— Блин, как же тут жарко! — сказала Рейчел, сидевшая на балконе.
— Кстати, здесь тебя может увидеть Лендон, — заметила я, стоя в дверях.
— Они с Уайлдером уехали на тренировку в выставочный центр.
— Откуда ты знаешь? — Я вернулась в комнату и принялась собирать учебники за прошедший триместр. Сегодня утром был наш последний экзамен, и мне даже удалось сосредоточиться на заданиях, а не на Пакстоне. Тяжелее всего пришлось на устной части английского, когда мы защищали свои курсовые и Пакстон стоял прямо передо мной и отвечал на вопросы о своем видении темы любви и искупления в «Отверженных». Казалось, что каждый его ответ адресован мне лично.
— Может быть, я заплатила Хьюго, чтобы он держал меня в курсе, — ответила Рейчел, напомнив, что я задала ей вопрос.
— Вот ты умеешь устроиться. Ты здесь всего-то три дня и уже подкупаешь сотрудников сервиса. — Я опять подошла к двери на балкон.
Она пожала плечами.
— Хочешь поговорить о Лендоне?
— Лучше я заново переломаю себе все кости, которые ломала раньше. По ощущениям, наверное, будет так же. — Она поправила солнцезащитные очки и отмахнулась от темы, как умеет отмахиваться только Рейчел. — Кстати, ты видела трейлер?
— Какой трейлер?
— Как я понимаю, они выложили на канале трейлер своего документального фильма и пытаются набрать миллион просмотров до завтрашнего выступления.
— А… — Мне не нравилось, что я наглухо выпала из круга Мятежников, но мне было необходимо личное пространство. — Нет. Я не видела трейлер. Но я обещала Пенни, что приду посмотреть тренировку. Ты, наверное, не захочешь пойти со мной?
— Не захочу. Как ты со всем этим справляешься? То есть у тебя были экзамены, и я знаю, что ты любишь прятаться за учебой, и все же…
Я присела на ее шезлонг и провела пальцем по краю своих черных шорт. Раньше я боялась выставлять ноги на солнце, потому что шрамы сильнее выделяются на фоне загара, но теперь не боюсь. Эти шрамы — такая же неотъемлемая часть меня, как веснушки на носу или цвет глаз.
— Я не знаю, — честно ответила я. — И не знаю, как об этом говорить с тобой. Ты моя лучшая подруга, но ты его бывшая, и все это так странно. Когда я думаю о вас двоих, меня реально тошнит.
Рейчел подняла солнцезащитные очки на лоб.
— Лия, я люблю тебя как сестру. Мы с Уайлдером встречались два с половиной года назад, это было давно, и если бы я составляла рейтинг всех своих отношений по важности, то наши с ним стояли бы где-то на четвертом месте, да и то лишь потому, что они привели меня к Лендону. — Рейчел поморщилась, словно даже его имя, произнесенное вслух, причиняло ей боль. — Лендона я любила… и думала, что это взаимно, особенно когда он ушел из команды Мятежников ради меня. Но это был месяц X Games, и все было слишком напряженно, так что, когда Уайлдер поставил ему ультиматум, Лендон выбрал команду. Мне казалось, моя жизнь закончилась. Для меня он был десяткой, а потом стал нулем. А что для тебя Уайлдер? По десятибалльной шкале.
— По десятибалльной — одиннадцать, — призналась я. — Хотя, наверное, так быть не должно. Этот парень не славится моногамией.
— Он проявлял интерес к другим девушкам с тех пор, как вы вместе?
— Нет. С ним я всегда себя чувствовала единственной и особенной. — Я закрыла глаза. — Но теперь я уже и не знаю: то ли и правда была для него единственной, то ли он просто пытался добиться, чтобы я оставалась на корабле до твоего приезда. Когда я думаю обо всем, что он сделал… как он все распланировал, чтобы ты поехала в этот круиз… и что, может, для него я была просто винтиком… средством для достижения цели… я задыхаюсь. В прямом смысле слова.
