Андрей с Мариной на буксире потянул за рукав капитана, тот окликнул боцмана, и Авдонин в общем шуме его услышал. Так вчетвером они и утекли по-тихому. И платье прихватили с собой.

В рубке Андрей еще раз осмотрел палевую тряпочку, проверил каждый узелок:

— Похоже, его просто кинули в воду. Ну не на палубе же Глафира переодевалась, у себя в каюте.

— А привычка к порядку ее подвела: не смогла снятое платье расшнурованным оставить, — щупая платье, прибавила Марина.

— Это вам от Дуньки подарок, — вставил Балабанов. — Чем-то вы ублажили ее.

Андрей едва сдержал шумное фырканье.

— Лоскут отрезали, — тихонько и скромно продолжила Клюева, — посмотрите, ткань плотная, руками не оторвать. Даже зубами не выдерешь. И обрез ровный.

— Дуньке она платье пожертвовала, — поддержал капитана со знанием дела Авдонин. А ведь казался Звягинцеву практичным человеком. И на почве фотографии они сошлись. — Дунька как утопла, все в невестах ходит. Есть поверье. что ежели платье ей подарить, то любовь сладится и будет счастливый брак.

— Ох, как же нам повезло, — сказал Андрей едко, — что мало кто сему поверью следует. А то от платьев в реке судоходство встало бы.

Присмотрелся и кивнул Марине: да, верно, отрезали. Так вот почему юнга говорил, что никому в руки лоскут попасть не должен был! Уж точно заметили бы раньше, что срезан он, оттого так вовремя и исчез. А так, намекнула тряпочка, мол, невеста в воду кинулась, а что ножницы в ход пошли… Андрей подумал, что не удивится, если сыщет подходящие у Глафиры в вещах. Хотя нет, девка умная, так что, скорее всего, их вслед за платьем в воду кинула. Не было в ее каюте ножниц, он бы заметил. Могла Глафира подумать, что к лоскуту кто присмотрится поближе, вот и постаралась сомнения не возбуждать. Одно дело, когда сигала в воду да платье порвала. Другое — сначала специально лоскут откромсать.

— Вот вы зря сомневаетесь, — дошел до него сердитый говорок боцмана. — А средство верное. Вот ежели вы, Марина Викторовна…

— У нее лишних платьев нет, — отрезал Андрей. — А скажите-ка мне вот что еще раз. Когда в первый раз в туман входили, после ревуна многие плеск слышали и как бы смех. Вы это за слуховые галлюцинации не сочли?

— Не сочли, — уставился на свои башмаки Авдонин. — Я еще удивился, что Дунька на сей раз не плачет, а смеется. А она от платья, вона что. Но вернула его. Значит, не подошло.

— Да, не должно было всплыть, — заметил Балабанов. — Она нам знак подает, только вот какой?

— Что не быть Летягиной с Тихоном счастливой в браке? — усмехнулся сощурив глаза сыщик. — Ну или мне показывает, что Глафира не утонула. Кажется, я все это слышал уже и не раз.

— Был плеск, — вздохнув, продолжил Балабанов уже по делу. — Но туман, он тут особенный, в нем любое привидеться может. И прислышаться. Что угодно. Я специально команду подбирал не робкого десятка, чтобы через туман ходить. Тут и волхвов мороз по коже продирает. Но я вам вот что скажу: в этот раз смеялась Дунька, точно. Я сперва ушам не поверил, плач обычно слышали, да такой жалобный…

Андрей поблагодарил боцмана и капитана и поволок Марину за руку на палубу. Дуньку он видел, вот как помощницу сейчас, мог бы даже за руку подержать. Или жемчуга-капельки собрать, что с кос ее падали. А не спросить ли ее напрямую, что она всегда плакала, а теперь смеется? Не она ли помогла сбежать Котовской невесте? Ну, чтобы на девку проклятие не легло. Может, Глафира ей гордым нравом, не похожим на ее собственный, понравилась?Спросить бы, да только Дунька до вечера не появится, не в ее правилах вроде как.

Значит, до того всех прочих дотошнее следует опросить. Клавдию — насчет ножниц. Летягина — что могло быть в том тяжелом пакете, от которого веревка перетерлась. Хотя не знает он своей дочери, ой, не знает… Ну и о конях и скачках расспросить еще. Вдруг там с кем познакомилась да влюбилась не без взаимности? Зачем-то же ей обручение на реке понадобилось. Променял амант коня на лодку…

Андрей стоял, опираясь на поручни, задумавшись, почти забыв, что Марина рядом. А та вдруг ойкнула и указала на реку: лодочка на веслах уверенно шла к стене тумана, вот уже и носом в нее врезалась, а вот и вся скрылась…

— Что за леший⁈ — вслух удивился Андрей. — Лодкам не положено в туман ходить!

