Поперек экрана шла надпись:

ПОЗДРАВЛЯЮ ЧЕМПИОНОВ ПО БОРЬБЕ С ДЕМОНАМИ: УРОВЕНЬ 250 000.

Надпись повторилась несколько раз. Эндрю обезумел от своего триумфа.

— Глядите, глядите, — повторял он. — Мы достигли двухсот пятидесяти тысяч. Спорим, мы можем дойти до миллиона! Давайте попробуем!

Элейн с трудом понимала, о чем он говорит. Слишком многое случилось с ней за такое короткое время. Она смотрела на пистолет, который все еще был в ее руке.

— Я застрелила его, — говорила она с изумлением. — Я застрелила этого демона. Я увидела его и захотела от него отделаться. И — пиф-паф — он взорвался!

— Представляешь, где бы я был, если бы ты этого не сделала? — сказал Бен.

Он даже не смел об этом подумать. Он вообще не хотел думать об этой чертовой игре. У него было ужасное чувство, что все произошедшее заронило в него какое-то злое зерно, которое рано или поздно разрастется в полнейший кошмар. Голова болела, его трясло. Все вокруг выглядело неприятно трехмерным, выходящим за рамки естественного, потому что его восприятие как бы сузилось, пока он торчал там, в этой игре. Бен чувствовал себя каким-то призрачным. Он бросил взгляд на свою руку, как бы для того, чтобы удостовериться, что она у него есть.

— Пистолет исчез! — воскликнул он с удивлением.

— Мой тоже, — сказал Эндрю. — Они снова слились с оригиналом. Дай-ка его мне, Элейн.

— Возьми, — сказала Элейн. — Не видеть бы мне его больше никогда!

Эндрю помахал пистолетом над головой и улыбнулся им обоим.

— Вот это было да! — возопил он. — Ух, здорово! Это самая великая игра из всех на свете!

Хорошо, что Элейн уже отдала пистолет, потому что она впала в совершеннейшую ярость.

— Ты, гадина, ты, зазнавшаяся тварь! Как ты смеешь учинять такое над людьми? Ты всё помнишь, что мне сказал?

Эндрю передернул плечами в некотором замешательстве.

— Да брось ты! Я этого не думаю. Мне надо было, чтобы ты на меня разозлилась, иначе я не мог спасти Бена. Во всяком случае, ты молодец! Чемпион борьбы с демонами!

Но это разозлило ее еще больше.

— А Бен? Что, ему хотелось торчать там целую ночь и целый день только ради твоего удовольствия? Дерьмо ты, Эндрю Хейфорд!

— Но ведь все же обошлось, — сказал Эндрю. — Это же просто заложено в программу.

— К чертям программу! — яростно отвечала Элейн. — Как эта дурацкая программа могла знать, что я последую за тобой с пистолетом в руке? Вы могли остаться там навсегда, и никто бы никогда не узнал, где вы!

От такой мысли Бену стало нехорошо.

— Как это меня никто не хватился? — спросил он у Эндрю.

— Ты провел там только одну ночь. Я позвонил Даррену и сказал, что ты у меня переночуешь.

В известном смысле так оно и было, но сейчас это звучало бессовестной ложью. У Бена было унизительное чувство, что его использовали каким-то постыдным образом.

— Все это гадость, — сказал он. — Верни ты эту игру, не играй в нее, Эндрю.

Эндрю отвел глаза.

— Но ведь интересно же, — мягко возразил он. — Да и не опасно. Нет, я не отдам ее обратно. Я буду играть.

— Тогда поищи кого-нибудь другого, с кем играть, — не сдавался Бен. — А я и близко больше не подойду.

Он чувствовал себя ужасно. Он был голоден, устал, внутри была какая-то пустота.

— Я ухожу домой, — сказал он.

Бен направился к двери, но дверь распахнулась ему навстречу и в комнату вошла Марджори. Она была страшно сердита. И поскольку ребята не отошли еще от своих переживаний с демонами, им пришлось потратить несколько минут, чтобы сообразить, на что она так рассердилась.

— Эндрю, ты обещал, что больше никогда этого не сделаешь!

Он тупо на нее посмотрел.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Вы лазили на крышу, — что, не так?!

— Нет, — сказал Эндрю, качая головой и распахивая глаза во всю ширь.

Марджори не дала ему говорить.

— Не лги! Ложь ничему не поможет. Я только что перед этим заходила в комнату, и тут никого не было. И вот вы все здесь, и Бен тоже. Бен, ты наверняка влез по решетке. Я тебе говорила еще в прошлый раз, что это опасно. И наверняка… ты повредил мои глицинии.

Она собиралась добавить еще что-то, но, к счастью для ребят, внизу зазвонил телефон. Уходя, она бросила через плечо сердитый взгляд и сказала:

— Вы бы лучше шли по домам.

Их обвинили в том, чего они вовсе не делали, но объяснить, что было на самом деле, они не могли. Молча и не глядя друг на друга, ребята спустились по лестнице и вышли через боковую дверь в гараж, где оставили велосипеды.

Поглядев на велосипед Джона, Элейн еще больше разозлилась на Эндрю.

— Мы сто лет продержали велосипед. Что я теперь скажу Джону? Он, наверное, думает, что велосипед украли!

— Он не рассердится, — возразил Эндрю спокойно. — Я поеду с тобой и объясню, что было срочное дело.

Эндрю посадил Бена на раму своего велосипеда, а Элейн на велосипеде Джона поехала следом. Ее волосы блестели в лучах вечернего солнца, лицо было бледным и злым. У нее все болело, — отчего, она никак не могла определить. И еще где-то глубоко внутри застрял какой-то комок горечи. Ей было страшно, что вот-вот она заплачет — она, которая никогда не плакала и презирала плакс!

