— Привет, это Рейчел. Если я не отвечаю, значит, не слышу звонок или просто не хочу ни с кем разговаривать. Оставьте сообщение, и я обязательно перезвоню.
Я сбросила вызов и тихо выругалась.
Почему все не может быть как в кино, где подруга главной героини всегда сразу же отвечает на телефонный звонок и помогает ей пережить трудный эмоциональный момент? Где она говорит, что все, о чем я сегодня узнала, — неправда, что она никогда не была с Пакстоном, что где-то в мире есть ее злая близняшка с точно такой же татуировкой. Где Пакстон сблизился со мной вовсе не для того, чтобы подобраться к моей лучшей подруге. Где я и правда главная героиня, а не вспомогательный второстепенный персонаж.
Реальная жизнь — жесть и мрак.
Я оглядела свою спальню, сложенные на полу сумки с вещами. Я прожила в каюте Пакстона всего пару недель, но этого хватило, чтобы прежняя спальня теперь ощущалась чужой, хотя формально это была моя спальня в моей каюте. Но у меня было чувство, что у меня уже нет ничего своего. Даже сердце в моей груди уже не мое.
Взгляд упал на часы.
Двадцать минут до отплытия «Афины». Все остальные ждали возвращения Пакстона на причале у трапа, но я не могла выйти из комнаты, не видела ничего дальше этой двери, не мыслила дальше этого вздоха, дальше следующего удара сердца.
Желудок сжимался спазмами тошноты, но эти спазмы хотя бы держали меня в реальности. К тому же боль, отдававшаяся в мозгу, была ничто по сравнению с той агонией, в которой корчилась моя душа. Мне отчаянно хотелось увидеть Пакстона и в то же время хотелось его убить за то, что он со мной сделал, — за его ложь.
Неужели он думал о ней, когда прикасался ко мне? Мое сердце болело, горло сжималось от слез, которые я изо всех сил пыталась сдержать.
Я свернулась калачиком на кровати, подтянула колени к груди, обняла их, пытаясь в прямом смысле слова удержать себя в руках, и начала считать вдохи, почти заставляя себя дышать.
Я прошла такой путь и вдруг оказалась на том же месте, где была два года назад, когда приходилось бороться за то, чтобы пережить следующую минуту. Я отчаянно горевала, когда погиб Брайан, но нынешняя сердечная боль ощущалась гораздо острее, словно каждый нерв в моем теле был оголен и изрезан на мелкие кусочки. В конце концов, Брайан меня не бросал. Не собирался бросать. Пакстон с самого начала знал, чем все закончится. Как он сам все закончит.
И если быть честной с собой до конца, то, как я любила Брайана в свои восемнадцать лет, не шло ни в какое сравнение с моими чувствами к Паксу, которому я принадлежала всем сердцем.
Да, именно так. Раньше принадлежала. В прошедшем времени.
Теперь уже в прошедшем времени.
Когда прозвучали гудки и корабль отошел от причала, в мою комнату постучали. Я прижала подушку к груди и босиком подошла к двери.
— Кто там?
— Лия, пожалуйста, впусти меня. — Из-за двери донесся голос Пакстона, и я прислонилась к стене, борясь с желанием сразу же открыть дверь. После всего, что он сделал… Я не хочу его видеть. Особенно понимая, что я по-прежнему его люблю, как последняя идиотка. Хотя почему «как»? Я и есть идиотка.
— Уходи, — сказала я.
— Нет. И если ты не позволишь мне объясниться, я буду сидеть здесь всю ночь. Буду петь дурным голосом слезливые баллады восьмидесятых и кричать твое имя, пока не придет капитан и не сделает выговор нам обоим.
— Мне все равно, — солгала я. Будет очень неловко, если он исполнит свою угрозу, не говоря уже о том, что Бобби наверняка не упустит возможности снять это представление на камеру и мою сердечную боль увидит весь мир.
— Ты врешь.
Черт!
Я отперла дверь и подергала ручку, давая Пакстону понять, что он может войти. Потом сделала глубокий вдох и попыталась найти в себе ту силу воли, которая два года назад удержала меня на отвесной стене каньона. Которая помогла мне преодолеть страх высоты и спрыгнуть со скалы в воду, что спасло мне жизнь несколько недель назад.