— Я видела, как он на тебя смотрит. Для него ты не просто винтик. Может быть, в самом начале что-то такое и было, но сейчас… Как он тебя умолял! Будь ты просто средством для достижения его цели, он бы не стал добиваться тебя теперь. Уайлдер никогда ни к кому не привязывается, никогда ни о чем не умоляет и никогда не извиняется, а с тобой все иначе. Хотя теперь ему вроде как и не нужно извиняться и умолять. Его план сработал. Я уже здесь и готова остаться.
— Ты готова остаться? Ты уверена?
Мой голос дрожал от волнения. Она уже говорила об этом, но мне нужно было убедиться.
— Да. Если ты хочешь остаться, я тоже останусь. Когда-то я позволила Лендону разрушить мне жизнь. Я не позволю ему разрушать ее снова. Если придется прятаться от него в коридорах — значит, я буду прятаться. Мне, в общем, нетрудно.
Я обняла подругу, не обращая внимания на то, что ее крем для загара испачкал мою футболку.
— Я так по тебе скучала.
— Я тоже скучала. Без тебя я совсем потерялась, а ты была на другом конце света и потерялась сама. — Рейчел рассмеялась.
— Да, но знаешь, что самое странное? Я как будто нашла себя. Благодаря Пакстону, который подталкивал меня, принимал и любил. Рейч, что мне делать?
— На этот вопрос я тебе не отвечу. Ты прекрасно справлялась сама, и, если по правде, окажись я здесь с самого начала, сделала бы все возможное, чтобы уберечь тебя от Уайлдера, и это была бы большая ошибка. Ты узнала его в сто раз ближе, чем знала я, и ты… — Она указала на мои голые ноги. — С ним ты просто преобразилась, и это прекрасно. Я-то переживала, как ты тут без меня, а теперь рада, что все получилось именно так.
— Я тоже рада, — сказала я. — Я просто не знаю, смогу ли ему доверять.
— Тут тебе надо решать самой. Никто другой — даже Уайлдер — не сделает за тебя этот выбор. Но мы обе знаем, как редко случается настоящая любовь, и если у вас все действительно по-настоящему, то боритесь за свои чувства. А во всем остальном разбирайтесь по ходу дела.
— Не глядя, куда это нас приведет? И что будет, когда закончится круиз?
Рейчел улыбнулась:
— Мне кажется, для начала оно приведет к тебе в комнату, а потом на тренировку в выставочном центре. А дальше все зависит только от тебя.
— Ко мне в комнату?
Подруга улыбнулась, пожала плечами и запрокинула голову, подставляя лицо солнцу.
Я вошла к себе в спальню и обнаружила на кровати сверток из красной папиросной бумаги с открыткой в красном конверте, лежавшей сверху. Явно от Пакстона. С толстым намеком.
Мои руки дрожали, когда я открывала конверт. На открытке была фотография одного из песчаных пляжей на Миконосе. У меня защипало глаза. На обороте Пакстон написал:
Вот мое самое главное. Ты говорила, что хочешь прикоснуться к любви, и ты к ней прикоснулась. Прикасаешься к ней с каждым вдохом и выдохом. Я знаю, что я все испортил. Я знаю, ты думаешь, что мне нельзя доверять. Но ты сама говорила, что хочешь понять, сможешь ли отпустить прошлое и позволить кому-то тебя полюбить… Отпусти прошлое, Лия, потому что я уже тебя полюбил. И люблю.
Я отложила открытку и развернула оберточную бумагу. Внутри была фотография в рамке. Наша с ним фотография с Миконоса. Когда Пакстон успел ее распечатать?
Я провела пальцем по нашим фигурам на снимке, и у меня перехватило дыхание. Не только от выражения моего собственного лица, но и от лица Пакстона: от безграничной преданности в его взгляде, когда он держал меня над головой. Такой взгляд невозможно подделать, ведь правда?
