, что каждый раз ему приходилось попадать в игру с помощью ненависти Марио, дополнилось теперь еще и страхом.

«Он предал меня! Он ушел и оставил меня одного! Теперь я никогда отсюда не выберусь!»

Мысленно он уже видел, как Марио равнодушно кладет пистолет в карман, спокойненько выходит из комнаты… уходит из дома, вообще уходит, насовсем. Он попытался успокоить себя:

«Нет никакой опасности. Программа обо всем позаботится».

Он прислушался, но программа молчала. Она не сказала, как бывало: «Молодец!» или «Хорошо сработано!». Она не говорила вообще ничего. Не ощущалось ничего, кроме пульса игры, учащавшегося в соответствии с биением его сердца. Беспомощно продвигался он в полной темноте. На него стал наползать холодный страх. Ему было жутко и одиноко. Это было не испытанное им до того чувство. Ему хотелось быть могучим победителем демонов, а вместо этого он прятался, как червь в земле.

Потом его охватило чувство вины. «Вот так и Бен себя чувствовал, наверно, — думал он. — Ведь он был тут много часов. Я и не представлял себе, как тут ужасно. Я-то думал, он просто трусит. И это я его сюда загнал. А теперь Марио проделал то же со мной». Чувства вины и страха разрушали его обычную уверенность в себе. Горло сдавливало, глаза жгло. Единственное утешение было в том, что он клял Марио и обдумывал планы мести.

«Ублюдок! — думал он. — Крыса — очень похоже на него! Идиот я, что связался с ним! Ну, я с ним посчитаюсь! Он меня еще узнает!»

Вдруг сердце у него оборвалось. Он почувствовал, что в туннеле кто-то есть. Показалась темная фигура, чернее, чем темнота туннеля, и что-то светлое мерцало в том месте, где должно быть лицо. Он затаил дыхание. Кто это, Марио или демон? Изменилась ли игра так, что демоны получили возможность проникать в туннель? Если да, то он проиграл. Ему живо вспомнился сегодняшний сон. Он вскрикнул. Это был почти что крик о помощи:

— Марс!

Хихиканье, раздавшееся в ответ, несомненно, исходило от Марио.

— Спорим, ты чуть не обмочился со страху, ты, насекомое?

Последовал его презрительный смех.

— Уверен, ты решил, что остался тут навсегда!

Он снова засмеялся.

Эндрю был слишком зол, чтобы отвечать.

— Жалко, тут темно, рожи твоей не видно. Слышал бы ты самого себя. «Марс!» — передразнил он. — Я думал, ты заплачешь и начнешь звать мамочку.

— Дай пистолет, — сказал Эндрю сердито. Он протянул руку, чтобы выхватить дубликат пистолета.

Все еще смеясь, Марио позволил ему взять дубликат.

— На тебе, деточка, твой игрушечный пистолетик. Настоящий-то у меня!

Он помахал своим пистолетом.

— Этот только и считается. И я тоже — считаюсь. А не ты, богатенький червяк. Ты знаешь, что ты такое? Ты — ничто. Без меня ты просто превратился бы тут в дохлятину. Я должен был прийти сюда, чтобы спасти тебя. Без меня тебе отсюда никогда бы не выбраться.

Они выскользнули из туннеля на свет, на выходе он постучал пальцами по голове Эндрю.

— Спрячься за Марса, он о тебе позаботится!

Затем выскочил из туннеля и открыл дикую пальбу.

Эндрю последовал за ним с отвращением в душе. Он удивился силе своего чувства. Это была страстная ненависть. Он отплатит Марио, даже если это будет стоить ему жизни. Он с ним посчитается. Он убьет его, если сможет!

Неожиданно голос программы сказал ему прямо в самое ухо: «Очень хорошо. Игра должна быть доиграна. Увидишь, что будет, когда демоны поразят мишень».

Игра ускорялась. Мальчикам была известна последовательность атак, но было все труднее и труднее реагировать на них быстро.

«Но они же не умнее нас, — повторил Эндрю мысленно. — Просто возрастает уровень».

Им приходилось все время защищать друг друга. Они действовали согласованно, несмотря на взаимную ненависть: это был единственный способ выживать в игре. И радость от того, что им удавалось перехитрить демонов, счастье от совместной проницательности и ловкости перевешивали даже их обоюдную неприязнь.