Я прошла в гостиную, зная, что Пакстон последует за мной. Я достала из холодильника бутылку водки, которую оставила Пенни, налила себе рюмку и выпила залпом, надеясь, что крепкий холодный напиток хоть чуть-чуть заморозит кровоточащие раны на сердце.
Собравшись с духом, я обернулась к Пакстону и ахнула при виде его разбитого лица.
— Как ты? — спросила я, ненавидя себя за то, что невольно им залюбовалась. Он был просто невероятно красив, даже с рассеченной кожей и багровым синяком на скуле.
Пакстон прикоснулся к опухшей щеке.
— В норме. Уже был у врача. Никаких переломов. Только ссадины и ушибы.
— Это правда? Рейчел? Вы с ней?.. — выпалила я, не заботясь о словесном изяществе. В общем, и так все понятно.
Он провел языком по разбитой губе и отвернулся.
— Да.
Крошечный лучик надежды, еще теплившийся в душе, тут же погас.
— Все, что ты сделал… моя стипендия, мое участие в программе «Учись и работай», каюта люкс рядом с твоей… это все для того, чтобы Рейчел поехала в круиз?
— Да, — прошептал он с болью в глазах.
С болью, на которую у него не было права.
— Рейчел для тебя главное, — сказала я, вспомнив надпись на той фотографии.
— Когда-то — да, но теперь уже нет. — Пакстон шагнул ближе ко мне.
Я отступила и встала так, чтобы между нами оказался диван.
— Объясни. — Мой голос был таким же бесцветным и омертвевшим, как все во мне.
— Сначала все было для того, чтобы Рейчел поехала в этот круиз. Все, что ты перечислила, и даже больше.
— Вот урод!
Что могло означать «даже больше»?
— Ты всегда знала, что я такой, — сказал Пакстон и провел рукой по волосам. — Черт, все идет совершенно не так, как было задумано.
Я скрестила руки на груди.
— А как было задумано?
Ты собирался разбить мне сердце? Играть со мной, пока не сумеешь вернуть Рейчел?
— Да, я использовал тебя, чтобы заполучить на корабль Рейчел, но не для себя, честное слово.
Я рассмеялась, и это был нехороший, злой смех.
— Охотно верю.
— Это правда.
Я с такой силой сжала кулаки, что ногти впились мне в ладони. Слово «правда» в его исполнении казалось насмешкой. Боже, какой же я была дурой! Как восторженная старшеклассница, ослепленная первой любовью.
— На этом снимке ты просто целуешься с ней, вот и все.
— Во-первых, я понятия не имею, как этот снимок оказался у меня в сейфе. Я не видел его с тех пор, как два года назад оторвал половину с Лендоном и убрал фотографию в коробку под кроватью. Тот, кто подложил снимок к моим документам, явно знает, где я храню личные вещи дома, и знает, как открыть мой сейф.
— С Лендоном?
Что за хрень?
— Да. С Лендоном. Это он влюбился в мою девушку и спал с ней у меня за спиной, пока я пытался ухаживать за ней со всем уважением и держать себя в руках.
— Лендон, — тупо повторила я, пытаясь осмыслить услышанное. — Я думала, это был Ник.
— Ник? Ник никогда бы так не поступил. Он обожал Брук, я думал, на сегодняшний день у них будет уже трое детей. Это Лендон. Я написал на том снимке «Помни о главном», чтобы показать его Лендону, который тоже был на фотографии. Стоял рядом с нами и смотрел на Рейчел, как влюбленный щенок. Вот тогда-то мне все стало ясно. Ни один парень не смотрит такими глазами на девушку своего лучшего друга. Лендон признался, что они вместе с весны. Типа «мы не хотели сделать тебе больно» и «мы не хотели раскола команды, но мы любим друг друга». — Пакстон невесело рассмеялся. — Ничего так любовь, когда ты целуешься со своим парнем и одновременно спишь с его лучшим другом. Если это любовь, мне такого не надо.
— Ясно, — сказала я, просто чтобы заполнить паузу. Потому что не знала, что можно на это ответить. Ему не нужна моя любовь? Или любовь вообще? — А что значит «Помни о главном»?
— Я пытался напомнить Лендону, что для нас самое главное. Мятежники. Наша команда. Ради чего мы так упорно трудились… и что он готов был разрушить. А потом я принял одно из худших решений за всю свою жизнь. Я поставил ему ультиматум. Либо она, либо мы.
— Ты за нее не боролся? — спросила я.