Или все же возможно?
Мне так хотелось ответить «нет». Каждая клеточка моего тела кричала, что у нас с Паксом все по-настоящему, что наша любовь — искренняя и подлинная. Но вдруг все же нет? Вдруг я выставляю себя дурой, которая цепляется за глупые фантазии, в то время как надо бежать без оглядки и разорвать все отношения с Пакстоном? Неужели я не усвоила жестокий урок, который мне преподала гибель Брайана, и продолжаю держаться за то, от чего надо спасаться, пока оно не сокрушило меня окончательно?
Но что, если я продолжаю цепляться именно за свой страх и мне надо бежать не от Пакстона, а к нему?
Я закрыла за собой дверь и посмотрела на часы. Тренировка еще продолжалась — можно успеть к окончанию. Я собралась бы быстрее, но решила все-таки переодеться в льняные брюки и легкую рубашку, чтобы не выделяться среди местных жителей.
Дверь каюты Пакстона открылась, и мое сердце на миг замерло, хотя я точно знала, что на корабле его нет. В коридор вышел Малыш Джон, растерянно огляделся и увидел меня.
— О, слава богу, Лия. Ты поедешь в выставочный центр?
— Да, я обещала Пенни заехать на тренировку.
— Хорошо. У Бунтарки сломался мотоцикл, и она жутко психует. Пакстон тоже весь дерганый и орет по любому поводу. Ты его успокоишь.
Я бы не стала на это рассчитывать.
— Ты сейчас едешь туда?
Он кивнул:
— Ага. Как только найду розовую бандану Бунтарки. Она говорит, это ее талисман на удачу, но у нее в комнате я ее не нашел.
— Она не сказала, где лежит бандана? — спросила я.
У нас в каюте я ее тоже не видела.
— В фиолетовом рюкзаке. — Малыш Джон вопросительно посмотрел на меня.
К счастью, я поняла, о чем речь.
— Это рюкзак Брук. Наверняка он у нее в каюте. У тебя есть ключ?
Он кивнул, вытащил ключ из кармана и открыл дверь.
— Поможешь мне?
— Да, конечно.
Я шагнула через порог следом за Джоном. Каюта Брук была меньше моей, но очень уютной. Я проверила шкаф в коридоре, спальню и гостиную, потом вернулась в спальню и заглянула под кровать.
— Есть! — сказала я, вытаскивая рюкзак. Он зацепился за нижний каркас кровати, и, когда я его дернула, что-то упало на пол. Черт, надеюсь, я не сломала кровать!
Это был сложенный листок бумаги, и я бросила его на застеленную покрывалом постель. Поставила рядом рюкзак, открыла и сразу нашла розовую бандану, которую так любила Пенни. Когда я застегивала рюкзак, чувствуя себя настоящим гениальным сыщиком, мое внимание привлекла печать на листе, выпавшем из-под каркаса кровати.
Это явно был какой-то официальный документ, но почему он хранился в таком странном месте? Впрочем, это не мое дело. Я вернула рюкзак под кровать и уже собралась уходить, но тут мои моральные принципы пошатнулись… а затем и вовсе упали. Я взяла листок в руки и развернула.
Какого хрена?
Это было разрешение на фото- и видеосъемку на Мадагаскаре.
Брук! Не может быть. Просто не может быть.
У меня по спине пробежал холодок. Именно Брук помогала администрировать сайт, когда его взломали. У нее был неограниченный доступ к снаряжению Пакстона и к его сейфу. Это она столкнула меня с рампы на корабле, и в Марокко…
Черт, черт, черт! Я слышала ее голос, но, когда меня столкнули с обрыва, внизу у воды стоял только Малыш Джон. В той неразберихе Брук могла крикнуть откуда угодно, я бы все равно не заметила.
Но зачем ей все это делать, если ее родная сестра тоже из Мятежников?
