— Что ж они так орут-то? — Марина поморщилась — один из дружков Тихона возмущался чуть ли не над самой ее головой.

— И не говорите, — Звягинцев тоже в восторге не был. — Вы не против отсюда сбежать без десерта? А то этот скандал, кажется, надолго.

— Да бог с ним, десертом, уши дороже. Вон там, за рубкой, есть трап на нижнюю палубу. До него ближе.

— Все-то вы знаете, — усмехнулся Андрей.

— Мне Пьеро показал, — не смущаясь ответила Клюева. — Ему оттуда удобнее с бака подниматься.

— Пьеро? — сыщик приподнял бровь, а Марина пожала плечами.

— Сценический псевдоним, так он сказал. А имени не назвал. Странный. Идем?

Сыщик поднялся, чтобы последовать за ней, но тут же спросил:

— И о чем еще вы с ним беседовали, если не секрет? — недовольство в голосе любимого начальника густело, как крахмал в кипятке.

Ох, зря она о Пьеро заговорила. Могла бы и сообразить, что Андрей не обрадуется.

— Да в общем-то ни о чем, — постаралась произнести беспечно. — Он просто к Котлу меня отвел. А сам ушел потом.

Звягинцев покосился на нее как-то странно. Глаза сверкнули, но не понять, почему. Может, успокоился? Или еще сильнее разозлился? Наверное, и про Котел поминать не стоило, но лучше уж артефакт, чем не любимый Андреем тапер.

— Значит, вы с Котлом пообщались, Марина Викторовна?

— Пообщалась, — не без вызова ответила Клюева.

— И о чем же?

— А вот этого я вам, Андрей Ильич не скажу, — она постаралась произнести эту фразу спокойно, даже весело, но улыбка вышла кривоватой.

Сыщик вздохнул. Показалось даже, обиженно. На миг мелькнула мысль: если начнет допытываться, взять и вывалить на него все то же самое, да еще с ремарками Котла, и посмотреть, как отреагирует. Как бы тогда специально за борт не кинулся. Или ее не скинул. И уж точно разрыв помолвки ей гарантирован. Не нужна ему ее любовь.

Но, к удивлению Марины, Андрей тему развивать не стал. Спросил только:

— А магией своей вы этот Котел прощупать не пытались?

— Магией? — искренне удивилась Марина, а потом сообразила. — Не действует моя магия на артефакты, Андрей Ильич. То ли я еще недоучка, то ли сил не хватает против чужого волшебства, то ли это вообще другой какой дар, а только мне пока ни одного услышать не удалось. Мы с Надеждой Спиридоновной специально все артефакты в гимназии обошли.

— Жаль, — произнес он и вдруг улыбнулся. Словно внезапно передумал о чем-то плохом размышлять. А потом и за руку взял. — Проблема у нас с вами, Марина Викторовна. Даже если мы помолвку не разорвем, третьей пары-то нет.

— Не разорвем! — Марина вздрогнула. — Андрей Ильич, не надо! Правда! Если вы торопитесь, давайте уж дома, в Ухарске. Придумаем, где, найдем место полюднее.

— Я тороплюсь⁈ — он уставился на нее с таким искренним изумлением, что Клюевой даже неловко стало.

— Ну не я же, — растерянно ответила она.

— И что, вам помолвка совсем не мешает? — с подозрением спросил Андрей.

— Вообще не мешает, — еще больше опешила она. — Это вы же решили, что вот прямо сейчас надо.

— Я решил… Действительно… И что, вас не смущает, что связаны с человеком взрослым, который вам не пара совсем, когда рядом юноши красивые, возможно, сильно в вас заинтересованные?

— Да какие юноши? — не понимая, о чем он вообще, Марина пожала плечами. — Я, кроме как в гимназии и у вас, и не бываю нигде, даже в Историческое общество сейчас времени нет наведаться.

— А как же княжич? Вы ведь с ним в переписке состоите. Он юноша интересный, во всех отношениях приятный….

— Мигелито? — удивилась Клюева. — Андрей Ильич, мы с ним друзья, не более, я же говорила не раз.

— Хотите сказать, Марина Викторовна, что нет у вас сердечной привязанности, ради которой хотели бы свободы от меня?

— Определенно нет! — решительно ответила она, начиная сердится. — Но если у вас таковая сердечная привязанность есть и связь нашу не одобряет, так и скажите. Не надо с больной головы на здоровую валить.