Будет ли он бороться за меня? И точно ли мне этого хочется?
— Я ее не любил. Тогда мне казалось, что да, но теперь я понимаю, что нет. Сначала Лендон выбрал ее. Ушел из команды. Я разорвал фотографию, выкинул часть с другом, а сам снимок убрал в коробку под кроватью. Как напоминание, что делает с нами любовь: разрушает все самое дорогое, заставляет тебя отказаться от самых близких на свете людей из-за временного гормонального всплеска, который неизбежно сойдет на нет. По крайней мере, так я считал тогда. Когда Лендон ушел из команды, когда он меня предал… предал всех нас… это было так больно. Да, Рейчел тоже причинила мне боль, но Лендон просто убил. Он разрушил все, чем я жил.
— Ты хотел, чтобы он доказал свою дружбу и преданность, а он выбрал Рейчел, — догадалась я, вспомнив наш разговор о качествах, которые мы больше всего ценим в людях, нам небезразличных. Тогда Пакстон сказал, что он больше всего ценит верность друзьям.
Пакстон кивнул:
— Но он не смог жить без команды и уже через месяц пришел ко мне, умолял передумать и не ставить его перед выбором, но я был слишком зол и, наверное, слишком глуп. В итоге мое самолюбие победило, и Лендон потерял единственную девушку, которую по-настоящему любил. С того дня я расплачиваюсь за свое идиотское упрямство, наблюдая, как Лендон трахает все, что движется, и ни к кому не привязывается душой. Я вижу, как в нем умирает свет. И это только моя вина.
— Это его вина, — возразила я. — Он мог бы выбрать Рейчел.
Точно так же, как ты мог бы выбрать меня. Боже, даже когда я была совершенно разбита, я все равно искала для него оправдания.
— Теперь я хочу дать ему выбор. Вернее, не так. Ему не нужно ничего выбирать. Необязательно уходить из команды, чтобы быть с ней. Собственно, для того-то все и затевалось: заманить Рейчел в круиз и дать Лендону шанс восстановить их отношения. Да, я использовал тебя, и это непростительно, но у меня были самые лучшие намерения.
— Ну, ты должен знать поговорку: благими намерениями вымощена дорога в ад. Значит, все затевалось для Лендона и для Рейчел, как ты говоришь? Но ты все равно лгал мне каждый день, каждую секунду с тех пор, как мы встретились. Поэтому ты со мной сблизился, да? Чтобы я точно осталась на корабле, пока не появится Рейчел? Чтобы я была счастлива и довольна? Я хоть чуть-чуть тебе небезразлична? Потому что я чувствую себя пешкой в чужой игре, а ты, получается, просто передвигаешь фигуры по шахматной доске, словно мы не настоящие люди с настоящими чувствами.
— Конечно, ты мне небезразлична! — Пакстон нахмурился. — Все сложно.
— А по-моему, все очень просто. Спать со мной — тоже часть твоей шахматной партии? Заставить меня влюбиться в тебя без памяти, чтобы Рейчел согласилась остаться на корабле? Хотя бы ради меня, когда станет понятно, что я не хочу расставаться с тобой? Когда она поймет, что ей некуда деться с круизного лайнера, на котором она плывет с парнем, разбившим ей сердце и растоптавшим чувства до такой степени, что ей больно даже произнести его имя? — Мысли вихрем неслись у меня в голове. — Она говорила, что бывший ее уничтожил, бросил и ушел, даже не оглянувшись, а Рейчел не умеет прощать. Она в жизни бы не согласилась участвовать в этой программе, если бы знала, что здесь будет он… что здесь будешь ты.
— Я понимаю.
— Ты не понимаешь, Пакстон! — воскликнул я, и у меня на глаза навернулись слезы. — Ты не просто использовал меня, ты манипулировал мной, чтобы добраться до Рейчел. Она моя лучшая подруга!
— А Лендон — мой лучший друг. — Пакстон шумно втянул в себя воздух. — Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что еще не встречал такой красотки. Потом я узнал тебя ближе и понял, что ты… это ты и что мне не стоит к тебе прикасаться, потому что с тобой все должно быть серьезно. По-настоящему. Да, сначала я хотел, чтобы ты нас поняла и прониклась, чтобы тебе было с нами приятно и интересно, чтобы ты не сбежала, когда Рейчел не смогла приехать сразу, и я надеялся, что тебе понравится наша компания и именно ты убедишь подругу остаться, когда она все же приедет. Но я не думал, что ты окажешься такой. Ты покорила меня с той минуты, когда согласилась спуститься со мной на зиплайне. Может, даже раньше.