Скользнув взглядом по тумбочке у кровати, я увидела фотографию в рамке. На снимке высокий красивый блондин одной рукой обнимал Брук, а другой придерживал мотоцикл. Ник.
Я не знала всего, но выяснила достаточно.
Я вылетела из спальни, сжимая в руках бандану и разрешение на съемку.
— Где Брук? — спросила я у Малыша Джона, чуть не сбив его с ног в коридоре.
— На тренировке, с Пенни. А что?
— Нам надо туда, и как можно скорее! — крикнула я и помчалась к лифту. — Ты быстро водишь машину?
— Я из Мятежников, — ответил он, словно этого было достаточно. Впрочем, этого было достаточно. — Но Уайлдер дал нам всем четкое указание не лихачить, если в машине сидишь ты.
Кто бы сомневался!
Я нажала на кнопку вызова лифта.
— Забудь, что говорил Пакстон. Нам надо добраться до центра как можно быстрее.
— Лия, что происходит?
— Я знаю, кто саботирует трюки.
Я закрыла глаза и вцепилась в дверную ручку, когда Малыш Джон вписался в очередной поворот, почти не сбавляя скорость.
— Только смотри, чтобы нас не арестовали за нарушение правил дорожного движения. У нашей компании не лучшая репутация среди иностранных властей.
Малыш Джон кивнул, не сводя взгляда с дороги и лавируя между машинами с легкостью профессионального каскадера… которым, собственно, он и был. Но меня все равно чуть подташнивало от такой скорости, и мое сердце сжималось от страха.
— Мы как будто снимаемся в боевике, в сцене погони, — сказал он, когда мы пролетели на красный свет.
— Жутковато, — сдавленно отозвалась я.
— Зато эффективно.
Наконец мы заехали на стоянку у выставочно-спортивного комплекса — огромного здания — и выскочили из машины еще до того, как Джон окончательно заглушил двигатель.
— Черт, надо было остановиться поближе к спортивной арене.
— Разыщи Пакстона, — велела я. — Вызови по внутренней связи или как-то еще. А я найду Брук.
Он кивнул, и мы разошлись в разные стороны. Я помчалась мимо торговых павильонов к входу на спортивную арену. Весь пол был покрыт толстым слоем земли, рампа Пакстона с трамплином располагалась в самом центре площадки, рядом стояло несколько рамп поменьше, а по периметру проходила каскадерская трасса. Я разглядела мотоцикл Пакстона с ярко-синими полосами, который стоял на малом трамплине. Хорошо. Значит, Малышу Джону будет несложно его разыскать.
На арене собралась вся команда, шум был оглушительный: двигатели мотоциклов ревели на полном ходу. Я оглядела трибуны в поисках кого-то из первых Мятежников.
Охрана комплекса хорошо выполняла свою работу. На трибунах почти никого, но Брук тоже не было видно.
Мое внимание привлекла белая вспышка, и я подняла взгляд на огромный кубический монитор, висевший над центром арены.
— Черт, — прошептала я, увидев Брук, которая стояла на узком подвесном мостике и держала руки на тросах, к которым был прикреплен монитор. Что бы она ни замыслила, это было нехорошо. Очень нехорошо.
— Брук! — крикнула я, но вокруг было слишком шумно.
Пакстон тоже меня не услышал, но Малыш Джон должен был появиться с минуты на минуту. Мне просто нужно отвлечь Брук. Я нашла, где начинался подвесной мостик, и помчалась туда. Два лестничных пролета, небольшая площадка и вертикальная лестница типа шведской стенки, ведущая на самый верх. Я резко остановилась.
Вертикальная лестница.
Ты сможешь, я знаю. Медленно перебирая руками и представляя себе лицо Пакса, чтобы не так сильно бояться, я принялась подниматься по страшной лестнице, шажок за шажком. Я в жизни не думала, что когда-нибудь по собственной воле вскарабкаюсь на такую высоту. Наконец лестница закончилась, и я вышла на мостик.