— Дык то Калитинские! — пробасил боцман, проходя мимо. — Ентим закон не писан. Испокон веку жемчуга доставали, а сейчас растят еще вон на том берегу. Дунька им благоволит, вот в тумане и ориентируются, как при ясном солнышке. Ну разве ревун их отпугнет.

— Калитин… Граф Калитин… — припомнил Андрей. — А не тот ли это Калитин, у которого конезавод?

Мысль не просто свербела, она уже тем ревуном в мозгу орала. Интуиция встала в стойку.

— И конезавод со скаковыми, и много чего еще есть, — охотно поведал Авдонин. — Вон и имение на том берегу, только его за деревьями не видно.

— А что Калитин? — подошел и задумчиво глянул на левый берег Балабанов.

— И телеграфный аппарат у него есть?

— Как не быть? — пожал плечами капитан

Марина переводил глаза с одного мужчины на другого, а у Андрея чуйка уже дурниной вопила: вот оно, нашел!

— Виктор Куприянович, надо ему телеграфировать! Срочно. Запрос отправить, не у него ли Глафира Летягина. Уж попросите телеграфиста.

— Сам отправлю. Ищи его сейчас, — взволнованно отмахнулся капитан и метнулся в рубку.

Остальные кинулись следом.

— Думаете, там она? — спросил Балабанов, не хуже любого профессионала отстучав депешу. — Упала за борт, да Калитинская лодка подобрала?

— Думаю, пуще того, — потер сыщик переносицу, — уговор у них был заранее. Давно же знакомы. Эх, знать бы точно, ездил ли Калитин с присными на дерби во Властинце прошлым сентябрем. Как устроитель, должен бы, — он одобрительно глянул на Марину. — А вот скажите, господа, похож был плеск в тумане на то, будто на веслах лодка шла?

— Ну… да, — растерянно подтвердил боцман.

— Котова вокруг пальца невеста обвела — чем не повод Дуньке смеяться? Не удивлюсь, если окажется, что речная дева ей еще и помогала соединиться с другом сердечным.

Капитан хлопнул себя по ляжкам, боцман утробно захохотал. Марина улыбнулась.

Но застрекотал аппарат, и все кинулись смотреть ответ. Увы, он был короток и неутешителен: «Летягиной здесь нет».

— Тьфу ты, — боцман аж ногой притопнул. — А я уж надеялся!

Андрей глянул на помощницу и расстроился: девочка близко к сердцу неудачу восприняла, аж слезы на глазах выступили.

— Но вы не огорчайтесь так, — Балабанов взял Звягинцева за плечо. — В этом платье она точно не утопла.

Марина вдруг хихикнула так тихо, что даже Звягинцев ее едва услышал. На него тоже накатило беспричинное веселье. И хоть версия оказалась ложной, унывать он не собирался.

— Не огорчайтесь, Марина Викторовна, — сказал, когда они вышли из рубки, оставив там Балабанова с Авдониным, и остановились у фальшборта.

Волосы трепал ветер, солнце пригревало, туман впереди не казался таким уж зловещим, и отчего-то крепла уверенность, что раскрутят они этот клубок.

— Да я… не особо, — она пожала плечами вроде бы равнодушно, но Андрей не поверил.

— В работе сыщика так всегда: найдешь версию, а после отметаешь. И никогда нельзя хвататься за одну единственную, надо видеть все в объеме.

— Я понимаю, — сказала Марина уныло, — я на факультатив по магии опоздать боюсь. То есть, нет. Это я вам вру. То есть, не вру, точно боюсь! Но сильней боюсь за Глафиру, — она шмыгнула носом — совсем по-детски, Звягинцев даже умилился. — И это же я вам ложный след подала, когда все о тумане твердила и о любви ее магией «увидела». Мне так стыдно теперь!

— Так и Лидяша о том же твердила, — Андрей невольно обнял Марину утешая. — Был там молодой человек. И я почти уверен, что кто-то из Калитинских, а то и он сам. А что, он жених видный, граф как-никак. Найдем мы этого похитителя девиц непременно и беглянку тоже. Но, как я уже говорил, одной версией довольствоваться не можно!.. — последние слова Марина произнесла с ним одновременно, и оба рассмеялись, друг на друга глядя. — К обеду звонят, пойдемте-ка к столу, Марина Викторовна. А хотите, я вам вместо обеда целое блюдо пирожных закажу? Были тут такие, с ранней клубникой, а если вы кукситься будете и их проигнорируете, так испортятся ведь.

