6. Незнакомка и состязание

К полудню следующего дня Змей настолько устал постоянно свешиваться с фальшборта, что приходил в ярость даже от намёка на рвотный позыв, и это оказалось на удивление неплохим средством. Он сытно поел, а затем под возмущённый взгляд друга отобрал у него миску и доел то, что там осталось.

— Что? Ты и так сыт, — сказал он невозмутимо. — А я голодный, мне восстанавливать ресурс надо, сам говорил.

Мордрейк показал ему средний палец, но забирать еду не стал. Лишь попросил не выблёвывать всё, чтобы его жертва не пропала зря. Но в этот раз Змей действительно смог переварить завтрак полностью. По крайней мере, ему казалось, что он справился с этим, пока перебирал гнилой такелаж, перемазанный в дёгте и ещё чём-то зело вонючем.

А затем их отправили на новое задание.

— Нет, они, блять, издеваются, что ли? — спросил Змей, глядя в красивые глаза слегка чумазой незнакомки, которая грустила за решёткой. — Вы, блять, серьёзно? — И повернулся к матросу за спиной: — А ю сириос, нахуй блять?

Матрос мрачно вручил ему лопату и кивком указал на вход в клетку, а затем вышел из хозяйственного трюма. Мордрейк взял свой инструмент и подошёл к прутьям. Постучал, и незнакомка отпрянула, испуганно, но с надеждой посмотрев на Змея, будто чувствовала в нём защитника.

Мордрейк хмыкнул и сказал:

— Слушай, ну не самый плохой вариант вообще. — Обернулся к другу и, гнусно усмехнувшись, подмигнул. — Пожалуй, я вполне смогу помацать сисечки этой красотки. — Осклабившись взглянул на неё и плотоядно цыкнул: — Ты же сама хочешь этого, да, девочка? Соскучилась по сильному мужчине.

Он резко распахнул решётчатую дверь и вошёл, заставив пленницу испуганно рвануться к стене. Змей зашёл следом, прикрыл дверь и тихо сказал:

— Постой, ты её пугаешь.

Мор недоумённо глянул на него и фыркнул:

— Ты серьёзно думаешь, что я не справлюсь? С женщиной?

Змей отмахнулся и взялся за лопату, а Мор, победно хмыкнув, присел рядом с незнакомкой и, поймав, пока не увернулась, ущипнул за мякое. Она вскрикнула, и Змей не выдержал: отбросил лопату и сказал:

— Прекрати! Ты, блять, насильник! — подошёл и оттолкнул от перепуганной жертвы. — Иди убирай, а я сам всё сделаю.

Мордрейк нахмурился и со злостью сказал:

— Я и так последние пару суток делаю всю грязную работу, пока ты, нежная офисная сучка, давишь на жалость и жуёшь сопли.

Змей рывком поднял руки, кое-где покрытые мозолями, и с вызовом сказал:

— У этой офисной сучки, чтобы ты знал, пальчики нежные и ловкие, в отличие от тебя, мясник сраный. — И рявкнул: — Отойди от неё! Я, блять, не дам тебе измываться, — и с грустью глядя в красивые печальные глаза, добавил: — Ей тут, походу, вообще несладко живётся. Дай подарю ей хоть несколько минут доброго отношения. Уверен, её тут всем кораблём насилуют безжалостно, твари!

Мордрейк, сдаваясь, встал и отошёл, а змей присел рядом с ней, аккуратно погладил, с нежностью посмотрел и заговорил тихо-тихо что-то ласковое. Провёл руками по шее, затем по спине, опустил руки на живот, нащупал соски и тихо сжал.

— Вот так, вот так, моя девочка, — с придыханием зашептал он ей на ушко. — Вот так, не бойся, я буду нежен.

Мордрейк, с усмешкой наблюдая за ним, проговорил:

— Ведро подставь ближе, а то мимо льётся.

— Сам знаю, — буркнул Змей и продолжил массировать измученные соски.

Незнакомка повернула к нему голову и доверчиво склонилась, прижавшись к его плечу рогами. Змей потёрся о них щекой, и, пока она не видит, чуть подвинул ведро ближе под вымя, чтобы не спугнуть. Видя такие нежности, вторая козочка выбралась из угла и тоже подошла, ожидая своей очереди, и Змей на секунду оторвал одну ладонь, чтобы погладить её между рогов.

— Видишь? — сказал он негромко в сторону Мордрейка, который выгребал навоз и гнилую солому. — Тут нужно нежно, аккуратно. Силу применять бережно, чтобы не сделать больно. И она тогда сама с радостью всё тебе даст.

Мор облокотился на древко лопаты и с усмешкой сказал:

— Я надеюсь, ты не решишь давать мне советы относительно женщин? И кстати, я умел доить коз, коров, лошадей и вообще всё, что только может доиться уже пять сотен лет назад. С тех пор в технологии мало что изменилось. Я, чтоб ты знал, вообще эксперт в сосочках. А насчёт этой красотки, мне просто хотелось, чтобы ты отвлёкся от аромата козьего и куриного говна. Ещё не хватало, чтобы ты и здесь блевать начал.

