11. Экономика и вопрос о глазах (Hot!)

– Нас убьют? – обречённым шёпотом спросила я, прижавшись и глядя краем глаза – уж насколько позволяла гибкость. Мягкий член внизу всё не выскальзывал и, похоже, снова набирал силу.

– Не должны, – резонно, едва шевеля губами, ответил рыжий. «Сейчас узнаем, – продолжил он мысленно, а лицо уже принимало грозное и полностью лишённое интеллекта выражение. – Как минимум, сначала попробуют взять живьём, я – ценная игрушка. А ты – способ мной манипулировать. В капиталистическом обществе не принято разбрасываться дорогими активами».

– Ебать, ты экономик! – пробормотала я, злостью стараясь прогнать страх. Но с этим справлялся и один писюн, который снова разбух и растянул влагалище.

Тигролев опасно сгорбился, зарычал и стал показательно насаживать меня на свой хер, будто говорил: «Моя баба, не тронь, я первый поймал, я её шпёхать буду». Но затем морда обиженно вытянулась, он вместе со мной скорчился, присел на корточки, почти до боли зажав мои бёдра между своими и животом, и, затравленно глядя на вошедших «дрессировщиков», заскулил, но стал трахать меня чаще и мельче, будто спешил кончить, пока не отобрали. Показывает слабину? Зачем? Чтобы сочли безопасным и дали уйти?

Вёл себя мой оборотень, как самая настоящая макака. Встреть такого в жизни, я бы даже ради смазливой мордашки не подошла. Ну имбецил чистой воды! Да ну даже жалко такого было бы, если бы не прикидывался. Похоже, другие тут тоже считали его умственным инвалидом, поэтому команды отдавали чётко и коротко, как зверю. «Назад!» «Сидеть!» «Нельзя!» «Отдай!» «Назад!» Тигролев рычал, фыркал, скулил… и всё равно трахал меня. Только быстрей, не желая отдавать.

«Блять, только не кончать! – выругался он прямо мне в голову. – Кошечка, спроси что-нибудь тупое, мне нельзя сейчас кончить!»

Я, чуть подумав и послушав его частое дыхание, пока он пялил меня, шмякая холодными мокрыми яйцами по промежности, шёпотом прямо в прижатое ухо спросила:

– А ты никогда не ел глаза козы?

Я не знаю, чего ему стоило не среагировать естественно. Но с ритма он сбился, закашлялся, а после перевёл-таки рвущийся смех в павианий рёв, делая вид, что реагирует на очередной приказ отступить.

«Вот это ты у меня умница! – удивлённо сказал он. – Должен продержаться, спасибо!» И вернулся к роли спаривающейся макаки. Нас теснили к выходу с той стороны, где была тигриная клетка. Всякий раз, когда кто-то пытался приблизиться и коснуться меня, Тигролев начинал рычать, капать в ярости слюной мне на ключицы, вращать очами и сильней трахаться, делая паузу лишь при шаге вбок. Прямо на корточках вместе со мной полз, как краб. Иногда, когда, видимо, уставал, перехватывал меня под рёбра и руками начинал двигать меня, надрачивая свой член так. Я держалась за его шею, ноги безвольно болтались, согнутые у него за поясницей, а полы рубашки, которая до сих пор висела на мне, иногда попадалась ему под стопы, и он неуклюже пытался выпутаться, не теряя зрительного контакта с врагами, и продолжая рычать, скулить и трахаться.

Честно? Это был самый уродливый и глупый секс, какой я могла представить! Нелепый до невозможности! Кому рассказать – перекосит от одной фантазии, как это со стороны! Но при этом внизу всё отзывалось и просило ещё. Вошла во вкус? Правильно меня Мария Захаровна проституткой называла – вон как меня попёрло-то! А мы ж только начали! И писька мужская толстая скользит туда-сюда, мягко массируя краями головки внутренности и деликатно стучась дырочкой уретры в «дверку», куда кончать. Хотя там уже и так накончано, что вытекает! В жизни бы не подумала, что вот эти мужские скромные яички могут произвести столько спермы и не скукожится после этого в отрицательное значение! Половой гигант, ёпта!

«Оп, кажется, получилось! – проговорил в голове Тигролев. – Кошечка, давай, мы почти у цели. Ты, главное, держись за меня и оставайся незаметной. Походу, они решили нас вдвоём отпустить. Вот это удача! – И радостно прибавил: – Я бы их уволил за такое!»

Раздался лязг, и дверь, к которой мы почти добрались, поехала вверх. «Так, давай, обхвати меня, тут ступенька, чтобы ты не свалилась». Я послушно сжала ноги на его пояснице и напрягла руки, обвивающие мужскую шею, а мой спаситель чуть поспешнее, чем до этого, полез боком в дверь, рыча, шипя и плюясь, будто отпугивал врагов, посягнувших на его территорию. Барсук какой-то! Меня трахает большой рыжий барсук-оборотень! А что? Барсуки тоже полосатые. А павианы нет.

«Хосподе, какой же ты у меня неказистый!» – подумала я, когда мой герой заполз со мной в клетку, и решётка опустилась вниз. Судя по голосу конферансье и гулу с трибун, представление объявили оконченным, и зрители расходились.

«О-ой, вот щас, вот щас!» – раздался в мыслях жалобный голос парня, и он внезапно стал сильней двигаться и через пару секунд уже искренне застонал и кончил, мощно выбрасывая в меня очередную струю спермы. Затих, надрывно дыша и судорожно вжимаясь, а затем сказал мысленно: «Прости, кошечка, не удержался. Это у нас теперь следующая проблема будет. После той что сейчас. Давай-ка, держись ещё».

«Боги, какие ещё проблемы?!» – хотелось простонать мне, но я промолчала, взявшись за него, а Тигролев уже встав на четвереньки, проворно пополз прочь, туда, где, по идее была стена, но я быстро поняла, что не сразу заметила ход в ней. Клетка была неполной, а всего лишь служила преддверием квадратного низкого коридора, эдаким загоном для тигра. И теперь мы направлялись… куда? Получается, в гримёрку главного артиста?

«Артиста, который так и не удосужился из меня свой трахальник бесстыжий достать!» А внутри, пока я висла на нём как детёныш коалы, бултыхалась его сперма, которой он на меня за этот вечер наспускал столько, что если собрать всю вместе, можно было бы залить её в водяной пистолетик и выколоть струёй кому-нибудь глаз. Шоколадный. Мне.

И вдруг как-то так заинтересованно сжался сфинктер, что я точно решила – Мария Захаровна зрит в корень!