Каюта Тихона была еще больше, чем у его пропавшей невесты. Здесь, конечно, ту тоже искали и не нашли — а ведь логично же спрятать тело там, где его меньше всего ожидаешь обнаружить. Ну какая приличная невеста может оказаться у жениха до свадьбы? Тут и обычай, и запреты, и ханжество заставят закипеть и возмутиться. Да и поверить в любую мистику, лишь бы соблюсти реноме. А ведь логично сунуть тело под кровать… А когда на кровать упадешь в подпитии — то, что под ней, тебя напугает вряд ли.

Разгулявшаяся после плаванья фантазия до того насмешила Андрея, что он, согнувшись и все же заглянув под купеческое ложе для очистки совести, долго хрюкал в кулак. Ну невместно же ржать, как конь, когда клиент твой на стенку лезет от отчаянья. Что о таком сыщике подумать могут? Тихон, кстати, хрюканье то близко к сердцу принял: бегал вокруг с полотенцем, предлагал порошки и мятные леденцы от кашля. Переживал, бедолага.

Под кроватью тела, конечно же, не было, даже пыли не было — похоже, Балабанов хорошо вымуштровал команду. Разгибаясь, Звягинцев вдруг отчетливо понял, почему его уносит буйная фантазия. Чтобы не думать, что Марина, эта пигалица, дите и горе горькое, чья макушка доставала ему едва до плеча — с завидной отвагой кинулась его спасать. Это после почти полугода отчуждения, после разноса, который он ей устроил, после намеченного на вчерашний вечер и перенесенного на сегодняшний скандала по разрыву помолвки.

Он — здоровущий мужик под тридцать, чемпион по плаванью своего факультета, выросший на этой Дуньке и с малолетства упорно преодолевавший все ее течения, водовороты и омуты… Да он даже с ив в реку прыгал, странно, что шею еще не сломал… И вот эта девчоночка, как была, кидается его спасать! Утопнуть же могла! Выстегать бы ее по заду молодой крапивой.

Но… грело. Щеки разгорались и в груди ворочался солнечный такой котенок… Дура девка! Но до чего же храбрая! Кинулась начальника спасать… «Ой, не ври себе, Звягинцев, — шикнул на себя Андрей, — человека она спасала, близкого ей… — и тут же сам себя осадил: — Как и Ланскую когда-то. Ты ей такой же учитель! Только учителя не целуют невинных учениц в мокрые макушки…»

Встряхнувшись, сыщик постарался больше о Марине не думать и стал одеваться. Одежда Тихона была ему по росту, но велика, висела, как на колу. Подпоясался Андрей насколько мог и, завязывая галстук под белейшим крахмальным воротничком, спросил безутешного жениха вскользь:

— А вы перед этим делом, как невеста ваша пропала, часом не ругались с ней?

Печальный тверезый Тихон возмутился искренне:

— Да как можно-с? Да гляньте вот, — и сунул под нос Андрею цветочный браслет на запястье, — глядите, живые цветочки все. Значит, не скандалили, не разбегались. А то бы они скукожились и почернели.

— Так, может, браслет еще и указывает, что она жива?

— Ну, тут я не знаю, я в здешней магии ни ногой, — по бабьи всплеснул ладонями Котов. — Так, слышал что-то. А пока не объявят обручение, браслет не спадет.

Андрей зыркнул на собственный: тот тоже увядшим не выглядел, цветам не мешало, что сутки они провели не в грядке и не в вазоне, а у него на руке. Наоборот, вроде как стали еще пышнее и нежно пахли.

«Надо капитана расспросить, как это действует», — со вздохом подумал Звягинцев. Время шло, дел было невпроворот, а что сталось с Глафирой, так и оставалось неясным. Вдруг случится, как с котятами импер-куна — не найдет? Даже думать о таком не хотелось!

Едва сыщик вышел из каюты Тихона, ему сразу же попалась на глаза Цапкина, направляющаяся к себе. Она картинно обмахивалась огромным веером из страусиных перьев, еще одно перо свешивалось с модной шляпки, норовя шлепнуть владелицу в глаз. От запаха миндаля, мгновенно распространившегося по коридору, на Андрея накатило бешенство.

— Не сомневайтесь! — рявкнул он, приблизившись. — Я знаю, почему оказался в реке. И вас на чистую воду выведу!