Змей вскинулся, и в глазах вскипела ярость. Козочка испуганно заблеяла, и он с усилием погасил порыв, чтобы вернуться к занятию.

— Урод ты, — мрачно сказал он. — Говно ебаное. Но спасибо. Да, я лучше подою.

Когда они уходили, обе красавицы смотрели вслед с такой тоской и нежностью, что Змей, чувствуя себя последним мерзавцем, пообещал вслух, что ещё вернётся. Чуть подумал и повторил по-английски, чтобы было понятнее, но козы так и остались стоять молча, и лишь длинные реснички трепетали в свете одинокого фитиля.

К вечеру, когда дежурство закончилось, на душной и тёмной орудийной палубе собрались все свободные матросы и устроили соревнования по армреслингу. Друзья молча получили свои порции каши — в этот раз с рыбой — и устроились за дальним столом ужинать. Но не успели ложки выскрести дно, как случилось ожидаемое:

—Хэй, салага, а ну-ка иди, покажи на что способен!

Крепкая мозолистая ладонь хлопнулась Змею на плечо и с силой тряхнула. Не то по-дружески, не то давая понять, что выбора всё равно нет. Мордрейк поднял взгляд, шмыгнул заживающим носом, но в этот раз предлагать себя на замену не стал — просто посмотрел на коренастого матроса и кривовато едва заметно усмехнулся. Змей же недобро зыркнул вверх:

— Мои руки, чтобы ты понимал, созданы для прекрасного, а не для этой хуйни, — сказал он по-русски.

Коренастый с размаху прописал ему в бубен. Змей примолк, схватившись за нос, из-под ладони заструилась кровь.

—Ладно, убедил , — покладисто сказал он и встал.

С той стороны палубы раздались одобрительные возгласы и посвисты. Несмотря на дружелюбный тон, взгляды матросов горели злым азартом. Они жаждали развлечений и, судя по всему, желательно с кровью. Змей крови давать точно не хотел, но, как и мрачно ухмыляющийся друг, понимал, что придётся. И просто надеялся, что кровь в этот раз будет не только его.

В своей надежде он утвердился после второго раунда. Первым его кулак попытался уложить на стол щуплый юнга. Парень отчаянно старался, но Змей не зря ходил в тренажёрку трижды в неделю, и победу взял легко. Вторым за стол сел коренастый, показательно оскалил жёлтые зубы и хлопнул локоть о столешницу, предлагая начать. Змей брезгливо поморщился на грязь под ногтями мужика, затем с досадой осмотрел свои и уже без раздумий хлопнул рукой о чужую грубую ладонь.

Мордрейк стоял за левым плечом друга молча, будто тёмный ангел, а усы приподнимала довольная усмешка.

Когда Змей, пусть с усилием, победил не только коренастого, но и тощего, плечистого и рыжебородого, народ ликовал уже вполне искренне. Жажда крови сменилась удивлённым азартом, и одолеть новичка захотели ещё несколько матросов.

Следующим сел угрюмый негр, который до этого молча цеплял потолок лысой макушкой, и Змей явно занервничал — больно здоровый. Друг склонился к левому уху и искушающе прошептал:

— А вот если бы ты мог воздействовать на него гипнозом, мы бы точно всех победили и заслужили авторитет, который бы прикрыл нам жопы.

— Ты не помогаешь! — возмущённо обернулся Змей, но тут же переключился на английский: —Мог бы меня заменить вообще-то, у меня руки не казённые, я устал !

—А меня никто не звал , — осклабившись, пожал плечами Мор и отодвинулся.

— С-сука, — зло шикнул Змей и взялся за смуглую руку с розовой мозолистой ладонью.

Негра он одолел, но к тому моменту, как чёрное запястье хлопнулось о столешницу, сам был готов заплакать.

—Можно я домой пойду ? — всхлипнул он, глядя на очередного претендента, и в который раз обречённо сменил руку, уже готовый к новому раунду.

—А может, я ? — послышался хриплый голос друга из-за плеча, и Мордрейк перешёл на ту сторону. Потеснив засомневавшегося претендента, уселся напротив, поставил локоть и взялся второй рукой за столешницу, повторив позу Змея.

—Ты серьёзно ? — с обидой наморщил нос Змей, а Мор с усмешкой пожал плечами:

—Давно мечтал. Давай .

Схватились. Матросы вокруг притихли, напряглись с почти похотливым ожиданием. С минуту ничего не происходило, соперники не двигались, будто даже не начали, и только по вздувшимся жилам можно было понять, что борьба идёт нешуточная.

А затем Мордрейк спокойно, не меняя выражения лица, медленно и будто даже аккуратно опустил кулак Змея на стол, под жалобный вопль боли.

— Говно, ты, с-с-с-сука! — всхлипнул Змей, баюкая руку, а Мордрейк молча изогнул губы в улыбке, из-за чего мрачная рожа с усами стала выглядеть ещё жутче.

—Идём, ты не доел свой пиратский смузи , — хрипло сказал он и встал.

Никто даже не попытался их остановить, этот раунд был за ними.