— Не смотри вниз, — прошептала я себе, не сводя взгляда с Брук, которая лежала на животе, запустив руки под узкий мостик. Она возилась с одним из гигантских прожекторов, подвешенных снизу, но, если судить по тому, как закачался настил у меня под ногами, Брук ослабила и подвесы моста.
Эта качка предупредила ее о моем появлении. Брук резко повернулась ко мне, и у нее на лице промелькнуло совершенно безумное выражение, которого я никогда раньше не видела.
— Уходи! — крикнула она. — Я не хочу, чтобы ты пострадала, Лия.
Брук уже почти отсоединила прожектор, который, насколько мне было видно, теперь держался на одном шурупе. Черт!
— Не знаю, что ты задумала, Брук, но не надо. Пожалуйста. Кто-то может погибнуть.
Она медленно встала и вцепилась в перила.
— И пусть! Так ему и надо! Из-за гребаного трюка Ник стал инвалидом! Кто-то должен за это ответить! А они снимают свой фильм. Фильм! Ник на всю жизнь прикован к инвалидному креслу, он раздавлен настолько, что не хочет видеть даже меня, а они тут спокойно занимаются тем, что он так любил. Пакстон не должен был стать первым, кто выполнит этот трюк. Это не его трюк, а Ника, а теперь о нем просто забыли! Они все забыли!
— Да, может, именно так и кажется со стороны. — Я сделала еще один шаг по качающемуся настилу. — Что ты собираешься сделать? Обрушить весь мостик? У тебя как с головой? Там, внизу, твоя сестра!
Брук на секунду замялась и глянула вниз.
— Пенни там нет. Я испортила ее мотоцикл. Она ремонтирует его в мастерской. Я скорее умру, чем причиню вред сестре. И я не хочу причинять вред тебе.
— И поэтому ты столкнула меня со скалы в Марокко? — Опустив взгляд, я увидела, что Пакстон по-прежнему на трассе, и мысленно прокляла Малыша Джона. Где он застрял? Я не знала, долго ли еще смогу отвлекать Брук, прежде чем она сбросит меня с мостика.
— Да, получилось совсем некрасиво, — призналась та. — Но оператор ушел, и ты осталась одна. Я думала, ты прыгнешь и упадешь в воду. Я надеялась, что ты испугаешься и Пакс откажется от этой идеи с фильмом. Или ты просто уедешь, и он провалит экзамены. Я не хотела тебе навредить.
— Я могла умереть!
Мой разум сбоил, пытаясь сопоставить разгневанную женщину передо мной с той подругой, которую я обрела в первый день на борту.
— Но ты же не умерла. Хотя можешь и умереть, если останешься здесь. Уходи! — Она слегка подпрыгнула на месте, и металлический мостик заскрипел и просел еще на несколько сантиметров.
— Я не дам тебе причинить зло Пакстону или кому-то еще, — сказала я, вцепившись в перила.
— Они должны понять, что их дурацкие трюки ломают жизни. Они сломали жизнь Ника, и мою тоже! А им все равно! Они продолжают как ни в чем не бывало. Это несправедливо! Кто-то должен их остановить!
Я с такой силой сжимала перила, что у меня побелели костяшки пальцев.
— Давай спустимся, Брук. Поговорим внизу.
Она покачала головой:
— Я уже не могу отступить. Особенно теперь, когда ты все знаешь. С другой стороны, можно свалить все на тебя. До твоего появления на корабле ничего плохого не происходило.
Брук снова подпрыгнула, и мостик накренился еще сильнее. Я глянула вниз и увидела Пакстона на старте у главной рампы. Прямо под нами. Именно этого Брук и ждала.
— Не надо, — сказала я.
— Как раз-таки надо. — Она посмотрела на Пакстона и снова перевела взгляд на меня. — Похоже, он тебя любит. Пусть даже сначала ты была лишь инструментом, чтобы заманить в круиз Рейчел.
