Эндрю не пришлось искать Марио. Марио сам нашел его. Когда Эндрю наконец отмучился на уроках, Марио ждал его со своим велосипедом напротив ворот.

Эндрю, не колеблясь ни секунды, перешел через дорогу, инстинктивно понимая, что фронтальная атака — лучший вид нападения. Он с удовлетворением заметил, что левый глаз у Марио заплыл. Вокруг глаза расплылся синяк.

— Ты взял одну мою вещь, — сказал он.

Антипатия их друг к другу возросла. И это обрадовало Эндрю. Она сочилась чернотой из Марио, как нефтяная струя из пробитой цистерны. Марио кинул на Эндрю мрачный, исподлобья, взгляд.

— Я ничего не собираюсь тебе отдавать, — сказал он. — Мне надо знать, что это такое.

Эндрю посмотрел на него пристально, прежде чем ответить. Он вдруг понял, что именно пистолет свел его с Марио и что это было заложено в программу. Его ясный ум уже просчитал, что, возможно, все это связано с «Реагирую на ненависть» из программы игры, а Марио был как раз враждебен и полон ненависти. Как бы ему использовать Марио, чтобы снова попасть в игру?

— Ничего не надо отдавать, — сказал Эндрю. — Это просто компьютерная игра. Пошли ко мне, я покажу тебе, как играть.

Он произнес это спокойно, стараясь скрыть свою заинтересованность. Марио поглядел на него, прищурившись, резким движением вытащил пистолет из кармана, потерся о него щекой.

— Он мне нравится, — произнес он мрачно. — Это сила. Он может убивать.

— Ага, — сказал Эндрю, стараясь говорить со спокойным безразличием. — В нем — сила, это точно. Ты даже не представляешь, какая сила. Но только сам по себе он не действует, а работает как часть игры. Пошли, увидишь.

— А тебе зачем мне показывать? — спросил Марио подозрительно.

— Игра недействительна без пистолета, — пояснил Эндрю. — А пистолет недействителен без игры. Так что мы должны сотрудничать.

Он испугался, что тон его вышел слишком просительным, но он недооценил силу пистолета, который уже держал Марио на крючке. Марио таскал его с собой целый день, доставал из кармана, поглаживал, чувствуя, что он ему как раз по руке. Почти бессознательно он пошел на поиски Эндрю, ему необходимо было узнать, как пистолет действует. И вот теперь, не в силах сдержать горячую жажду открытия, он сказал:

— Ну, чего мы ждем? Пошли!

— Огромный у тебя дом, — отметил Марио, когда они поставили велосипеды в гараж. — Чем твой отец занимается?

— Врач, — коротко ответил Эндрю.

Отвращение скользнуло по лицу Марио, отчего он показался Эндрю еще противнее. Они вошли в дом через боковую дверь. Марио шел, как кот, попавший в незнакомое место, с недоверием обшаривая все взглядом и готовый в любую минуту к бегству.

«Черт, надо за ним приглядывать, — подумал Эндрю. — Надеюсь, он ничего не стибрит».

— Это ты, Эндрю? — крикнула Марджори из своей комнаты. — Я говорю по телефону. Буду еще минуточку занята.

— Я пришел не один, — объявил он, заглядывая в комнату. — Ты это с кем?

— Кей, — сказала она.

Кей была ее старинной приятельницей, они обычно говорили часами. Эндрю провел Марио наверх.

— Вот игра, — указал Эндрю на компьютер.

Казалось, Марио вот-вот заболеет от зависти. Он уже успел обшарить комнату быстрым взглядом.

— Откуда у тебя столько барахла? — спросил он враждебно. — Твои родители тебя балуют.

— Это особенная игра, — продолжал Эндрю, отказываясь втягиваться в перебранку и довольный тем, что Марио был такой упорный ненавистник. Он наклонился вперед и таинственно прошептал:

— Тот, у кого пистолет, может попасть прямо в игру и вести охоту на демонов.

Марио подскочил, точно Эндрю затронул какой-то запрятанный нерв. Рука его дрожала.

— Как это делается? — тоже шепотом спросил он.

— Слушай внимательно и запоминай все, что я скажу. Иначе это может стоить тебе жизни.

Глаза Марио были темны и огромны, он впитывал каждое слово.

— Ты окажешься возле скалы. Сразу же иди к туннелю. Демоны не смогут туда за тобой пробраться. Когда ты убьешь их достаточное количество, программа приведет тебя на вершину скалы, и тогда ты опять окажешься здесь. Ну, играешь?

— Ясное дело, играю, — прошипел Марио. — Как туда попадают?

— Игра реагирует на ненависть. Если ты можешь себя самого возненавидеть, пистолет поможет тебе попасть в игру.

— Возненавидеть? И я должен выстрелить в себя из этой штуки? — посмотрел на него Марио с недоверием. — Брось, старик, я тебе не верю. Ты мне покажи.

Он вроде бы приготовился отдать пистолет, а потом передумал.