— А зачем же вы тогда к Котлу ходили? — спросил Андрей прищурившись, в глаза глядя и ладонь ее все крепче сжимая — ловко так от ответа ушел, словно и не было ни намека на его пассию.

Марина на миг замялась. Не скажешь же правду в самом деле. Но тут же разозлилась на себя: да что он ее виноватить пытается⁈ Ничего плохого она не сделала!

— О любви поговорить, конечно же, — ответила легко, хоть хотелось наорать. — Кто же о ней больше знает, чем он? Интересно же.

— Да… действительно интересно… — и замолчал в задумчивости. А потом вдруг встряхнулся, как мокрый пес, и снова улыбнулся. — Так что делать будем, Марина Викторовна? — спросил как ни в чем не бывало. — Где третью пару искать станем?

Марина выдохнула и спросила весело:

— А какие у нас варианты?

— Ну, можно было бы Тихона уговорить на Лидяше жениться, да только он ее за что-то сильно не любит. Вряд ли согласится.

— Зато она, мне кажется, бегом побежала бы. Завидным женихом его считает. А с Тихоном понятно, что не возьмет ее, она ж бесприданница по их меркам.

— Ну… — задумчиво протянул Звягинцев, — если дело в деньгах, можно ему не-госпожу, как Фаина Венедиктовна говорит, Цапкину сосватать.

Марина пару секунд смотрела на него недоуменно, а потом расхохоталась. Живое воображение нарисовало ну очень комичную картинку этой пары. Андрей попытался сохранить серьезную мину, но тоже зафыркал, а после и смеяться начал.

— Думаю, не-госпоже Цапкиной больше подойдет боцман Авдонин, — с очень серьезным видом предположила Марина. — Он такой хозяйственный!

Теперь настала очередь сыщика сначала недоумевать, а потом хохотать вместе с помощницей.

— Давайте, Марина, оставим этот вариант в качестве запасного. Боцман человек солидный, за двумя миллионами ухаживать станет обстоятельно, как бы за теми ухаживаниями нам здесь не застрять до зимы.

— Быстрее собственного визга замуж могут выскочить дочки того солидного господина из Властинца. Да только кто ж их отпустит? Там не маменька, а Кербер целый.

Так, перешучиваясь, хохоча и составляя нелепые пары из гостей и команды, они то прогуливались по палубе, то присаживались за столики, и Андрей заказывал Марине всякие вкусности к чаю, а себе кофе, без которого жить не мог. Клюева уже и забыла об интересе его к Котлу и проскользнувшем недоверии. Просто общаться, смеяться вместе, дурачиться, говорить на одном языке, иногда понимая друг друга с полуслова — это ли не счастье? И уходили, отступали копившиеся полгода обида и непонимание. А Андрей смотрел на помощницу, и глаза его сияли, и улыбка только ей одной предназначалась.

Даже мысли не возникло разойтись по каютам, заняться какими-то делами. Марине-то, понятно, ничего и не нужно было, кроме как с Андреем рядом быть. Но вот он-то почему не сбежал? Надежда подсказывала ответ, и хотелось зажмуриться, смеяться до слез, глупость какую-то сделать, лишь бы не выдать себя, не показать, как важны для нее эти часы.

В какой-то момент они вспомнили о не переписанных протоколах, и Андрей категорически отказался отпускать ее работать. Усадил за столик на палубе и сам рядом уселся — тоже переписывать. Поделили работу, оттого она закончилась как-то быстро слишком. Сыщик даже не стал сам бегать и на подпись гостям документы носить, подозвал матроса и велел этим заняться. А сам снова потащил Марину гулять по палубе.

Уже на закате дошли они до кормы в очередной раз, и вдруг оказалось, что нет никого вокруг. Раньше не рисковали выдать тайное место — подняться на полуют. Все же хватало странностей на «Обручальнике»: никто из гостей и не подозревал о существовании этого уютного уголка — то ли вообще палубной надстройки не видели, то ли трапа, то ли вовсе не приходило им в голову посмотреть, что там.

Переглянувшись, Марина и Андрей, как два малолетних шкодника, взлетели наверх, на полном ходу пересекли площадку, хохоча, навалились на фальшборт. Две пенные струи убегали за кормой вдаль, навстречу течению реки, расходились, стремясь к берегам, но Дунька упорно свивала их вместе, не давая расстаться. Кто первым придвинулся, коснувшись плечом? Кто голову повернул? Глаза в глаза, совсем рядом, смех растворяется в этой близости, и губы невольно приоткрываются в судорожном вздохе, а он наклоняется…

Взлетевшая из реки струя разнесла сыщика с помощницей в разные стороны. На палубе воздвиглась сотканная из воды девица. Марина ахнула, а Дунька, оглянувшись по сторонам, заметила Звягинцева, кинулась к нему.