Я изумленно уставилась на нее.
— Не делай такое удивленное лицо. Конечно, я знала. Знала с тех пор, как Пенни навела о вас справки, когда вы обе подали заявки на участие в программе. Поэтому я и выкрала ту фотографию перед отъездом из Лос-Анджелеса. Лендон — единственный, кто не в курсе. Что довольно логично, если учесть, что только Пакстон не заметил, как Рейчел трахалась с Лендоном у него за спиной. Обидно меняться ролями, скажи?
— И ты подбросила фотографию в его документы, чтобы я ее нашла?
Продолжай заговаривать ей зубы. Продолжай отвлекать. Он еще не начал.
На самом деле Пакстона вообще не было на рампе. Я с облегчением вздохнула.
— Не радуйся раньше времени, он просто чуть сдал назад, чтобы набрать скорость для полета с трамплина. Это будет эпичный прыжок, — сказала Брук со злорадной гримасой, совсем не похожей на ее обычную улыбку. Она сходила с ума у меня на глазах, в прямом смысле слова сходила с ума, и, если я не смогу ее остановить, кто-нибудь пострадает… или умрет. — Тот самый трюк, который должен был выполнить Ник. Но Пакстону нужно все для себя. Все и сразу. Трюки, девушки… даже ты. Мне было больно смотреть, как ты влюбляешься в Пакса, ведь я знала, что он просто тебя использует. Ты мне очень нравишься, и я думала, ты будешь умнее и мне не придется впутывать в это дело тебя, но потом я увидела, как сильно он тебя хочет, как сильно ты ему нужна, и поняла: ты — ключ ко всему. Если ты пострадаешь или выйдешь из программы, фильма не будет. Все разъедутся по домам, и на этом все и закончится. После Мадагаскара я думала, что если ты найдешь ту фотографию, то бросишь Пакстона гнить в тюрьме. Фильм отменяется. Миссия выполнена, и никто не пострадал… кроме Ника, но им всем плевать. Но нет, ты позвонила Брендону. Бросилась спасать парня, который манипулировал тобой ради твоей же лучшей подруги. Где твоя гордость?
Я услышала рев мотора, увидела, как мотоцикл вылетел из стартового тоннеля. Когда он почти поднялся на трамплин, Брук подпрыгнула изо всех сил и помчалась в мою сторону по рушащемуся настилу. Я попыталась ее схватить, когда она пробегала мимо, но она оттолкнула меня, и я упала вместе с подвесным мостиком, который превратился в гигантскую горку. Прожектор вырвался из креплений, а потом мостик ушел у меня из-под ног и повис под углом в девяносто градусов, но в последний момент мне удалось ухватиться за опорную балку.
— Пакстон! — крикнула я. Прожектор с грохотом приземлился на посадочную площадку прямо перед его мотоциклом. Переднее колесо ударилось о неожиданную преграду, мотоцикл перевернулся, Пакстона выбило из седла, и он свалился с земляной насыпи высотой около шести метров.
— Нет! — Почти нечеловеческий крик вырвался из моего горла, когда я увидела, как его нога выгнулась под неестественным углом. Все моторы внезапно затихли, и к Паксу со всех сторон бросились люди. — Пакстон!
— Я здесь, малышка, — отозвался он откуда-то сверху. — Держись!
Я подняла голову и увидела, что он стоит на уцелевшем отрезке упавшего мостика, а не лежит на земле переломанной грудой костей.
— Пакс.
Он живой. С ним все в порядке.
Мои пальцы соскользнули на полсантиметра, но и этого хватило, чтобы мое сердце забилось в панике.
— Нет! — крикнула Брук. — Неужели все зря?! Это твой мотоцикл! Ты должен был быть на нем!
— Да, только на нем была Пенни! — Пакстон схватил ее за руки и удержал на платформе.
