Миконос

Он сумасшедший. В прямом смысле слова. Это единственная причина, которую я сумела придумать. Единственная причина, по которой он так с собой поступает. Любой из этих людей мог испортить тормоза для зиплайна или ослабить его защитный нагрудник, но Пакс все равно рисковал, доверяя им свою жизнь. В который раз. Наблюдать за ним вчера было непросто, а сегодня — и вовсе невыносимо. Он приступил к очередному разгону на рампе — я уже сбилась со счета, сколько их было, — и я затаила дыхание, наблюдая, как он взлетает, переворачивается в воздухе и приземляется в поролоновой яме, почти завершив третий оборот. Слава богу, день уже близился к вечеру, потому что я просто не знала, сколько еще выдержит Пакстон, не говоря уже о том, сколько еще смогу выдержать я сама.

Пенни наклонилась над краем поролоновой ямы, обсуждая с Пакстоном, что получилось, а что надо подправить, а Малыш Джон вытащил мотоцикл подъемным краном.

Парализован. Тот, другой человек теперь парализован.

Из-за глупого трюка.

Да, Пакс сумасшедший. Это единственное объяснение.

Я перевернула страницу «Пророка» Халила Джебрана и попыталась сосредоточиться на чтении, но это было бесполезно. Мы уже пропустили по паре занятий каждого из предметов, и мне не хотелось даже думать о том, сколько всего придется наверстывать. Но без этого никак.

Пакстон не может позволить себе думать о чем-то другом, пока играет со смертью.

Парализован. Какой кошмар! Я захлопнула книгу и отложила ее в сторону. Все из-за дурацкого документального фильма, который, по словам Пакстона, они снимают потому, что это самое меньшее, что они могут сделать для кого-то еще. Для чего Пакстону исполнять трюк, который оставил калекой другого… если только… если только этот другой…

Я резко выпрямилась, наблюдая за отношениями этой троицы — Лендона, Пакстона и Пенни. Между ними как будто оставалось пустое пространство, словно в компании не хватало одного человека… А ведь его действительно не хватало.

Потому что четвертый из первых Мятежников не брал перерыв в тренировках. Тем человеком, который разбился, был Ник. Тем, кого парализовало.

Вот почему Пакстон так одержимо пытался исполнить это тройное сальто. Для того, чтобы превзойти друга, который увел у него девушку? Единственную из всех девушек, к которой Пакстон испытывал настоящие чувства? Нет, это вряд ли. Пакстон не такой мелочный.

Но все, что он делал, говорило как раз об обратном.

Добавим к этому, что не все в команде Мятежников заботились о безопасности Пакстона и кто-то явно пытался ему навредить. Неудивительно, что меня практически тошнило от страха.

Пакстон выбрался из ямы и послал мне воздушный поцелуй, я обняла колени и выдавила из себя улыбку. Мне совсем не хотелось сидеть здесь и ждать катастрофы, которая могла грянуть в любую минуту, но, если я сейчас уйду, Пакса это расстроит, лишит концентрации и, возможно, навлечет ту самую катастрофу.

Поэтому я оставалась на месте.

Каждый раз, когда он несся к трамплину, у меня все внутри замирало. Вот он снова взлетел, и я прикусила губу, наблюдая, как Пакс переворачивается в воздухе. Один раз… второй… третий…

И приземляется на оба колеса в поролоновой яме.

Вся команда взорвалась победными криками. Пакстон не стал дожидаться подъемного крана. Он выбрался из ямы и побежал ко мне, снимая шлем на ходу.

Я вскочила на ноги, охваченная восторгом. У него получилось!

А потом я оказалась в его объятиях, и Пакстон уже целовал меня, запустив руки мне в волосы. Я обхватила его за шею и держалась за него изо всех сил, зная, чем он рискует и почему надо ценить каждый наш поцелуй, каждую секунду вдвоем.

— У тебя получилось! — воскликнула я, когда он подхватил меня на руки и закружил.