— Что за инсе… инси… инсунуации⁈ — заорала почти благородная дама далеко не благородно. «Ну, хоть новое сложное слово выучила. Почти», — мысленно усмехнулся Андрей, продолжая над скандалисткой нависать. Отставив ногу и заложив руки в карманы, выглядел он, наверное, и впрямь угрожающе, но сам внимательно слушал. А Цапкина голосила. По счастью, Марину она в монологе не трогала, а то он ведь и убить мог сейчас за любое плохое слово в адрес девочки. Зато самому сыщику досталось по первое число. И была бабка Нюра в своих воплях такой искренней, что Андрей понял: не виновата.

Еще и рукава ее вскользь коснулся и убедился: точно не врет.

— А духи⁈ От преступницы вашими духами пахло!

— А любая шалава могла в каюту влезть и пробку скрутить! Да хоть дура эта безрукая, Фекла! И зачем я ее наняла, паскуду деревенскую⁈

— За дешевизной гнались, очевидно, — сладенько отвечал Андрей.

— Да я… Да я… Да я могу весь этот пароход скупить!!! — взвыла Цапкина. — Я не жадная, я домовитая!

— Где ее искать? — решительно прервал Звягинцев вопли.

— Кого?

— Феклу!

— Воду в вазах меняет в салоне, — почти мирно ответила миллионщица. — Фартук она порвала, так пусть отрабатывает новый. Ведь нарочно же порвала…

Дальше сыщик слушать не стал, оставив бабку Нюру, решительно зашагал в сторону юта. Но тут дорогу ему преградила Лидяша. Ему бы наладить с ней контакт, все-таки близкая подруга пропавшей, да только после утренней охоты девица явно не была расположена к дружескому общению. Хотя… должна же быть благодарна, что спас ее Кисю от страшного, огромного, нечеловечески прыткого кота.

— От вас несет духами той ужасной женщины! — с ходу заявила Лидяша. Андрей принюхался к рукаву — ничем не несло. Да и после купания в речке запах должно было смыть. Хотя… они с Цапкиной близко стояли, долго ругались… Рукав ее сыщик трогал.

— Как можно быть таким вульгарным и не чувствовать? — возмутилась его простым жестам Лидяша. — Конечно, у меня нюх тонкий. А вы мужлан. Вам нужно только одно. Нет бы… — она воздела руку, сложив пальчики кувшинчиком. — Нет бы встретить тонкую романтичную натуру! Все мужчины одинаковы. Им нужно одно…

— Постель? — брякнул Андрей, желая полюбоваться реакцией вздорной девицы.

Лидяша покраснела и едва не задохнулась от возмущения, но нашла в себе силы завизжать еще громче:

— Деньги!!! Небось, невесту свою бросите, будете за ней виться и женитесь! А когда помрет она по слабости здоровья, вдовец получит все.

— И тогда придет черед милой романтичной барышни, работающей в библиотеке? — наугад проскрипел Звягинцев, поскольку Царева угодила в больное место. Он меньше всего хотел разрывать помолвку с Мариной, но слово же давал!

Лидяша стала вовсе кирпичного цвета:

— Я не работаю в библиотеке! Из купцов мы!

И тут «Обручальник» остановился так резко, что Лидяшу бросило на сыщика. Она завизжала. Негромко, деликатно, как и положено романтичным барышням, которые не смеют и думать оказаться в постели с мужчиной, но, увы, в библиотеках не работают.

Звягинцев широко расставил руки, чтобы не дай бог до нее не дотронуться. Однако Лидяша, судя по всему, сочла это еще большим оскорблением, чем если бы сыщик ее всю за неприличные места облапил.

Отскочив в сторону, нацелилась на врага коготкам:

— От вас ею воняет! Этой ужасной женщиной! Не смейте прикасаться ко мне!

С трудом скроив равнодушную морду, Андрей пожал плечами:

— И не думал. Сами вы на меня рухнули.

— Это вы так устроили!!! — завопила Лидяша. — Почему остановились вдруг? Почему к берегу не причаливаем⁈ Это вы виноваты!

Тут заскрежетали брашпили и якоря упали в воду. Корабль снова качнулся, скандалистка попыталась опять упасть на Андрея, но была подхвачена едва ли не за шкирку Клюевой. Когда та только подойти успела?