— Это неважно. — Я покачала головой. — Теперь уже нет. Как мне тебе верить? Ты так долго врал.
— Нет, — сказал он, обходя диван. — Мои чувства к тебе искренни. Я не врал, когда к тебе прикасался. Клянусь Богом, все это правда. Все это по-настоящему… Может быть, даже слишком по-настоящему.
— И что мне со всем этим делать? — спросила я, отступая, когда он подошел ко мне слишком близко. — Ты всерьез продвигаешь тему «все началось как игра, а потом я к тебе воспылал»?
— Это была не игра, честное слово. Да, я хотел, чтобы ты была счастлива и довольна, — сначала потому, что мне было нужно, чтобы Рейчел приехала на корабль, а потом потому, что мне нравится видеть, как ты улыбаешься. Сначала я хотел, чтобы ты была рядом, чтобы ты прониклась мной, моими оценками, командой… а потом потому, что я просто не хотел тебя отпускать. Хотел быть с тобой. Я не знаю, что ты решишь. Могу только сказать, на что надеюсь. Я надеюсь, ты простишь меня. Надеюсь, посмотришь на меня и поймешь: важно лишь то, что у нас зародилось что-то прекрасное и грандиозное и это стоило бы сохранить вопреки всему. Кто-то подбросил эту несчастную фотографию, чтобы ты ее нашла, разозлилась и ушла от меня. Это очередной саботаж. Кто-то пытается нам навредить. Пожалуйста, пойми это, Лия.
— Почему я должна понимать?! — почти крикнула я.
— Потому что ты меня любишь! — крикнул Пакстон в ответ.
Да, я и правда его любила. Любила так сильно, что хотелось ему поверить. Хотелось поверить, что фотография ничего не значит, что ее действительно кто-то подбросил. Что он так со мной поступил из любви к лучшему другу, из уважения к чувствам Лендона и Рейчел. Только этого было мало. Ведь Пакстон меня использовал, постоянно врал, манипулировал и, даже когда между нами все стало «по-настоящему», не сказал мне всей правды.
— Этого мало, — тихо произнесла я.
Ему все еще нужно, чтобы я удержала Рейчел на корабле. Он знал, что я могу разрушить все его планы одним телефонным звонком. Ему по-прежнему нужна моя помощь. Вот почему он пытался удержать меня.
На мгновение в глазах Пакстона промелькнуло что-то отчаянное и безумное, а потом он как будто собрался с духом и принял решение.
— Потому что я тоже тебя люблю.
Все вокруг замерло, словно само время застыло и мир затаил дыхание. Пакстон наконец произнес эти слова, которые я так ждала, но теперь я не могла ему доверять. Не могла ему верить.
— Нет, — ответила я. — Любовь не лжет, не манипулирует и не использует людей для достижения своих целей. Если бы ты и правда меня любил, ты рассказал бы мне о Рейчел. Если не в самом начале, то хотя бы в Стамбуле. И уж точно до того, как я отдалась тебе на Миконосе. Любовь означает, что интересы любимого человека для тебя важнее собственных интересов и собственных желаний, а у нас было не так. Все затевалось из-за Рейчел — пусть даже ради Лендона, — а я была просто средством. Не целью. Может, мои чувства, мое доверие, моя любовь для тебя что-то и значили, но они значили меньше, чем твои планы заполучить Рейчел в этот круиз. Любовь так не поступает.
Я отдала ему всю себя. Не только свое тело, но и свое прошлое, свою душу, все, что хранила в себе так глубоко, что порой и сама забывала, что мне есть что хранить. А он думал только о том, как заманить Рейчел в круиз и как удержать ее на корабле.
— Может быть, твоя любовь так не поступает, потому что она совершенна. Ты сама — воплощенное совершенство, Лия. Но моя любовь несовершенна, сумбурна и бестолкова. Она совершает ошибки. Она до ужаса эгоистична, потому что ты мне нужна. Нужна как воздух. Даже больше, чем воздух. Больше, чем Мятежники. Так что да, я люблю тебя, и, возможно, тебе это не нравится, потому что такая любовь не поддается контролю, но это правда. Если ты меня не простишь, я пойму. Но все равно не перестану тебя любить.