— Нет! — взвыла Брук. — Пенни!
Мне хотелось посмотреть вниз, но я боялась лишний раз пошевелиться. Я и так-то едва держалась. Пусть с ней все будет в порядке. Боже, пожалуйста! Пусть все будет в порядке!
Раздался скрип металла, и Пакстон свесился с мостика надо мной.
— Брук? — спросила я.
— Я передал ее службе охраны, — спокойно ответил он, опускаясь ко мне. Вернее, его опустил Малыш Джон, держа за ноги. — Огонек, на этот раз я попрошу тебя держаться крепче.
— Я стараюсь, — пробормотала я. — С Пенни все будет хорошо?
— Надеюсь. Просто держись. — Он обхватил меня за запястья. — А теперь отпускай. Я тебя держу.
Мы встретились взглядами, и я знала: если он меня не удержит, я разобьюсь насмерть. Не раздумывая ни секунды, я отпустила перила, доверив Пакстону свою жизнь.
— Поднимай! — крикнул он Джону, и мы начали подниматься. Металл дребезжал и скрипел, уцелевший отрезок настила опасно шатался. Мне хотелось закрыть глаза в ожидании неизбежного падения, но я не сводила взгляда с Пакстона.
— Быстрее! — крикнул кто-то внизу.
Мы с Пакстоном выбрались на платформу, и, как только он усадил меня на пол и заключил в крепкие, надежные объятия, последняя опора поддалась и мостик рухнул на теперь уже пустую рампу под нами.
Я чуть не погибла. Но все обошлось.
— Как она там? — крикнул Пакстон, обращаясь к кому-то внизу.
Прижавшись щекой к груди Пакстона, я слушала биение его сердца и пыталась подстроить свой собственный пульс под его ровный, размеренный ритм. Несмотря на невероятную храбрость, проявленную мной сегодня, в объятиях Пакстона я вся ослабела, словно мой организм вмиг лишился адреналина, энергии, всего, что держало меня на том мостике.
Лендон склонился над Пенни и начал аккуратно ее ощупывать.
— Лендон! — крикнул Пакстон, но не выпустил меня из объятий, не помчался вниз.
Лендон вскинул руку с поднятым указательным пальцем: мол, погоди.
— Она дышит! Дай нам пару секунд!
Я едва ли не физически ощущала, как Пакстона разрывает на части: потребность быть рядом с друзьями против потребности остаться со мной.
— Иди к ним, — прошептала я.
— Нет, мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке. — Он положил подбородок мне на макушку. — Боже, я увидел тебя наверху и не знал, успею ли вовремя к тебе подняться… Мне никогда в жизни не было так страшно.
— Мне тоже, — призналась я. — Спасибо, что пришел за мной.
— Боже, Лия. — Он чуть отстранился, приподнял мою голову и посмотрел мне в глаза. — Как я мог не прийти? Я сделаю все что угодно, лишь бы с тобой ничего не случилось.
Теперь мое сердце снова забилось как сумасшедшее.
— Пакс! — крикнул Лендон. — Кажется, с ней все в порядке! Только сломана нога!
Мы оба с облегчением вздохнули.
— Как ты сама? — спросил Пакстон.
— Давай спустимся к ним, — ответила я.
— Это должен быть ты! — крикнула Брук с дальнего края платформы, где ее держали два сотрудника службы охраны. — Она должна была быть в мастерской, чинить свой мотоцикл!
— Она взяла мой мотоцикл, предательница! Ты чуть ее не убила! — возмущенно воскликнул Пакстон. — Ты чуть не убила Лию, портила нам снаряжение, добилась того, чтобы меня посадили в тюрьму. Я знаю, что тебе пришлось нелегко, Брук, но она же твоя сестра! Мы семья!
— Это должен быть ты! Как ты мог его бросить? Как ты мог забрать его трюк? Он столько готовился, а ты использовал его наработки, просто перешагнул через него и забыл о нем после всего, что ты с ним сделал!