— Что устроил Андрей Ильич? — спросила, с сомнением глядя на Лидяшу, Марина. — И почему стоим?

— А это вы спросите у своего жениха! — огрызнулась та, сообразив, что при невесте ловить нечего, крутанула хвостом палевого платья и скрылась за дверями своей каюты — Андрею показалось, та ее съела.

Они переглянулись с Мариной и рассмеялись.

— Ох, от вас так пахнет духами Цапкиной, — непосредственно сообщила Клюева, помахав перед носом ладошкой, и потупилась.

— Прелестное дитя, ну хоть вы не начинайте, — Андрей вздохнул, понимая, что прилипчивым запахом мог пропитаться в салоне любой, и не обязательно горничная. Но она все равно оставалась первой на подозрении. — Или тоже скажете, как Лидяша, что я к вредной бабке клинья подбиваю заради ее миллионов?

— Что? Нет! — Марина покраснела до корней волос и погрустнела. — Я просто думала, это улика…

— Это слабая улика. Зыбкая почти, — вздохнул сыщик.

— Но кто-то же вас сбросил, — нахмурила бровки Клюева. — Мне кажется, даже в воде от вас миндалем пахло. Ой…

— Прекрасно, что вы все подмечаете, — Звягинцев осмелился взять девушку за руку, надеясь хоть так убрать с этой мордашки невесть откуда взявшееся тоскливое выражение, — но впредь, Марина Викторовна, не спасайте меня, пожалуйста. Я жизнь вашу ценю более собственной и родителям вашим обещался. Я мужчина, по вашим меркам, может, почти что пожилой…

Тут он получил такой изумленный взгляд, что осекся и дальше принялся подбирать слова аккуратнее.

— Мне… доводилось сталкиваться с разным. И… на моей полицейской работе. Она груба и заставляет рисковать жизнью ради общества. А… — он сильнее стиснул тонкие пальцы девушки, — поклянитесь не бросаться за мною впредь ни в огонь, ни в воду, ни под пули. Я… хорошо плаваю. И… прежде всего вы должны думать о сыщицком деле и как его выполнить.

— Извините, Андрей Ильич, — строго посмотрела ему в глаза Марина, не пытаясь, тем не менее вырвать руку, — но такой клятвы я вам дать не могу.

Тут губы ее дрогнули, словно собиралась расплакаться, однако сдержалась, хоть дались ей с трудом следующие слова:

— Вас… вы же… Я думала, вы преступника за версту чуете и спиной, а вы подпустили его…

Андрей едва сдержал смешок:

— Марина Викторовна, вы меня уж каким-то сверхчеловеком выставляете. А я… думал, Цапкиной мне не стоит бояться. И, в принципе, любой женщины. Юбки шелестели и шаги… отличные от мужских. Вот чего тогда бояться? А магия моя… в другом заключается, — он умоляюще взглянул на Марину. — Может, вы все-таки видели, кто меня столкнул?

— Нет, — огорчилась она, явно желая его порадовать и переживая, что не имеет такой возможности. — Я внизу была, увидела, когда вы уже летели. Может, так и несчастную Глафиру столкнули в тумане. А вас — следом, чтобы помешать сие преступление раскрыть.

Андрей улыбнулся:

— Думаю, Глафира вполне живехонька и никто ее не толкал. Как раз когда… вы совершили глупость, прыгая за мной, — он еще раз обезоруживающе улыбнулся, — я рассматривал сверху некую улику.

— Так пойдемте туда скорее! — оживилась Марина.

— Возможно, преступник ее уже уничтожил, если улика связана с ним. Но мы обязательно… Тише!

Они стояли в довольно уединенном месте, а другие пассажиры уже выходили из кают и салона, заполняя переходы, трапы и палубы. Оживленно шумели, удивляясь, почему «Борт Лунной клятвы» стоит. Спрашивали, не налетел ли он на мель — толчок был преизрядный. А Андрей оборвал себя на полуслове, как раз когда капитан Балабанов стал громко пояснять причину остановки.

— И нет, причаливать мы не будем, — заслонил Виктор Куприянович широкой спиной видневшуюся как на ладони пристань Понизья. — Вынужден принести вам свои извинения, но пока трех пар не будет на борту, «Обручальник» к берегу не подойдет.