И со смехом повлек ее к отведенному им столику.

Прочие гости тоже уже рассаживались, и стюарды разносили меню, но вид у всех, почитай, был не особенно радостный. Кто-то спешил домой и зол был, что застрял, Тихон печалился и боялся, что опять пристанет к нему Дунька, Летягина скорбела, а Летягин едва не вцепился Андрею в сюртук:

— Что ж ты, сыщик, Глафиру не ищешь? Мышей не ловишь? — скрипел он. — Столько всего наобещал, где моя дочь?

— Мышей коты ловят, — разнесся над столиками голос госпожи Толь. — У сыщиков, мон шер, другие обязанности.

Кто-то невольно рассмеялся.

А Андрей порадовался, что все же успел с Фаиной Венедиктовной поговорить. Госпожа Толь оказалась весьма обеспокоена нравами молодежи и настаивала, что должна предоставить Марине, когда та поедет поступать во Властнице, стол, кров и присмотр, чтобы ни дай бог сплетен дурных потом не пошло о невесте милого Андрюши. Невеста или нет, а за девочку Звягинцев порадовался. Действительно, лучше пусть с ней рядом умная взрослая женщина будет.

А то ж, если первые годы его собственного студенчества вспомнить, так только и выдохнуть остается, что он не девушка и особо блюсти себя необходимости не имел. Не радовало, правда, что останется он без секретаря и при нынешней загрузке тяжко ему станет. Да только где ж взять такого, чтобы не просто исполнительный, но и заинтересованный, как Клюева, оказался. Не Любаву же Котлубицкую в секретари брать. Он передернулся и едва ли не рассмеялся вслух.

— А давайте, Марина Викторовна, еще версий накидаем, — предложил Андрей в ожидании заказа. — Куда могла Глафира Летягина пропасть, — он крепко взял Марину за руку через стол, — если считать аксиомой, что она не утонула? Калитинская лодка случайно подобрала или тайный воздыхатель тоже в туман насмелился?

— В Аглитанию подалась на скачки! — ляпнула Марина, распахнув глаза. — Там дерби, говорят, лучшие в мире!

— Прекрасно! — улыбнулся Андрей. — Давайте еще.

— А что же вы сами не придумываете? — обиженно спросила помощница.

— Не придумываю, а выдвигаю. И даже самая странная версия не должна нарушать логику нашей с вами реальности, — строго погрозил он пальцем, но улыбки не сдержал.

— Ну… — протянула Клюева, — допустим, у нее был артефакт невидимости. И много еды в том пакете, что она на веревке спускала. Дунька его поймала, все съела, а Глафиру теперь рыбой кормит.

— Сырой! — брякнул Звягинцев и очень постарался не расхохотаться в голос.

В печально-чопорной обстановке, похожей на похороны, это было бы крайне неуместно. Но игра увлекла Андрея. Иногда вот так, вроде бы дурачась, можно было отыскать золотой самородок действительно стоящей версии.

Краем глаза сыщик отметил, что на палубу вышел тапер. Уселся на крутящийся табурет, крышку рояля поднял, но играть не начал, точно ждал чего-то.

— Какая лодочка красивая, — задумчиво произнесла Марина, смотревшая на реку.

Андрей обернулся и замер. Это был тот самый парус с ликом Ярилы, что видел он в самом начале путешествия, еще до тумана. И шла лодка, а точнее, ладья целая точно поперек течения, словно собиралась таранить «Обручальник». Заметил это не только он. Любопытствующие сгрудились у фальшборта, разглядывая красавицу-лодку, лебедем скользящую по воде. Над рекой разнеслась чистая мелодия свирели — старинная, свадебная, и тапер подхватил ее мощными фортепианными аккордами.

Ладья замерла на почтительном расстоянии. На носу ее, словно специально, чтобы их получше разглядели, стояли мужчина и женщина.

— Глаша! — выдохнула Летягина. — Глашенька!

— Взгляните вы, а то, может, у меня обман зрения, — Тихон невесть как оказался рядом, сунул сыщику бинокль, явно отнятый у капитана.

— Глафира. Летягина, — припомнил Звягинцев миловидное лицо.

И тут мужчина заговорил в рупор:

— Простите, люди добрые, что невольно в заблуждение ввел. Телеграмму я отбил, что у меня в имении Летягиной нет, но то не ложь вовсе. Глафира Калитина супруга моя венчанная! Ею и останется.