— Я не могу тебе показать, — сказал Эндрю.

Его ладони слегка вспотели.

«Я почему-то нервничаю, — подумал Эндрю. — Что-то не так».

На секунду он повернул голову, ему показалось: нечто находится позади него. Но там ничего не было. Он пристально поглядел на Марио.

— У меня не получается. Не могу возненавидеть себя в достаточной мере, — объяснил Эндрю.

Воздух между ними трепетал. Эндрю лихорадочно искал способ, чтобы Марио возненавидел себя и случайно не почувствовал бы ненависти к нему, Эндрю.

«Иначе я останусь там навеки», — думал он.

Он решил польстить Марио.

— Ты великий ненавистник, — сказал он. — Мне кажется, один из самых великих.

— Точно, — согласился Марио с гордостью. — Нет ни одного человека в этом паскудном мире, которого бы я не ненавидел.

— И себя тоже?

— Уж конечно!

— Не может быть! — схитрил Эндрю.

Глаза Марио сверкнули, а затем сделались как щелочки.

— Тогда смотри!

Он приставил пистолет к голове и закрыл глаза. Несколько мгновений пронеслось в тишине. Воронка кружилась. Эндрю часто моргал и вертел головой. Сердце у него глухо стучало. Ничего не происходило. Марио опустил пистолет.

— В чем дело? — спросил Эндрю.

Его голос удивил его самого. Он звучал, как чужой.

— Заткнись, — сказал Марио свирепо. Он снова приставил пистолет к голове. Потом приблизился к экрану, стал постукивать по рамке ногтями. Он сгорбился, тело его напряглось, он что-то бормотал себе под нос.

— Ты что делаешь? — прошептал Эндрю через некоторое время.

Ответа не последовало, но голос Марио стал чуть громче. Эндрю прислушался, испытывая смешанное чувство стыда, ужаса и восторга.

— Ты, уродина, ты, поганый макаронник, ни на что не годный итальяшка, лучше бы тебе родиться мертвым!

Он повернулся к Эндрю. Увидев это напряженное, искаженное ненавистью лицо, Эндрю отскочил в сторону, но Марио целился не в него. Он крепко прижимал пистолет к своему собственному лбу. Глаза его были открыты, и Эндрю увидел в них выражение одновременно и боли и торжества. Сверкнул выстрел. Воронка взвизгнула. Марио исчез.

Эндрю подбежал к экрану и заглянул в него. Он увидел маленькую фигурку, вращающуюся в воронке, увидел, как образуется поверхность скалы и как Марио направляется к ближайшему туннелю.

«Он не трус, — подумал Эндрю. — Но что, если он не сумеет выкрутиться?»

Его замутило от этой мысли. Было невыносимо смотреть на экран, но так же невыносимо было отвести от него взгляд. Он видел, как демоны начали появляться на поверхности скалы, видел, как Марио уничтожил первого, потом второго и третьего, пока не потерял счет.

«А он ничего, — подумал Эндрю с невольным восхищением. — Но справится ли он с ними, когда они начнут появляться с большей скоростью? Мы едва с ними сладили, но ведь нас-то было трое. А он — один».

Это было почти непереносимо. Снова и снова Эндрю казалось, что Марио не замечает демона, подползающего к нему сзади, но снова и снова в самый последний момент он оборачивался и уничтожал его. Наконец последний демон взорвался оранжевым пламенем и вершина скалы показалась под звездами.

Эндрю успел только пожалеть, что его не было там, как Марио оказался рядом с ним в комнате с пистолетом в руке.

Тут же на экране появились слова:

«ПОЗДРАВЛЯЕМ АСА, ОХОТНИКА НА ДЕМОНОВ, ПОКАЗАНИЯ УРОВНЯ 200 000».

— Здорово, — сказал Эндрю, отворачиваясь от Марио, чтобы он не увидел одобрения и облегчения в его глазах.

Лицо Марио стало живым. В первый раз за все время Эндрю увидел на нем подобие улыбки. Даже тело его слегка расслабилось. Плечи уже не были будто растянуты на вешалке. Он легко перекидывал пистолет из руки в руку.

— Ну, старик, — сказал он Эндрю, — это — да! Это действительно вещь.

— У тебя был очень хороший уровень. Но не высший.

— А кто достигал выше? Спорим, я перекрою!

— У нас было 250 000, — сказал Эндрю. — Но нас было трое. Если б мы с тобой были вдвоем, мы бы достигли миллиона. Ты меня туда встрели, а потом — давай сам за мной.

— Мне надо ненавидеть тебя и стрелять?

— А ты понятливый. Да, именно так.

Марио засмеялся. Смех его звучал неприятно.

— Ну, на моей улице праздник! — сказал он. — Ты испорченное богатенькое насекомое!

Волна ненависти и презрения ударила Эндрю в живот. Он только вдохнул воздух, а воронка уже кружила его. Он услышал второй выстрел, последовавший тут же за первым, и сразу увидел Марио, влекомого вслед за ним. Оба они провалились в космическое пространство. Оба вместе нырнули в туннель. Эндрю получил второй пистолет из руки Марио. Началась великая битва с демонами.