Когда они спускались по горке к школе, они все разом увидели такое, от чего у них перехватило дыхание. Из ворот школы вынырнула бледнолицая черноволосая фигура. В сгущающихся сумерках она выглядела в точности, как космический демон. Рука Эндрю инстинктивно сжала в кармане пистолет. Через мгновение он засмеялся.

— Это всего лишь Марио Ферроне! И Джон с ним. Они, наверное, ищут велосипед.

— Всего лишь Марио! — воскликнул Бен. — Не такая уж это большая радость — встретиться с ним.

Эндрю не имел дела с Марио. Как всякий в их школе, он старался держаться от него подальше. Все еще переполненный своим триумфом в победе над космическими демонами, он сказал со смехом:

— А вот и братья! Возьми свой велосипед, Джон. Мы думали, ты не будешь возражать, если Элейн одолжит его у тебя.

Джон собирался ответить: «Да, конечно…», но Марио отпихнул его в сторону и налетел на Эндрю.

— Одолжить? — сказал он со злобой. — Вы взяли его без спросу. А это значит не одолжили, а украли!

— Все в порядке, — перебил его Джон. — Они спросили, только я забыл.

— Заткнись, — оборвал его Марио, не отводя взгляда от Эндрю.

— Провалитесь вы, — сказал Бен. — Мне только этого не хватало. Хотите драться — деритесь. А я пошел домой.

Он осторожно прислонил велосипед Эндрю к стене и пошел по улице в сторону дома. Меньше всего ему была нужна сейчас драка. У него было такое чувство, что он сгорит изнутри дотла, если немедленно не окажется под крышей своего дома.

— Мне надо найти папу. Извини за велосипед, Джон, — сказала Элейн.

Она подвинула к нему велосипед и направилась к школе: ей так был нужен отец, и так хотелось почувствовать опору и защиту.

Эндрю не любил драться, ему обычно и не приходилось. Но сейчас он был победителем демонов, и агрессия так и выплескивалась из него. И то, что он встретил Марио, показалось ему подарком судьбы. Он не мог вспомнить, чтобы он когда-нибудь к кому-нибудь испытывал такую враждебность, и он ощущал волны такой же вражды, исходящие от Марио. Они стояли и неотрывно глядели друг на друга.

— Пойдем, Марио, — позвал Джон без всякой надежды в голосе. — Вот же мой велосипед. Пошли.

— Он украл его, — сказал Марио, точно выплевывая слова. — Он вор. Мне не нравятся воры.

— А мне не нравишься ты, — сказал Эндрю, сам удивляясь своей отваге.

Вид Марио, торчащие черные волосы и бледное лицо, бритая голова и черная одежда были рассчитаны на то, чтобы устрашать. Но Эндрю не боялся его. Он чувствовал уверенность в себе, прилив энергии и даже желание подраться.

Драка началась, но ничего хорошего не вышло. Кататься по земле, вцепившись друг в друга, было намного хуже, чем сражаться с демонами. Марио был легче Эндрю и почти одного с ним роста, но ему часто доводилось драться, на его стороне было преимущество опыта. Что до Эндрю, отец научил его нескольким приемам карате, но они не годились в драке с Марио, который не соблюдал никаких правил и сильно лягался ногами.

Эндрю совсем уже приходилось плохо, когда Джон, в волнении подпрыгивавший возле них, воскликнул:

— Марс, кончай! Кто-то идет!

Мальчишки разошлись, готовые в любую минуту возобновить драку. Эндрю медленно поднялся, тяжело дыша и глядя на Марио с отчаянной ненавистью. Элейн и ее отец проезжали мимо на своей «юте». Когда Дэвид увидел мальчишек, он подъехал и остановился рядом.

— Мы собрались съесть по гамбургеру. Хотите с нами? — сказал он как ни в чем не бывало.

— Ой, хочу! — сказал Джон с воодушевлением.

Дэвид открыл дверцу и вышел. Он зевнул и потянулся. Рукава его рубашки задрались, обнажив толстенные руки с татуировкой.

— Тяжелый день, — объяснил он Эндрю и Марио. — Хватит на сегодня раздоров. — Он поднял велосипед Джона одной рукой и положил в багажник машины. Протянул руку за велосипедом Марио, но тот сказал ему злобно:

— Отвали, верзила!

Он оттолкнул руку Дэвида, ухитрился пнуть Эндрю ногой, вскочил на свой велосипед и скрылся из виду.

Дэвид посмотрел на Эндрю.

— С тобой все в порядке?

Эндрю жалел, что Дэвид появился со своей машиной. У него было такое чувство, точно он ребенок, которого спасли от опасности, а он на самом деле был победителем демонов. Кроме того, он ведь так и не разобрался до конца с Марио.

— Все нормально, — сказал он мрачно.

Ему хотелось добавить: «Занимался бы ты лучше своими делами». Но ему было немного стыдно. Он вспомнил, что называл отца Элейн гориллой. Он промолчал, сделав над собой усилие.

А «горилла» сказал дружелюбно:

— Поедешь с нами за гамбургерами?

— Нет, спасибо, — отрезал Эндрю. — Я лучше домой.

«Юта» удалилась, дымок закружился возле выхлопной трубы. Эндрю ощупал лицо. Губа вспухла, на щеке была царапина, откуда-то, может, из носа, сочилась кровь. Коленка саднила, штаны были разорваны на коленке и у кармана. Когда он увидел, что карман порван, он также обнаружил, что пистолета в нем нет. Только что он был в кармане, а теперь карман был пуст.