Пакстон помог мне подняться и взял меня за руку.
— Я о нем не забыл. Он по-прежнему с нами и помогает нам с трюками.
Брук замерла и быстро заморгала, пытаясь осмыслить услышанное. Ее взгляд был уже не таким сумасшедшим, как еще две секунды назад.
— Что?
— Он спроектировал этот трамплин, Брук. Он спроектировал эту рампу. Кто, по-твоему, распланировал зону посадки на Мадагаскаре? Кто помог сделать раскладку аттракционов в Барселоне?
— Я тебе не верю, — сказала она, но в ее взгляде мелькнула паника.
— Тогда спроси у него сама, — ответил Пакстон и указал на арену, где на стартовой площадке каскадерской трассы сидел молодой человек в инвалидной коляске и смотрел на нас снизу вверх.
— Ник, — выдохнула Брук.
Он посмотрел на нее, покачал головой и отвернулся.
— Уведите ее, — велел Пакстон охранникам.
Мы все спустились с платформы, и мы с Пакстоном сразу же бросились к Пенни. Пакс по-прежнему держал меня за руку. Когда мы добрались до нижнего яруса на арене, мои легкие горели огнем, а на Пенни уже надели шейный бандаж и уложили ее на носилки.
— Мне нужно остаться и разобраться с администрацией арены, а еще — ехать с Пенни, — сказал Пакстон и провел свободной рукой по волосам.
— Ты поезжай с Пенни, а я останусь и разберусь, — сказал Ник, подъезжая к нам сзади.
Он был просто невероятно красив: густые светлые кудрявые волосы, яркие голубые глаза и губы, как у Пола Уокера.
— Ты, как я понимаю, Лия. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, но я рад познакомиться с девушкой, которая укротила Уайлдера.
— Я тоже рада с тобой познакомиться, Ник. Я слышала о тебе много хорошего.
— И все это неправда, — улыбнулся он. — Я серьезно, Пакс. Бери Лендона, и поезжайте в больницу. Я справлюсь сам.
— Я тоже останусь, — сказала я Пакстону, когда врачи скорой помощи подхватили носилки и понесли Пенни к машине. — Мы вдвоем обо всем позаботимся.
Пакстон кивнул, потом притянул меня к себе и крепко поцеловал.
— Я думал, что чуть тебя не потерял.
— Так и было, — ответила я, и мы оба знали: я имела в виду нечто большее, чем то, что сейчас произошло.
— Я люблю тебя, Лия. И если ты скажешь, чтобы я перестал выполнять экстремальные трюки, перестал снимать фильм, перестал… что угодно, я готов бросить все ради тебя. Без тебя моя жизнь пуста. Я сам весь пустой.
Я нежно поцеловала его в уголок рта.
— Я тоже тебя люблю. А теперь иди.
— Значит ли это?..
— Это значит, что позже мы поговорим. Поезжай с Пенни и держи меня в курсе.
— Я знаю, чего тебе стоило доверить мне свою жизнь там, наверху. И теперь я прошу доверить мне свое сердце.
— Я знаю, — прошептала я. Но мне требовалось чуть больше времени, чтобы мой разум наконец осознал то, что уже знали сердце, тело и душа: я всегда буду принадлежать Пакстону.
Он поцеловал меня на прощание и помчался к машине скорой помощи, стоявшей у выезда на арену. Там же стояла и полицейская машина, куда охранники усадили Брук, которая не сводила глаз с Ника.
— Мне очень жаль, — сказала я ему.
У меня не укладывалось в голове, что во всем виновата Брук. Брук, которая была такой милой, пыталась со мной подружиться и одновременно строила козни против Пакстона. Но я знала, что мои чувства — ничто по сравнению с чувствами Ника.
— Мне тоже, — ответил он, и его взгляд был полон боли от безвозвратной потери, горечь которой я не могла даже вообразить. — Мне тоже.