Когда они вновь появились в комнате, на экране вспыхивало 400 000. Эндрю трясло, и голова у него болела от шума игры. Глаза Марио горели лихорадочным блеском. Рука, сжимавшая пистолет, дрожала. Он поворачивал голову из стороны в сторону.

— Я все еще что-то вижу. Кажется, демоны ползут за нами вслед.

Эндрю быстро повернулся, но ничего не увидел. Потом ему показалось, что он видит космического демона справа, но это оказалось лишь отражение Марио в зеркале. Глаза их встретились, и они пристально поглядели друг на друга.

— Фантастическая игра! Сыграем, что ли, еще? — спросил Марио.

— Завтра, — сказал Эндрю. — Я не хочу, чтобы мама знала. А она сейчас поднимется сюда.

Марио подумал. Потом кивнул.

— Встречу тебя возле школы. Пока!

Он сунул пистолет в карман, сбежал по лестнице к выходной двери и нахально помахал рукой Марджори, пробегая мимо нее.

Марио сам открыл дверь и выскочил на улицу. Несколько минут спустя Эндрю сошел вниз. Он чувствовал себя измочаленным. Его собственная рука казалась ему призрачной, он не чувствовал, как она касалась перил.

«Надо бы чего-нибудь съесть», — подумал он. Больше ни одной мысли не приходило ему в голову, точно мозг его был надежно заперт.

Мама все еще говорила по телефону. Проходя мимо, он услышал:

— Но как мне сказать об этом Эндрю?

«Сказать Эндрю? Что сказать Эндрю?»

Его застывший разум пытался внушить ему, что было что-то неблагополучно. Но он не мог понять почему. Он пошел на кухню, а слова эти, почти лишенные смысла, эхом повторялись в его мозгу. Он поставил чайник, взял пакет шоколадного печенья из буфета, приготовил себе кофе и механически стал жевать печенье. Когда он сунул в рот шестое, он услышал легкий щелчок — это мама положила на рычаг телефонную трубку.

— Эндрю, кто этот мальчик?

Марджори вошла на кухню. Вид у нее был грустный.

— Так, знакомый.

— Он учится в твоей школе?

— Нет. Он учился в ней раньше.

Марджори отняла у него пакет с печеньем. Он чувствовал, что она хочет что-то сказать о Марио, но сдерживается, чтобы не проявлять предубеждения против мальчика из эмигрантов.

— У него грубоватый вид, милый, — решилась она наконец.

«Грубоватый! — подумал Эндрю. — Слабо сказано».

Он пытался сообразить что-то своими замороженными мозгами и успокоить ее каким-нибудь образом.

— Он интересуется компьютерами, — сказал он. — Я разрешил ему воспользоваться нашим.

— Надеюсь, он его не сломает. Он ведь иностранец?

— Не знаю. По-моему, нет. Он говорит совсем как австралиец.

— Уж очень он чернявый. Как его зовут?

— Марио Ферроне.

— Это итальянское имя. Он, должно быть, итальянец.

— Да какая разница?! — возразил он.

«Чудно, — подумал Эндрю. — Я почти готов защищать Марио».

Снова показалось, что Марджори хочет что-то сказать, но боится ляпнуть не то, что нужно. Она сменила тему.

— Ты пьешь кофе? Не знала, что ты любишь кофе.

— Я подумал, что от него немного взбодрюсь.

Она молча глядела на него.

«Бедная мама, — подумал он. — Вчера разбитая физиономия, а сегодня Марио. Я причиняю ей слишком много беспокойства».

Казалось, что сейчас Марджори заговорит. Но она не решилась.

— Надо готовить обед, — произнесла она наконец. — У меня есть бифштексы в морозильнике. Сделать к ним чипсы?

— Хорошо бы, — сказал он. — Папа придет к обеду?

Марджори помолчала, прежде чем ответить.

— Он уехал в Сидней на недельку.

Эндрю почувствовал себя достаточно проснувшимся, чтобы удивиться этому. Кофе начинал действовать.

— Почему же он ничего не сказал?

— Это получилось неожиданно, — ответила она.

Помолчав немного, она продолжила:

— Эндрю, ты знаешь, мы оба очень тебя любим.

Где-то в белых холодных пространствах зазвенели предупреждающие колокола.

— Ну конечно, — сказал он, чувствуя себя очень неуютно.

— Я хочу, чтобы ты всегда помнил это, — произнесла она каким-то не своим голосом. — Помни, что мы оба тебя любим.

Вдруг ему совсем расхотелось продолжать этот разговор. Его больше не интересовало, что за всем этим кроется. Это было слишком опасно. Нависла угроза, что он превратится из победителя демонов в слабого и беззащитного ребенка. Он встал и сказал:

— Мне надо делать уроки, — и выскочил из кухни.