— Не совсем, но почти, — сказал он и снова поцеловал меня.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Надо будет еще отработать приземление на трек, — ответил мне Лендон, хлопнув Пакстона по спине. — Это было потрясающе!

Да, я была права.

Они все сумасшедшие.

* * *

Да блин! Сколько можно?

Мне уже больно на это смотреть.

Второй день наблюдений за Пакстоном, который активно пытается себя убить, и наш последний день на Миконосе. Я снова сижу на траве и смотрю. Они переместили рампу, на что ушло несколько часов, и утрамбовали землю в виде приподнятой дорожки, на которую должен был приземлиться Пакстон.

Только он чаще падал, чем приземлялся как надо.

Каждый раз, когда он ударялся о землю, я ощущала эти удары в собственных костях, чувствовала его ссадины собственной кожей. И каждый раз Пакс поднимал мотоцикл, показывал мне большой палец и начинал все сначала.

Когда же все это закончится?

Честно, я ужасно устала. Мне приходилось все время напрягать глаза, следя за каждым движением вокруг Пакстона, и высматривать, не пытается ли кто-нибудь повредить его экипировку, мотоцикл, рампу, кран… Это должен был быть кто-то близкий к нему, кто-то знакомый с его снаряжением и расписанием тренировок. Вчера вечером за тихим ужином в тесном кругу мы исключили Малыша Джона из списка подозреваемых — в конце концов, испорченные тормоза нашли на корабле, а после отплытия из Майами Джона не было на борту.

Значит, под подозрением оставалась вся команда Мятежников.

— Трудно на это смотреть, да? — сказала Брук, усевшись рядом со мной.

— О! Когда ты приехала? — спросила я.

Она поднесла руку ко лбу, прикрывая глаза от солнца.

— Сегодня утром. Надо было закончить с сайтом и каналом. За последнюю пару недель нас несколько раз взломали и удалили часть видео.

— Они знают? — Я указала на Пакстона, который обсуждал последнее приземление с Лендоном и Пенни.

— Да. Пенни попросила меня разобраться. Я управляла их сайтом еще до того, как они стали популярными, и Пенни не спешит доверять чужим людям, даже если платит им за техническую поддержку.

У меня все сжалось внутри.

— Думаешь, кто-то пытается им навредить? Испортить сайт?

Брук пожала плечами:

— Не знаю. Но могу сказать точно: если бы эти хакеры хотели испортить сайт, все могло быть гораздо хуже, чем удаление нескольких видео.

Взлом сайта сам по себе действительно казался чем-то несерьезным, но в сочетании с неприятными происшествиями на трюках Пакстона уже был повод задуматься. И если Пакстон знал о хакерской атаке, почему ничего не сказал мне? Потому что ты бы не успокоилась, пока он не отменит все свои тренировки.

— Да, наверное.

Я поговорю с ним позднее.

— Может быть, это какие-то глупые детишки, которым хотелось похвастаться перед друзьями. Я бы не стала сильно переживать, — сказала Брук. — Они что, на сегодня закончили?

— Вроде бы не должны, еще даже не время обеда… — Я осеклась, когда Пакстон снял защитный нагрудник, а потом и футболку, оставшись восхитительно голым по пояс. Пот стекал по рельефным линиям мышц, загорелая кожа блестела на солнце. Сбоку на грудной клетке расплылся огромный, уже позеленевший синяк, но даже он его не портил. Пакстон, наверное, излучал бы сексуальность даже полностью упакованным в гипс.

Он посмотрел на меня, и одного его взгляда хватило, чтобы все мое тело затрепетало, хотя сегодня до завтрака мы занимались любовью.

Или, скорее… вместо завтрака.

Пакс подошел к нам с Брук и улыбнулся. Наклонился и поцеловал меня.

— Ты такая красивая, что тебя хочется съесть.

Я подняла бровь, и он рассмеялся. Видимо, не только я думала о сегодняшнем утре.

— Кажется, кто-то готов пообедать, — сказала я.

