На следующее утро Бен проснулся от жуткого кошмара. Ему снилось, что он влезает по решеткам в комнату Эндрю. Пока он лез, ветки глицинии обламывались и бесшумно падали на землю. Когда он оглянулся, то заметил: нечто черное поднимается следом за ним. Когда Бен перелез через желоб на крыше, ниже комнаты Эндрю, он с облегчением увидел, что тот дома и сидит за столом. Он постучал в окно, прося помощи. Эндрю обернулся. Его лицо было белым, волосы черными и торчали гребнем. Бен только успел подумать, что Эндрю превратился, в космического демона, как его накрыла и поглотила темнота.

Ему совсем не хотелось завтракать, и он так медленно собирался в школу, что мама, которая вначале раздражалась, в конце концов забеспокоилась.

— Ты случайно не заболеваешь? — спросила она, ощупывая его лоб одной рукой, другой продолжая сортировать белье к стирке и одновременно глядя в конспект урока, прислоненный к посудной сушилке. — Слишком много болтаешь с Эндрю, вместо того чтобы вовремя лечь спать. Температуры у тебя нет. И вообще нечего тебе болеть, у меня в эту неделю сплошные родительские собрания и доклады. Ступай, тебе наверняка станет лучше в школе.

…Бен поместил свой велосипед в стойку и постоял немного на лужайке, не поворачивая головы, но краем глаза улавливая нечто, чего вроде не должно было быть. Это были толщиной в волосок черные трещины, разбегающиеся по небу, деревьям, домам.

Ему хотелось, чтобы они исчезли. Кто-то похлопал его по плечу, и он вздрогнул. Это был Эндрю. Он тут же вспомнил свой ночной кошмар и в страхе отпрянул.

— Это я, — сказал Эндрю. — Ты что, подумал, что я космический демон?

Бен посмотрел на него с недоумением, не понимая, как он может шутить на эту тему. Это был, несомненно, Эндрю, несмотря на вспухшую губу и ссадину на щеке.

— Вот, это тебе, — протянул Эндрю два доллара.

Бен неторопливо взял деньги. Ему уже не так хотелось их получить, но он не знал, под каким предлогом отказаться.

— Спасибо, — сказал он. — Ты-то как? Что у вас было с Марио?

— Схлестнулись, — сказал Эндрю. — Похоже, что он очень этим доволен.

— И ты еще не в больнице?

— Марио не такой уж головорез, каким представляется. Но одна вещь таки случилась. Я потерял пистолет.

— И теперь ты не попадешь в игру? — сказал Бен с облегчением. Но оно длилось краткий миг.

— Еще как попаду, — сказал Эндрю убежденно. — Должно быть, Марио подобрал его. Я заставлю его вернуть.

Бен печально вздохнул. Эндрю, видимо, был расположен нырять с головой в беду. На другом конце школьного двора показался кто-то рыжий. Бен взглянул на Элейн, и у него появилось дурное предчувствие. Элейн сделала два шага и остановилась. Отсюда не было видно ее глаз, но этого и не требовалось. Было ясно, что с ней происходит, потому что то же самое происходило и с ним. Она глядела краем глаза на то, чего не должно было быть.

На уроке во время сочинения он послал ей записку:

«На что ты смотришь все время?»

Ее ряд был от него впереди справа, и нетрудно было швырнуть ей записку, но когда она послала ответ, бдительный мистер Рассел перехватил ее.

Он прочитал:

«На что ты смотришь?» —

«На черные трещины, прочертившие все на свете».

— Это твоя, Элейн? — спросил он очень вежливо. — Может, ты объяснишь нам, что тут написано?

— Это из сочинения, — сказала Элейн с отчаянием, — научная фантастика.

— Что ж, очень изобретательно. Почитаешь нам, когда закончишь. А пока обрати свое вдохновение на сочинение.

Элейн пришлось просидеть до самого конца перемены.

— Дело в том, — сказала она Бену, — что я начала писать про балерин, и было очень трудно превратить это в научную фантастику.

— Ты их и сейчас видишь? — спросил Бен, имея в виду трещины, а не балерин.

— Все время. А ты?

— Я тоже.

— Я так и думала. Жуткие, да? Как ты считаешь, что это?

— Не знаю, — ответил он. — Наверное, имеет отношение к игре.

Бен пытался не замечать этих трещин, но он все время о них помнил. От них становилось неуютно и тоскливо.

— Ночью мне снился кошмар, — поделился он.

— Про Эндрю?

— Ага.

— Мне тоже, — сказала она, не глядя на Бена.

— Что же нам делать?

— Ничего, — ответила она сердито. — Это он во всем виноват. Нечего ввязываться в такие дела. Я не собираюсь помогать ему выпутываться. И ты о нем не беспокойся. Он-то будет в порядке.

Но Бен не был так уж в этом уверен. Его тревожили и Эндрю, и черные трещины, и демоны. Он никак не мог сосредоточиться на уроках. День тянулся томительно. То ему хотелось спать, то он беспокойно вскакивал. Он черкал что-то на бумаге, но все превращалось в черные трещины.