— Андрей Ильич, родненький, хоть ты помоги, вразуми Никишеньку! Время уходит — и мое, и его, проклятие снять надо! Скажи, скажи ему, чтобы женился на мне!

— Я тебе что, сваха⁈ — рявкнул Андрей так тихо, что Клюева поняла: беда! Зол любимый начальник, сильно зол. — К Тихону ступай! К Ти-хо-ну! Запомни уж, как его звать! Ни один мужик на тебе не женится, если ты его чужим именем каждый раз крестишь!

Дунька всхлипнула, развернулась и умчалась-утекла с полуюта. Но не в реку, на корабль. Неужто и впрямь к Тихону пошла? Звягинцев стоял, запрокинув голову к почти полной луне, которая уже успела воцариться на небе. На Марину не смотрел.

— Андрей Ильич, — тихо позвала она, и он обернулся.

— Время позднее, Марина Викторовна. Пора к ужину переодеваться, — произнес ровно.

Равнодушно даже. Как почти всегда в последние полгода. Словно и не было этих дней совместной работы, нескольких последних часов единения, смеха и радости их общих и тех странных мгновений, когда…

Клюева тряхнула головой, отгоняя наваждение. Она позже об этом подумает. Не сейчас, когда слезы подступают к глазам от его холодного тона.

— Конечно, — кивнула и первая направилась к трапу.

Платья нового нет? Да плевать на платье. Небось, не одна она сегодня глупый этикет нарушит. Многие не рассчитывали на третий ужин на «Обручальнике» задержаться. Поэтому Марина надела то же, что и вчера. Ну нравилось ей это платье, пусть и не самое модное. Да и сидело лучше, чем то, что первым отдала ей Клавдия Кондратьевна.

После того, как они столь холодно разошлись с Андреем, Клюева понятия не имела, чего ждать на ужине. Вот только бить сыщика по лицу точно не собиралась. Даже если потребует. Не устроит она размолвки. Хочет — пусть потом ее погулять поведет, хоть бы и на набережную, там всегда толпа. Но не здесь. Это сейчас он такой весь из себя самодостаточный и одинокий, а рано или поздно семью захочет, детей. И не ей ему в том дорогу закрывать до конца жизни.

Она как раз расчесывала волосы, чтобы собрать их в прическу, когда из коридора послышались голоса. Андрея Марина, конечно же, узнала, а второй вроде Тихон был. Говорили негромко, слов не разобрать было, но снова шипел что-то возмущенное любимый начальник, а осиротевший жених виновато бубнил непонятное в ответ. Опять Звягинцев злился, и это делало перспективу вечерней трапезы все более безрадостной.

Однако, к удивлению Клюевой, едва склянки пробили, сыщик постучался в ее каюту и, как и раньше, руку предложил, чтобы на ужин повести. Настроение у него было задумчивое и печальное какое-то, но не злобное или гневное, словно и не рычал меньше часа назад.

— Все хорошо, Андрей Ильич? — спросила Марина, не зная, как еще начать разговор.

Он усмехнулся.

— Кроме того, что вас я обманул, слово свое не сдержу и помолвку нашу выдуманную не разорвем мы, да еще того, что застряли мы здесь невесть на сколько, больше и беспокоиться не о чем. А хуже всего, что не только гостей с «Обручальника» не выпустят, но сюда никого привезти не позволят, пока расследование не закончится.

— Так нашлась же Глафира, и все с ней в порядке, — удивилась девушка.

— Фекла же еще, как ни крути, да и сам факт побега рассмотреть нужно. Чай, не в Равитании какой живем, чтобы девицу против ее воли замуж отдавать. Да и инсценировка самоубийства у нас по закону карается.

— Глашу еще и наказать могут⁈ — возмутилась Марина.

— Скорее нет, чем да, — успокоил ее Андрей. — Она вправе сама судьбу свою решать. Я про отрезанный клок платья промолчу, капитан с боцманом, думаю, тоже, им лишние проблемы не нужны. Сбежала и сбежала, платье утопила, чтобы про брючный костюм неприличный не прознали, лоскут случайно оторвался. Да и Калитин заступится. А что сдуру Тихон подумал, то следствию не интересно.