Моя решимость на миг пошатнулась. Словно весь мир содрогнулся от мощного землетрясения.
— Ты даже не извинился. Когда человек сожалеет о сделанном, он извиняется.
Пакстон поморщился:
— Я не могу извиняться за то, о чем не жалею. Я не жалею, что добился твоего участия в этой программе и поселил тебя в каюту рядом с моей. Я не жалею, что ты стала моей помощницей по учебе. Не жалею, что заставил тебя прокатиться со мной на зиплайне. Я не стану жалеть ни о чем, что привело меня к тебе.
Он подошел совсем близко ко мне и взял в ладони мое лицо.
— Но это не значит, что я не жалею вообще ни о чем. Мне жаль, что тебе пришлось пережить столько опасных мгновений, когда я был поблизости, но у меня не получилось тебя уберечь. Мне жаль, что ты сомневалась в себе и что я пытался держаться от тебя подальше, потеряв столько времени, которое мог бы провести с тобой. Мне жаль, что я насмехался над твоим дорожным кошельком, который в итоге спас мою задницу. Мне жаль, что мы не встретились раньше, когда жили совсем рядом друг с другом… до того, как оба разуверились в самой возможности такой любви, которая захватила нас. Но больше всего мне жаль, что я не сказал о своей любви к тебе в ту же минуту, когда сам это понял. Когда мне казалось, что мое сердце вот-вот разорвется, потому что не сможет вместить в себя столько любви. Не сказал в тот день, когда ты упала на рампе, а я испугался, что потеряю тебя навсегда. Или когда мы затеяли тот глупый спор в Стамбуле. Или на Миконосе, когда я обрел в тебе недостающую частичку своей души. Или когда ты сказала, что любишь меня, а мне не хватило смелости ответить, что я тоже тебя люблю. Ты смелее меня. Я знал, что если поддамся этому чувству… — Пакстон взял мою руку и прижал к своей груди, прямо над сердцем, — а потом ты узнаешь, что я натворил, разозлишься и уйдешь, меня это убьет. Я видел, к чему приводит любовь, и это были паршивые примеры. Пожалуйста, прости меня. Покажи мне, что может быть и по-другому.
— Пакстон, — прошептала я, не в силах сказать ничего другого.
Возможно, этого хватит. Возможно, обстоятельства, что привели к нашей встрече, и правда мало что значат. Главное, что мы любим друг друга здесь и сейчас. Его прошлое с Рейчел не имело значения, ложь можно было простить, и у нас… могло все получиться. Вот только я никогда не узнаю, правда ли я нужна Пакстону, или он просто видит во мне залог счастья Лендона.
В мою дверь постучали.
— Не открывай, — сказал Пакстон. — Кто бы там ни был, пусть подождет. Нам надо договорить.
Но мне требовалась передышка, время для размышлений. Я разомкнула наши почти объятия и пошла открывать. Пакстон не отставал от меня ни на шаг, словно боялся, что я уйду от него насовсем.
Я распахнула дверь…
И застыла с открытым ртом.
— Да, я тоже рада тебя видеть, — сказала Рейчел и крепко-крепко меня обняла. — Слава богу, я тебя нашла. Я наткнулась на это видео в «Инстаграме»[8] на прошлой неделе и поняла, что должна срочно приехать. Ты даже не представляешь, сколько мне пришлось сделать звонков, чтобы попасть на корабль на неделю раньше. И как я летела сюда с пересадками. Разрешили лишь потому, что второй триместр начинается уже в следующем порту, и я убедила руководство программы, что мне требуется время освоиться. Нам надо очень серьезно поговорить.
Она отстранилась, пристально посмотрела на меня, увидела слезы в моих глазах, и в ее взгляде мелькнула тревога.
— Я опоздала, да?
— Я… я не знаю, — ответила я, пока что не в силах связать воедино все происходящее.
Я отступила от двери, чтобы Рейчел вошла в каюту. Она была настоящей красавицей, моя лучшая подруга. Среднего роста, но стройная, с идеальной фигурой — воплощением того физического совершенства, что всегда окружало Пакстона. Темно-карие миндалевидные глаза. Черные волосы, в которых появились новые ярко-фиолетовые пряди, — лишь вершина айсберга, когда дело касалось ее безудержной манеры самовыражения. Она была моей полной противоположностью почти во всем. Именно поэтому мы с ней и подружились. Именно поэтому я понимала, почему и Лендон, и Пакстон ее хотели. Я всегда восхищалась Рейчел, но никогда не чувствовала себя хуже нее, а сейчас вдруг это ощущение появилось, и оно было не самым приятным.