Его взгляд упал на мои губы. Он обхватил меня за талию, поднял на ноги и прижал к себе.

— Всегда готов.

Да.

— Нет. Я имею в виду настоящий обед. Еду, которая питает тело, которое ты измучил.

— Ты питаешь меня, Огонек. — Пакстон снова поцеловал меня, и я чуть не забыла, что мы здесь не одни.

— На вас тошно смотреть. Вы оба милые, но все равно тошнотворные, — сказала Пенни из-за спины Пакстона. — Давайте уже собираться. У нас бронь, и остается всего полчаса.

— Бронь? — не поняла я.

— Я приглашаю тебя на обед, — сказал Пакстон. — Ты иди с Пенни, а я быстро в душ.

— Групповое свидание, — добавил Лендон.

— Групповое свидание, — повторила я как попугай. — Я и не знала, что еще кто-то с кем-то встречается.

— Ну, ты встречаешься с одним из нас, а мы вроде как прилагаемся, — улыбнулась Пенни.

— Я заплатил бы за такой спектакль, — сказал Лендон и выразительно посмотрел в нашу сторону… пока не поймал убийственный взгляд Пакстона. — Э-э-э… я, наверное, подожду в самолете.

— В самолете? — Я повернулась к своему парню.

К своему парню. Потрясающе, да?

— Я хотел, чтобы наше официальное первое свидание было необычным, — сказал он и нежно поцеловал меня в лоб.

Я рассмеялась.

— С тобой все необычно.

— Спасибо.

Я склонила голову набок:

— Вообще-то, это был не комплимент.

Пакстон взял в ладони мое лицо и ласково поцеловал меня.

— Подожди и увидишь, что я для тебя приготовил.

* * *

— Ты хочешь, чтобы я сделала что? — спросила я пару часов спустя, стоя на вершине скалы на острове Закинф, в пятистах километрах от Миконоса.

— Это называется бейсджампинг, — сказал Пакстон, явно довольный собой.

— Ты хочешь, чтобы я спрыгнула со скалы высотой в триста метров? У тебя как с головой? Я даже не знаю, как управлять парашютом.

Ни за что! Ни за что в жизни!

Пакстон поднес мои руки к своему сердцу, словно его ровный ритм мог меня успокоить. И, черт возьми, он был прав.

— Во-первых, всего двести семьдесят метров, и мы прыгнем в тандеме — вместе. Управлять буду я, а ты будешь просто наслаждаться полетом.

Вокруг нас Мятежники уже надевали обвязки и парашюты.

Малыш Джон помогал Брук закрепить все ремни.

— Ты тоже собралась прыгать? — спросила я.

— Да, конечно. Это бухта Навайо… одно из самых потрясающих на свете мест. И у нас есть снаряжение. Такой шанс выпадает раз в жизни. К тому же я так быстро раскрою свой парашют, что не успею почувствовать падение, только полет.

— Сумасшедшие. Вы все сумасшедшие!

— Я тебе сразу сказала, что это плохая идея. Нельзя заставлять ее прыгать. — Пенни произнесла это так тихо, что ее услышали только мы с Пакстоном. — Лия, если хочешь спуститься пешком, я с тобой.

Пакстон сердито взглянул на нее.

— Я никогда и не стал бы ее заставлять.

Я покачала головой:

— Это самоубийство.

— Согласен, — сказал Малыш Джон, передавая нам наши обвязки. — Бобби тебя убьет, Пакс, когда узнает, что мы были здесь и не взяли съемочную группу.

— Кстати, а почему их не взяли? — спросила я. — Это были бы эпичные кадры. Как раз то, что нужно для фильма.

Лицо Пакстона смягчилось, и он нежно поцеловал меня.

— Потому что как-то раз одна красивая девушка сказала, что не все эпичные моменты предназначаются для широкой аудитории.

Да, отличный ответ.

— А невероятно горячий парень был с этим категорически не согласен.

От его улыбки у меня перехватило дыхание.