— Так вон Тихона сбросьте! — послышался из толпы яростный голос Летягина. — Извел мою касаточку!

— Я не изводил!

— Бу-удя! — рев боцманского свистка заглушил и оборвал препирательства.

— Господа, господа, на борту должны быть три пары для обручения! Три! Так что даже если выбросим мы жениха за борт, ничего это не даст.

Андрей едва сдерживал смех, Марина смотрела, как ему показалось, испуганными глазами.

— Ой, а если вас кто из друзей Тихона сбросил? Ну, чтобы ровные пары были, — прошептала она, — а юбку им недолго натянуть и духи у Цапкиной украсть.

— Марина Викторовна, — снова сжал ее пальчики он, — я ценю вашу фантазию и умение выдвигать версии, но в исчезновении Глафиры эти молодые люди точно не повинны.

— А в вашем?

— Тем более, значит, надо отпечатки снимать и понять, кому так не захотелось, чтобы я видел тот хвостик на поручнях.

— Какой хвостик?

— Думаю, каната из тех, которыми лодку привязывают. Пока все сварятся и кричат, что жемчуга с кружевом сторговать не сумеют, может, нам туда сходить?

— Я вам вот еще хотела что сказать, — пока Андрей под руку уводил ее от толпы, начала Марина, — я там в каюте шкатулку такую большую, ну, ларец, где украшения Глафиры лежали, трогала, и был у меня выплеск магии…

Пока она рассказывала, крепло в Звягинцеве ощущение, что надо действительно плотно заняться отпечатками пальцев. Возможно, найдется и тот, кто убрал Глафиру, чтобы добраться до ее ларца — снаружи ведь не видно, что там внутри дешевка. Ну или просто сунулся в пустую каюту прихватить то, что плохо лежит. Человек с крепкими руками. Ладно, надо этого человека с крепкими руками на чистую воду выводить…

— Вот что, Марина, — сказал он, — я фотографий с отпечатками наделал много. Надо их проявить, но никаких реагентов я с собой не брал. Вдруг вы слышали…

— Ну, конечно! Тут же в последний день и на помолвке все пары фотографируют! И на месте печатают. Так дешевле.

Она заморгала, ресницы взлетали так забавно, Андрей умилился.

— У них отдельный фотограф есть?

— Мартын Наумович, боцман. Он фотографирует.

— Хорошо, — решительно развернулся Андрей, — пошли с ним договариваться.

К тому времени, как они вернулись на верхнюю палубу, народ бузить перестал и растекся кто в салон прятаться от жаркого весеннего солнца, кто остался под навесом послушать музицирование на рояле, кто наблюдал в бинокль за берегом, где плавали утицы, ловя корм, и ходили мелкие лодочки под изукрашенными парусами. Ах, лепота.

Авдонин выслушал Андрея внимательно и пообещал с проявкой помочь, а вот бумаги для отпечатков у него было ровно столько, чтобы только обрученных запечатлеть. И даже шлюпку спустить он не мог: пришла депеша из Понизья никого на берег не выпускать, пока полиция с делом Глафиры Летягиной не разберется. Только о том, конечно, пассажирам не сообщили, а то совсем разбушуются.

Андрей уже потянулся за портмоне, чтобы оплатить реагенты, когда Тихон рядом нарисовался и, отстранив сыщика за плечо, отдал боцману деньги самолично, велев ни в чем Звягинцеву не отказывать и препон не чинить. Обещал все издержки покрыть втрое, лишь бы тот нашел Глашку и позорное пятно жениха-убийцы — шепчутся люди, а он не глухой — с Котова снял.

Прижимистый Авдонин просиял и даже предоставил для работы каморку, где проявлял свои негативы и печатал снимки. Подивился, правда, что девчонка юная тем заниматься будет. Но Клюева так на него зыркнула, что Звягинцев не без гордости представил ее как свою помощницу и будущую великую сыщицу.

Объяснив Марине суть дела, сам Андрей, оборвав в себе желание немедленно спуститься вниз и найти тот трепещущий хвостик на борту, пошел снимать отпечатки с гостей и обслуги. Тихон отправился с ним в качестве охраны и примера, показав всем, что снимать отпечатки не больно, только грязно.