— Все будет хорошо, — сказала она и вдруг напряженно застыла, глядя мне за спину.
Я отошла в сторону и прислонилась к стене, украдкой наблюдая за Пакстоном. Потрясение у него на лице сменилось неловким смирением.
— Рейчел.
— Уайлдер. — Она нервно сглотнула, перевела взгляд с него на меня и обратно. — О боже… Нет. Нет, Лия, нет! Он сожрет тебя заживо. Я надеялась, что просто не так поняла то видео. Почему ты мне не сказала? — Она сердито взглянула на Пакстона. — Ты заставил ее подписать соглашение о неразглашении, долбоклюй?
Пакстон ухмыльнулся:
— Насколько я помню, тебя долбил…
— Пакстон! — Я зажала ему рот рукой.
Он поцеловал меня в ладонь, нежно убрал мою руку и не отпустил, когда я попыталась ее отдернуть.
Рейчел на миг опустила глаза, но сразу овладела собой.
— Дай знать, Уайлдер, когда захочешь послушать о своих самых больших ошибках. Я с удовольствием все тебе разъясню.
— Мне уже разъяснили, но спасибо за предложение. Обожаю, когда ты ломаешь мне жизнь в самый подходящий момент, но хотя бы X Games не на следующей неделе.
Рейчел вздрогнула. О боже, Пакстон узнал о Рейчел и Лендоне перед самым началом X Games? И все равно выиграл золотую медаль. Я даже не знала, что поразило меня сильнее: что он победил в чемпионате мира, даже когда ему разбили сердце, или что у него в принципе есть сердце, которое можно разбить. Ты же знаешь, что оно есть.
Я заглушила голос совести.
— Это пустой разговор. Извини, Рейчел, но я слегка не в себе. Я только сегодня узнала о вас двоих. — Я покачала головой. — О вас троих. Как бы там ни было. Конечно, я тебе рада. Никогда еще никому так не радовалась. — Я посмотрела на Пакстона. — Тебе лучше уйти.
— Да, тебе лучше уйти. Свое черное дело ты уже сделал, — сказала Рейчел.
— Лия, — умоляюще произнес Пакстон, не обращая на нее внимания.
— Нет. У тебя были месяцы, чтобы свыкнуться с тем, что ты натворил. Что ты мне устроил… что ты устроил всем нам. А у меня — всего лишь четыре часа. Ты должен дать мне время. Это самое меньшее, что ты можешь для меня сделать.
Пакстон пристально вгляделся в мое лицо, без сомнения высматривая признаки слабости.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Но я тебя люблю. И никому не отдам.
Рейчел фыркнула:
— Что ты знаешь о любви, Уайлдер?
— Все, чему ты меня научила, — резко ответил он, потом осекся и сделал глубокий вдох. — Думаешь, почему тебя взяли на эту программу?
— Почему меня взяли? — В глазах Рейчел отразилось понимание, и она прикрыла рот ладонью. — Нет, ты не стал бы…
— Да, это я все устроил. Потому что вы с Лендоном заслужили шанс, которого у вас не было. Он не знает, что ты будешь здесь… я не самоубийца… так что тебе решать, когда ему показаться. И о чем с ним говорить. Если решишь с ним поговорить. — Пакстон посмотрел на меня в полном отчаянии. — Огонек?
— Иди занимайся, — прошептала я. — У нас послезавтра экзамены, и ты сам связал наши судьбы, если вдруг забыл.
— Ты сможешь меня простить?
— Не знаю, но, если ты сейчас будешь давить, я отвечу «нет». Мне нужно время.
Пакстон кивнул:
— Хорошо. Я дам тебе время. Но знай: я тебя люблю. Если ты не веришь ни во что другое, то поверь в это.
— Один мой знакомый однажды сказал, что давать обещания может каждый. Но важны не слова, а поступки, разве нет? — сказала я.