— А что он опять от вас хотел? — рискнула спросить Клюева. — Я из каюты слышала, как вы на него ругались.

— Да все то же! — поморщился Звягинцев. — Избавь его от Дуньки! Разозлил. Я ж не волхв, чтобы с нечистью бороться. Вот и отправил его жениться на ней, чтобы проклятие снять. Не послушается, конечно. А жаль. Была бы нам третья пара, — фыркнул он, и Марина тоже хихикнула.

Гости за столы рассаживались мрачными. Кое-кто и вовсе не вышел. Дамы в особенности — небось, лишних платьев не прихватили и теперь стеснялись явиться без обновок. Впрочем, не было и Котова. И, конечно же, о столь вопиющем пренебрежении не смог промолчать Трифон Лукич.

Поначалу бухтел он тихо, только жене и Лидяше мозг выедая. Те в ответ отмалчивались. У Клавдии Кондратьевны вид был счастливый, хоть и пыталась она улыбку прятать. А Летягину то лишь соль на рану. Сказал жене что-то резкое, но не проняло ее, он пуще завелся. Снова про Тихона, но уже во всеуслышанье: и такой он, и сякой, заманил всех на «Обручальник», а сам в кусты, даже к честным людям носа не кажет.

Некоторые гости покивали согласно, а вот дружки Котова хмуриться начали да на несостоявшегося Тихонового тестя недобро поглядывать. Марина даже забеспокоилась, как бы драки не случилось: теперь-то их ничто не сдерживало. Хотя, конечно, Летягина жалко не было — очень уж противный он тип.

— Капитан! — донесся с нижней палубы ор Тихона.

Сразу же застучали по трапу его шаги и… Еще одни? Легкие и хлюпающие, словно кто-то шел по воде. Котов вылетел на верхнюю палубу, таща за руку… Дуньку! Водяная дева смущенно таращилась в пол, но за Тихона держалась крепко.

Что тут началось! Завизжали дамы, повскакивали мужчины, все с ужасом пялились на воплощенного духа реки, тыкали в девушку пальцами. Но Котову, казалось, было на все наплевать. Он поискал глазами Балабанова, увидел — и поволок Дуньку к нему.

— Жените нас! — заорал снова, словно Виктор Куприянович находился на другом конце корабля. — Жените немедленно!

Капитан удивленно хекнул и встал.

— Вы вот это серьезно, Тихон Нефедыч? — спросил с сомнением.

— Совершенно серьезно! Нам проклятие снять нужно. Мы женимся!

— Ладно, — пожал плечами Балабанов.

И свистнул. В два пальца. Зароптавшие, было, в удивлении и страхе гости аж пригнулись. Тотчас же на верхнюю палубу выскочил, как чертик из табакерки, боцман Авдонин и принялся командовать двумя матросами. Те со сноровкой, подразумевавшей немалый опыт, выволокли на свободное пространство самую настоящую кафедру, на которую Мартын Наумович сначала вышитый рушник постелил, а затем водрузил тяжелый судовой журнал.

— Поверить не могу, они послушались! — пробормотал Андрей.

— И что теперь будет? — растерянно спросила Марина.

— Понятия не имею, — пожал плечами Звягинцев. — Может, и впрямь спадет проклятие. Дуняша на этом очень настаивала.

Виктор Куприянович встал за кафедру, поправил фуражку, пролистал журнал, откашлялся, окинул суровым взглядом притихшую толпу и заговорил.

— Я, Балабанов Виктор, капитан «Борта Лунной клятвы» властью, данной мне на этом корабле, готов сочетать браком Тихона Котова из купцов и Евдокию Коробейникову из крестьян. Как перед богом, ответь мне, Евдокия Коробейникова, по своей ли воле берешь ты в мужья Тихона?

— По своей, — прожурчала речная дева.

— Готова ли любить и беречь его и в горе, и в радости, и в богатстве, и в бедности, и в здравии, и в болезни, пока смерть не разлучит вас?

Дунька замялась, настороженно покосилась на Котова, потом на капитана. Тот прикрыл глаза, словно подсказывал, что надо соглашаться.

— Готова, — ответила едва слышно.

— А ты, Тихон Котов, по своей ли воле берешь в жены Евдокию?

— По своей! — решительно кивнул жених.

— Готов ли любить и беречь ее и в горе, и в радости, в богатстве, и в бедности, и в здравии, и в болезни, пока смерть не разлучит вас?