— Он и сейчас не согласен. Эпичные трюки должен видеть весь мир.

— Тогда почему вы не взяли съемочную группу?

Пакстон легонько погладил меня по щеке.

— Потому что весь мой мир уже здесь, со мной.

Извините, дайте мне время прийти в себя, а то я вся растаяла. Я вздохнула и огляделась по сторонам. Все остальные уже надевали шлемы.

— Ладно, если бы я согласилась на это безумие… Как все будет происходить?

Клянусь, Пакстон едва не вскинул в воздух кулак.

— Я сам сложил наш парашют и проверил все стропы. Так что все безопасно.

— Когда ты успел?

— Вчера ночью, когда ты уснула. Сразу после… второго захода.

Стоявший рядом с нами Лендон фыркнул от смеха, и я шлепнула Пакстона по груди тыльной стороной ладони.

— Ты серьезно?

Он пожал плечами.

— Ты спросила — я ответил. В общем, я пристегну тебя спиной к моей груди, и мы спрыгнем вместе. Как только мы оторвемся от скал, я раскрою парашют. Сегодня хороший ветер, так что нас понесет прямо к пляжу.

Я подошла ближе к краю и глянула вниз.

— А тот большой затонувший корабль?

— Мы до него точно не долетим. Поверь, Лия. Я знаю, что делаю. Я же мастер экстрима.

— Да, и тебе вовсе не нужно поглаживать свое самолюбие, — сказала я, чувствуя, что мои нервы уже на пределе.

— У меня есть и другие… э-э-э… части, которым нравится, когда их гладят, — прошептал он мне на ухо.

— Не смешно, — резко ответила я. — Парасейлинг — это одно, но ты просишь меня спрыгнуть со скалы, Пакс. Ты просто не понимаешь…

Он отвел меня подальше от всех остальных.

— Я понимаю. Оно тебе снится в кошмарах. Я уже пару раз видел, как это бывает.

Я вся напряглась. Черт, похоже, вчерашний кошмар был не таким тихим, как я надеялась.

— Прости, я…

— Даже не смей извиняться. Мы теперь вместе. Ты просила помочь тебе преодолеть страх, и именно это я и пытаюсь сделать. Вот почему здесь нет камер.

Мое сердце подпрыгнуло, потом забилось сильнее, отдаваясь в висках.

— А если я не смогу?

Пакстон прижал меня к себе, одной рукой обнял за спину, а другой погладил по лицу.

— Я буду с тобой. Все, что тебе нужно, — это найти в себе смелость сказать «да». А я сделаю все остальное. А если ты не сможешь, мы просто спустимся по тропинке и подождем остальных на катере.

— Но тогда ты упустишь возможность прыгнуть.

— В этой поездке — да. Но пляж никуда не исчезнет. Ты должна знать, что ты для меня важнее всего. Что бы ты ни решила, я с тобой соглашусь.

— Долго мы будем падать?

Я действительно решила, что смогу? Черт, наверное, да. В конце концов, я и правда просила Пакстона о помощи. Вся цель этой поездки — выйти из зоны комфорта и вновь начать жить… и это определенно была настоящая жизнь… если только она меня не убьет.

— Совсем недолго. Главное, оторваться от скал.

— Каждый двадцатый бейсджампер погибает во время прыжка. Это согласно исследованию две тысячи четырнадцатого года…

Пакстон не дал мне договорить, просто заткнул рот поцелуем, в котором не было страсти и вообще ничего сексуального. Это был ободряющий поцелуй для утешения и придания уверенности, но меня все равно пронзила сладкая дрожь.

— С нами такого не будет, — сказал он. — Когда я рядом, с тобой ничего не случится. Я сделаю все, чтобы с тобой ничего не случилось. Все, что в моих силах. Ты мне веришь?

Я медленно кивнула, покорившись силе его слов и напряженному взгляду синих глаз.

— Да, верю.

— И ты готова довериться мне сейчас?