— Да. Что-то типа того, — сдался Пакстон. — Увидимся завтра на семинаре. — Проходя мимо Рейчел, которая, казалось, была готова наброситься на него с кулаками, он сказал: — Я знаю, ты злишься. Но следующий порт только через пять дней, а в море тебе все равно не сойти с корабля. Не торопись и подумай. Не убегай. Я просто прошу: подумай обо всем, что для тебя сделала Лия, подумай и о ком-то еще… а если решишь уехать, не забирай с собой Лию. Пожалуйста. Не лишай ее шанса, как я по собственной глупости лишил шанса вас с Лендоном.
Пакстон едва увернулся от багажной тележки, подъехавшей к двери. Хьюго пришлось вильнуть в сторону, чтобы не врезаться в него. Хьюго вкатил тележку в каюту, а Рейчел схватила меня за руку и втащила в ближайшую спальню — это оказалась моя комната.
— Что происходит? — спросила Рейчел. — Я оставила тебя без присмотра всего на три месяца, и ты умудрилась по самые уши увязнуть в моей прежней жизни. На прошлой неделе я просматривала «Инстаграм», наткнулась на видео с Мятежниками, и там была ты. Я чуть не упала со стула. Скажи, что у вас с Пакстоном ничего не было.
Я расплакалась.
— Я в него влюбилась без памяти, а он просто хотел заманить тебя на корабль. Боже, Рейчел! Я такая дура…
— Нет, ты не дура. — Она вздохнула, крепко меня обняла и прижала мою голову к своему плечу. — У тебя сердце больше, чем этот океан, Лия. Это не глупость, это любовь.
— Ненавижу любовь, — пробормотала я сквозь слезы.
— Да. Любовь — та еще сука, — согласилась она. — Уж я-то знаю, что значит любить кого-то из Мятежников. Ладно. Я надеялась, что успею тебя спасти от тебя же самой, но раз уж я опоздала… Что будешь делать теперь?
— Не знаю. Это нормально? Я знаю, Пакстон — твой бывший, и все получается совсем уже странно, но ты — моя лучшая подруга.
— Обо мне не волнуйся. Я здесь вообще ни при чем. Уж точно не с Уайлдером. Он, конечно, придурок. Но он твой придурок. Это касается только вас двоих.
— Почему все так сложно? — спросила я.
— Потому что легко никогда не бывает. Но скажу вот что: я ушла от Пакстона не просто так. Не просто так… изменила ему с Лендоном. — Когда Рейчел произнесла имя Лендона, у нее перехватило дыхание, чего никогда не случалось, когда она говорила о парнях. — В общем, у меня были причины.
— Что за причины? — спросила я, искренне не понимая, как можно отказаться от такого мужчины, как Пакстон.
Рейчел выдавила улыбку.
— Он никогда не смотрел на меня так же, как сегодня смотрел на тебя.
Я покачала головой:
— Как именно?
— Как будто ты — воздух, а он задыхался, пока не встретил тебя. Как будто ты — единственная на свете, кто может спасти ему жизнь или придать ей смысл.
— Э-э-э…
— Да. У меня так было с Лендоном, а Уайлдер все у нас отнял. Что делать дальше, решать только тебе, но ты должна знать, как все было.
Я любила Пакстона. И возможно — только возможно, — он тоже меня любил. Но решусь ли я поверить, что он действительно меня любит? Или всегда буду терзаться сомнениями, не хотел ли он просто подобраться ближе к Рейчел?
Наверное, этого я никогда не узнаю… и вряд ли смогу остаться с Пакстоном, не доверяя ему в полной мере.
— А как же ты? Ты приехала, зная, что здесь будет Лендон?
Рейчел натянуто улыбнулась:
— Ты моя лучшая подруга. Ты не дала мне рассыпаться, когда мне казалось, что меня разрывает на миллионы кусков. Лендон… он и так многое у меня отнял. Я не позволю ему отнять у меня еще и этот круиз. Все дело только в тебе. Ради тебя я готова на все. Если хочешь прервать путешествие, мы уедем домой. Если хочешь остаться, мы останемся.
Рейчел снова меня обняла, и я порадовалась, что теперь она рядом. И все же во мне что-то умерло. План Пакстона сработал. Останется ли Рейчел на корабле и получит ли Лендон свой шанс, зависело лишь от меня… и все было завязано на моих чувствах к Паксу. Пусть я и готова пожертвовать всем ради счастья Рейчел, но откуда мне знать, что Пакстон не пожертвует всем ради счастья Лендона, а быть со мной — та цена, которую он готов заплатить, чтобы дать другу шанс все исправить?