— Готов!

— Властью, данной мне на этом корабле богом и людьми, объявляю вас мужем и женой! — выдохнул Балабанов скороговоркой, словно опасался, что кто-то из молодоженов передумает раньше, чем он договорит.

— Вот и все, — засмеялась-зажурчала Дунька. Вскинула лицо к небу и закричала: — Вот и все, Никишенька! Отпускаю потомков твоих! Нет на них больше моего гнева!

Повернулась к Котову, схватила за руки:

— Спасибо тебе, Тихон Нефедович! Спасибо, что поверил, что согласился в жены взять. Молод ты, а что вдовый, то не помеха. Отпускаю тебя, негоже мертвым с живыми оставаться. Но прежде прими мой дар, — и она обвила руками Тихона за шею и поцеловала — жарко, страстно. — Счастье тебя ждет, Тихон, в любви и в семье. Как бы все остальное ни сложилось, а это будет. По моему слову, — повернулась к гостям, поклонилась в ноги. — Прощевайте, люди добрые, что задержала вас здесь. Но то воля была добрая — и моя, и богов старых. Негоже реке быстрой, судоходной столько лет от моей боли мучиться. Не будет больше вам от меня неудобства. Наоборот, за речкой присмотрю, моя она теперь навсегда. А это мое вам благословение: живите в любви!

С этими словами вытянулась она, руки к небу воздев, и рассыпалась мелкими каплями, оросив всех, кто находился на палубе. Андрей с Мариной близко сидели, им сполна досталось, как и капитану с боцманом. Но и тем, кто на противоположном краю палубы находился, перепало. Насквозь промокший Тихон сел прямо на пол, он улыбался, а по лицу текли слезы.

Клюева засмеялась — от радости за Дуньку, за Тихона, за Глашу, что вовремя свое счастье нашла, а еще просто потому, что стало хорошо, свободно, радостно. И поверилось вдруг, что и впрямь есть для нее в мире любовь — большая, единственная, та, что принесет особенное, ей одной данное счастье. Вот только посмотреть на любимого начальника она побоялась, потому и не видела, как глядел он на нее, как улыбался.

Тут, воспользовавшись всеобщим замешательством, капитан Балабанов снова взял слово.

— Также сообщаю, — объявил он громогласно, — что заявляют сегодня о намерении вступить в брак в скором будущем Сидор Евстигнеев, приказчик, и Мария Лиханова из мастеровых, а также Андрей Звягинцев, наследный дворянин, и Марина Клюева из мещан. О чем сделана запись в судовом журнале, коя немедленно магически дублируется в соответствующих реестрах города Ухарска.

— Что⁈ — ахнула Клюева. — Он что?..

И тут же с легким звоном лопнули на руках браслеты, взмыли в воздух цветочные головки и осыпались на плечи и головы помолвленных сияющими лепестками. А Звягинцев вдруг засмеялся.

— Не расстраивайтесь, Марина Викторовна, я вас неволить не собираюсь. Зато у сплетни теперь хоть основание есть.

— Но как же, Андрей Ильич! Вы же…

— Что — я?

— Вы… разве?.. Ну, вы расторгнуть хотели… Я думала, вы…

Он вздохнул, посмотрел на нее насмешливо.

— Мне, Марина, помолвка не помеха: жениться в ближайшем будущем не спешу, мне одного брака пока хватит. Да и вам учиться надо, а не о замужестве думать. Так что, пусть остается, как есть. Свободу друг другу мы всегда дать успеем. Согласны?

Клюева кивнула и опустила глаза. Вместо разрыва они теперь помолвлены официально, и Андрей ничего против не имеет. Разве так бывает?

— Смотрите, туман! — закричал вдруг кто-то, и Марина не выдержала, обернулась. Да и Звягинцев пристально вглядывался в ночь.

Туман светился, словно тысячи крошечных светлячков мелькали в нем. И они, светлячки эти, собирали на себя тонкие нити непрозрачных клубов и стремительно падали вниз, в реку, будто влага из воздуха была для них слишком тяжела. И тогда светиться начинала уже вода, а туман редел, уходя вместе со светлячками на глубину. Пара минут — и от трехсотлетней хмари не осталось и следа. И тут же заскрипели брашпили, поднялись якоря, забурчал Котел, и «Обручальник» начал медленно набирать ход.

— К полуночи будем в Ухарске, — облегченно сообщил капитан.