Устроившись за столом в салоне и разложив перед собой коробочку с мастикой, бумагу для откатки пальчиков и салфетки, Андрей принялся за муторное дело. Боцмана он попросил присылать пока к нему команду и прислугу, что гости с собой брали. До самих гостей добираться не хотелось. Этим-то, служивым, приказать можно, а с теми миндальничать придется.

Становилось все жарче. Андрей разделся до сорочки, отложил галстук и закатал рукава. Дамы, что оставались в салоне, следя за его работой, шушукались и томно прикрывали лица веерами. Гудела бодрая весенняя муха.

— А команда — все? — спросил он у боцмана, который выгонял из салона матросов. бурча, что им здесь находиться более не по чину. Вдохнул запах расставленных в вазы цветов и громко чихнул.

— Да все вроде, — Авдонин близоруко взглянул на список, поднеся его к самым глазам. Посмотрел еще:

— Так юнги, Кормилина-то, и нет! Эй, — он высунул голову из дверей и окликнул зычно: — Петров, Бунька, где Кормилин?

— Так не иначе Котел ему новое задание дал, шкоде мелкой! Вчера ополночь сгинул, так сказывал, палубу мыл, там внизу, где невеста через борт скинулася.

— А вы не гыгыкайте! Живо юнгу сюда!

— Палубу мыл? — заинтересовался Андрей, подходя.

Боцман пожал плечами:

— Вестимо. Если Котел приказал — делай. А то проснешься за бортом или по всему кораблю станет тебя водить бестолково, а капитан такого не прощает. Или споткнешься… Не ругайте вы уж мальца, если сделал чего не того…

Андрей нахмурил брови:

— Ругать не собираюсь, но найдите и приведите. Да хоть в каморку вашу. Вопрос у меня к нему имеется дюже серьезный.

Допрашивал Андрей парня все же не у боцмана — при проявке пленки даже случайно открывшаяся дверь может засветить все. Нашлось им местечко там, где хранились швабры и ведра. Вернее, рядом, вдвоем бы они в кладовке не уместились.

Юнга водил босой ногой по чистым половицам и молча тупился в пол. Было ему лет пятнадцать, но чудилось в опущенных плечах и в этом движении что-то знакомое. Звягинцев решительно приподнял голову Кормилина за подбородок:

— Сиротка Соня⁈ — ахнул он.

Еще начиная карьеру полицейского, участвовал Анлрей в прелюбопытнейшем деле во Властинце. Девочка пяти-семи лет, истинный ангелочек с золотыми волосами и огромными синими глазами, сказывалась сироткой и просила подаяния. Прекрасные манеры, тоненький голосок, аккуратная и приличная одежда — ей не то что в подаянии не отказывали, брали в дом, кормили, одевали, как куклу — а шустрый мальчонка, прикрывавшийся этой личиной, впускал в тот дом вора при первом удобном случае. Выносили все подчистую. «Испуганная» Соня пропадала, и гастролировала пара уже в другом месте, чуть подправляя внешность и меняя имена. Талант у мальчонки был изображать неземное создание и втираться в доверие. Во Властинце их, однако же, взяли, в чем Андрей непосредственно участвовал.

— Это не я! Я на пароходе вообще ни разу! Я не крал…

Юнга дернулся и вывернулся, а сыщик понял: не врет.

— Ты зачем палубу помыл⁈

— Котел нашептал! Он тут самый главный!

— Не капитан?

— Нет, Котел! «Обручальник»! Лоскут ваще подобрать не должны были, да Васька — он дурной, глухой… Ну, в том смысле, что магию слышать не умеет.

— А ты умеешь?

— А я умею! — пацанчик гордо выпрямился. И тут же засопел: — А вы не скажете, что я… им… мне стыдно! Я не вор, я честно тружусь теперь!

— Да чего уж, — махнул рукой Андрей. — Только вот что. Если увидишь что подозрительное или котел, — он неловко усмехнулся — снова станет шептать, ты сперва ко мне беги и докладывай, и только после исполняй, что тебе услышанная магия повелит.

— Он правда с нами говорит!

Андрей вздохнул устало. С мальчишкой-юнгой котел говорит, Марина в журнале клад увидела… Он хмыкнул, улыбнулся и пошел к капитану. Кое-что надо было обговорить с ним, пока не забылось.