— Ах ты паскуда! — кинулся Летягин к борту и едва не перевалился за него.

Дружки Тихона держали несостоявшегося Котовского тестя под обе руки и не пускали дальше, он бился, вырывался и орал:

— От дома отлучу! Прокляну! Приданого не получишь!

— Я об этом подумала, папенька, и все свое сама забрала! — отозвалась с ладьи непокорная дочь. — Облигациями, украшениями и золотом.

— Воровка!!!

— Трифон Лукич! Что вы такое говорите о родной дочери-то⁈ — рявкнула на него жена. Куда и делась прежняя покладистость! — Ступайте в каюту, я вам капель накапаю от сердца. Доченька! — навалилась она на фальшборт.

— Спасибо, мама!

— Счастья тебе, родная! Берегите ее, Глеб Богданович!

Молодые поклонились, и ладья, описав ровный полукруг, ушла к берегу.

Ни в какую каюту Летягин не ушел и, поскольку вымещать гнев на ставшей вдруг непокорной жене было страшно, назначил виноватым Андрея. Дескать, тот и мышей не ловил, и невесту беглую не искал, и вообще ее бегству споспешествовал.

Трифон бы долго еще орал и махал руками, не оттесни его Балабанов и не скажи веско, что беглую невесту сыщик, считай, вычислил и нашел. И если бы не его телеграмма, Калитины могли бы еще долго прятаться и не сознаваться, где Глафира. Так до Ухарска и не узнали бы, что купеческая дочь вышла замуж за дворянина титулованного, да еще и богатого. Вдоль Дуньки от Ухарска до Понизья все устричные отмели ему принадлежат. И фабрика кружевная. И конезавод еще.

А до Ухарска им перед туманом вечность стоять, если три пары не образуются и не будут оглашены помолвки.

— Что за обычай дурной⁈ — плевался слюной Летягин.

— То не обычай, то магия. Как артефакт порешил, так и будет, — веско завершил капитан.

— Да что ж ей этот старый пень Калитин понадобился! Он же четвертый десяток не вчера разменял! Я не хотел для Глашки такого мужа! Вон какого красавца выбрал, а она носом верть! Дура!

Тихон чуть зарделся на «красавца». Хотя и на Глафиру злился, и на то, сколько денег на «Обручальник» ухлопано зазря: так и остался холостяком, а отец с него теперь за каждую векшу по полоске шкуры сдерет. Не случилось слияния капиталов, и до Летягинских норок и шиншилл теперь не дотянешься.

«Да там больше десятка лет разницы получается, — растерянно переваривал последние слова Летягина Андрей. — Как рискнул-то Калитин на юной жениться? Но рискнул же! Рискнул, а⁈» В голове не укладывалось, что кто-то о подобном помыслить мог, и в то же время зудело что-то на одной ноте робко и радостно, доказывая, что все возможно, надо только поверить.

— Погодите, — сказал кто-то из гостей, — но Глафира замужем. А где ж нам третью пару взять, чтобы с места сдвинуться? Мы что же, до морковкина заговенья будем стоять, что ли?

Тут печальный факт стал доходить до всех. Кто-то из приятелей Тихона посоветовал ему жениться на Лидяше, и парни заржали.

Впрочем, и потенциальные молодожены от такого предложения шарахнулись. Лидяша мертвой хваткой вцепилась в Кисточку и объявила, что замуж за этого вот не пойдет ни за что и никогда. Но по глазам видно было, что только и ждет, чтобы упрашивать начали. Желательно, сам Тихон. Тот же от девицы старался отодвинуться подальше и упирал, что отец не допустит неравного брака, а у этой невесты, небось, и капитала никакого нет.

— Есть, да не про вашу честь! — гневно объявила Лидяша и стала проталкиваться к трапу на нижнюю палубу.

— Нечего нам тут делать больше, Марина Викторовна. Закончено наше расследование. Благодаря вам и вашей магии, между прочим, — сказал Андрей и улыбнулся, глядя, как начинает сиять ее мордашка от этих слов. — Вы молодец. И с волшебством уже отлично справляетесь, — эх, давно он девочке добрых слов не говорил, раз от честной похвалы у нее столько счастья.

— Ой, — снова приуныла она вдруг, — а у меня же факультатив завтра уже. Так пропускать не хочется!

Андрей вздохнул. У него тоже хватало дел дома, но как выкрутиться из создавшегося положения, он пока не придумал. Вокруг разгорался скандал — возмущенные гости требовали немедленно что-то сделать, чтобы они смогли покинуть «Обручальник».