Но Эндрю негодовал на то, что Марио заставил его трепетать в туннеле и выказал ему столько презрения. В его подсознании рождалась мысль: он должен выяснить, что случится, если демону удастся попасть в цель.

Марио считал, что Эндрю прикрывает его с тыла. Он не заметил демона, подбирающегося к нему сзади. Марио увидел его, когда тот был уже почти рядом с ним. Он обернулся, но демон уже успел выстрелить. Эндрю сумел заметить только, как у Марио в ужасе открылся рот и злоба исказила лицо. Затем и мальчик и демон исчезли.

«Так ему и надо, — подумал Эндрю злобно. — Будет знать. Думает, он такой умный».

Он не чувствовал раскаяния, только глубокое удовлетворение, что посчитался с ним.

Раздался голос программы: «Блестяще. Мы тебе благодарны».

Это его подбодрило. Он почувствовал, что поступил так, как от него ожидали, будто был просто запрограммирован. Запрограммирован? Как странно! Эндрю удивился, почему он употребил это слово. Конечно, никто его не программировал. Он поступил так по своей воле… Ой ли? А не было ли внушено ему, чтобы он задержался с выстрелом как раз на ту долю секунды, которая и определяла жизнь или смерть для Марио?

Эндрю поежился. Ему самому все это было не совсем ясно. Он решил, что больше не будет думать о Марио.

«Кто знает, может, он просто вылетел назад в комнату. Я его увижу там, как только выберусь отсюда».

Теперь-то уж надо было выбираться ему самому. Игра набирала скорость. Она была рассчитана на двоих, а управляться с ней должен был только он один.

«Надо продумать стратегию», — сказал Эндрю самому себе.

До тех пор, пока он находился в туннеле, он был в безопасности. Но чем дольше он пробудет там, тем больше времени уйдет на уничтожение требуемого числа демонов, чтобы оказаться на вершине скалы. И чем дальше он будет находиться в игре, тем больше вероятность каких-либо неожиданностей. Если Марио действительно находится в его комнате, то он может появиться снова, а может и выключить компьютер. Мама могла войти в комнату и обнаружить там Марио или не обнаружить никого, и было неясно, что хуже. Он должен был что-то предпринять, и чем скорей, тем лучше. Он подполз к краю туннеля и прислушался. Слышал, как пульсирует игра, но к этому примешивались еще и другие звуки. Ему показалось, что у них был свой ритмический рисунок. Когда демон появлялся на скале, раздавался звук «ви-и-и» и звук стреляющего оружия «тк-тк-тк-тк». Прислушавшись, он уловил, что проходит какое-то время между «ви-и-и-и» и «тк-тк-тк-тк». В это время он мог выстрелить сам. Выстрелы демонов достигали цели только в двух направлениях — по вертикали или по горизонтали. Он же, продвигаясь по туннелям, мог стрелять и по диагонали.

Эндрю присел на корточки и стал прислушиваться. Звуки как бы переместились в его голову, обосновались в нем изнутри, как мотив назойливой песенки. Когда он наконец сделал свое первое движение, оно было, точно движение в танце. Он выскакивал из туннеля, как только он слышал «ви-и-и», «пух» — палил его пистолет, потом он отскакивал назад в темноту, и «тк-тк-тк-тк» проносилось мимо. Эндрю ни о чем не думал, ему было некогда думать. Во всем происходящем он просто доверился своей интуиции.

В одиночку Эндрю не мог применить прежнюю тактику, отстреливая демонов целыми рядами, как они это делали вдвоем с Марио. Он выбивал их по одному мучительно медленно. Ему показалось, что прошло много часов, когда наконец звуки совершенно замерли. Он слышал только слабую пульсацию в благословенной тишине, когда под звездным небом стала появляться крепкая вершина скалы. Тот же пульс ощущался и в голове, когда, пройдя сквозь экран, он оказался в своей комнате.

В руке у него ничего не было. Ведь его пистолет был только дубликатом. Комната была пуста, но его не взволновало это. Он был измучен, счастлив, что вернулся в свою комнату, но вместе с тем и как-то угнетен. И вяло подумал:

«Хватит с меня. Больше я не играю».

Он смял записку, которая лежала на клавиатуре, и выкинул ее в мусорную корзинку. Затем выключил компьютер, лег в постель, натянул одеяло на голову и мгновенно уснул.