Эндрю тоже был неспокоен. Он никак не мог решить, пойти ли ему к Марио домой или подкараулить на улице. Что-то его все-таки беспокоило, но он не хотел об этом думать. Что-то тревожило не только душу, но и взгляд. Нечто странное маячило возле него, где-то за пределами зрения. Это грозило бедой, за которую отвечать придется ему.

«Все в порядке, — говорил он себе. — Ничего не случилось. Это ведь только игра. В ней нет ничего угрожающего. Надо только следовать программе».

Какие-то щупальца страха начинали подбираться к его рассудку. Но он отказывался замечать это. Он позволял себе мысленно путешествовать по темным туннелям и серебристой скале. Он вспоминал миг абсолютного триумфа, когда вершина скалы оказалась у них под ногами. Ему хотелось туда. Он хотел опять очутиться под этим звездным небом и проникнуть во все его тайны. Ему хотелось вновь услышать восторженный голос: «Хорошо!»

Элейн не сиделось на месте. Ей трудно было сидеть неподвижно даже в спокойные времена, но когда она была чем-то взволнована, ей требовалось двигаться, чтобы не натворить чего-нибудь похуже. Несмотря на то, что она сказала Бену, сейчас Элейн была очень взбудоражена. Она не могла забыть слов Эндрю и все повторяла себе, что на самом деле он так не думает. Но как язык все время нащупывает во рту язвочку или больной зуб, так мысль ее все время возвращалась к этим словам. «Уродливая рыжая шимпанзе. Ничего удивительного, что мать тебя бросила».

«Милая мамочка. Почему ты исчезла? Неужели ты забыла меня? Пожалуйста, ответь мне. Давай про это поговорим. Мне надо знать».

Она ерзала и вертелась за партой, шевелила ушами и закидывала сомкнутые руки за голову. И все время вертела головой, чтобы уловить взглядом, что это такое наползало на нее.

Когда прозвенел звонок с последнего урока, все услышали ее облегченный вздох. Линда, вскочив с парты, защемила конец ее косы и дернула вовсе не нечаянно. В ответ Элейн поставила ей подножку, и белокурая Линда споткнулась, едва не упав.

— Элейн, — сказал мистер Рассел усталым голосом. — Останься на минутку, мне надо с тобой поговорить.

Элейн делала Бену отчаянные знаки, чтобы он дождался ее. Она встала возле учительского стола. Класс опустел. Мистер Рассел укладывал тетради аккуратной стопочкой, чтобы взять их с собой домой и проставить отметки. Потом он привел в порядок свой стол. Элейн пришлось подождать несколько минут.

— Ну, — сказал мистер Рассел, — как твои гимнастические дела?

Она ожидала нагоняя. Такой подход удивил ее. Элейн немного расслабилась, даже улыбнулась ему.

— Нормально, — сказала она.

— Ты попривыкла уже?

Она неопределенно кивнула.

— Подружилась с кем-нибудь?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Вроде бы…

— Тогда в чем проблема?

— Проблема? — подняла она взгляд на учителя.

— Кидаешь записочки, ерзаешь, ставишь подножки, и при этом на уроках никаких достижений. Что-нибудь случилось?

— Нет, не совсем, — сказала Элейн.

Мистер Рассел продолжал смотреть на нее, ничего не говоря.

— Линда меня все время задирает, — сказала она как бы в свое оправдание.

— А ты, конечно, ничего ей не делаешь!

— Я только защищаюсь, — сказала она с горячностью.

— Очень плохо, что вы не дружите. У вас может оказаться много общего. Такая дружба была бы полезна для вас обеих.

— Невозможно подружиться с человеком только потому, что от этого могла бы выйти польза, — возразила она.

— Невозможно? — переспросил мистер Рассел.

Он уложил тетрадки в портфель и встал.

— А почему бы тебе все-таки не попробовать?

Не получив от нее ответа, он добавил:

— Я как-нибудь зайду в спортзал посмотреть, не собираетесь ли вы сломать себе шеи.

Он улыбнулся ей и быстро вышел из класса.

Элейн помчалась туда, где ждали ее Бен с Джоном. Они оба смотрели из ворот на что-то там на улице с выражением крайнего изумления на лицах. На противоположной стороне Эндрю и Марио стояли, погруженные в беседу. Пока эти трое смотрели, те сели на велосипеды и поехали в сторону дома Эндрю.

Джон присвистнул.

— Что они, елки-палки, задумали? Вчера Марио клялся, что он сотрет Эндрю в порошок. А теперь они, как закадычные друзья, отправились рядышком.

Элейн и Бен переглянулись. Они прекрасно догадались, что задумал Эндрю. И это им совсем не нравилось.

— Мы ничего не можем поделать, — сказала Элейн. — Пойдем в спортзал. Мне надо как следует позаниматься, чтобы прийти в себя.

Но целый час усердных упражнений все равно не стер черных трещин с белого света.