Разве не в этом все дело? Я же хотела избавиться от своих страхов. И Пакстон пытается мне помочь. Умом я понимала, что, зная опыт его прыжков, можно не сомневаться: если я все-таки решусь прыгнуть, то лучшего партнера, чем Пакстон, не найти в целом мире.

Но что касается сердца… Пакстон хотел, чтобы я бросилась со скалы.

Истеричный смех сам собой вырвался у меня из груди.

— Лия?

— Я просто подумала, что прыжок со скалы — оригинальный способ в кого-то влюбиться.

Совершенно нелепо, но очень уместно.

— Ты влюбляешься в меня, Огонек? — тихо спросил он, и у него на лице отразилось какое-то странное чувство, которому я даже не могла дать название.

Прыжок со скалы определенно был предпочтительнее этого разговора. Я была не готова говорить о своих чувствах и знала, что он совершенно не готов об этом услышать. Бросаться словом на букву «В» — верный способ уничтожить наши отношения.

Да, конечно, я буду с тобой встречаться.

И кстати, я тебя люблю.

Да. Нет.

— Ты мне вроде как нравишься, — сказала я.

Теперь уже рассмеялся Пакстон.

— Да, ты мне тоже вроде как нравишься.

— Уайлдер! — крикнул Лендон с того места, где все Мятежники выстроились в ряд на краю обрыва. — Ты идешь или как?

Пакстон посмотрел на меня.

— Ну что? Будем прыгать? Или «или как»?

Я не знала, что делать. А вдруг я соглашусь, а потом испугаюсь уже в полете? А вдруг мы упадем? А вдруг я сломаю лодыжку при приземлении или меня стошнит прямо на Пакстона?

И я так и не преодолею свой страх.

Брук права: такой возможности больше не будет. К тому же Рейчел уже давно надела бы обвязку.

Пакстон сделает все, чтобы со мной ничего не случилось.

— Ну, давай прыгнем. — Слова вырвались у меня, прежде чем я сама поняла, что сказала.

Его лицо просияло.

— Давай.

Он опустился на колени, надел на меня обвязку, трижды проверил ее и застегнул ремни поверх моих легинсов, в которые я переоделась перед тем, как сесть в самолет.

— Мне нравятся эти штаны. — Пакстон улыбнулся и погладил меня по бедрам.

— Ага, — рассеянно пробормотала я, не отрывая взгляда от края обрыва, откуда уже прыгнули Пенни и Брук. — Не хочешь на них посмотреть?

Он покачал головой, поправляя мои ремни.

— Нет, сейчас у меня другие приоритеты.

— Ты точно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя защищенной.

Пакстон встал передо мной, поправил мои плечевые ремни и улыбнулся.

— Подожди. Через пару минут я собью тебя с ног.

Только он мог заставить меня рассмеяться за те самые несколько минут до того, как я рискну своей жизнью.

Мы надели шлемы, Пакстон пристегнул мою обвязку к своей, и мы подошли к краю обрыва. Отсюда, с вершины утеса, открывался потрясающий вид. Внизу раскинулся полукруглый пляж, куда можно было попасть только с катера, кромка великолепного бирюзового прибоя резко выделялась на фоне ослепительно-белого песка. Прямо посередине лежал остов затонувшего корабля, и я невольно задумалась, сколько же прыгунов он повидал.

— Ты готова? — спросил Пакстон у меня за спиной.

У меня защемило сердце, и я испытала то же самое чувство, что и перед зиплайном: я знала, что сейчас произойдет что-то страшное, но вместе с тем удивительное.

— Ты не дашь мне упасть?

Я не могла не спросить.

— Никогда.

Пакстон наклонился и поцеловал меня в щеку, мы стукнулись шлемами.

— Тогда я готова.

— На счет «три», — сказал он.

— Хорошо.

Боже, не дай мне умереть в этом глупом прыжке! Я буду хорошей. Стану ходить в церковь, возьму из приюта собаку, буду каждую субботу звонить родителям, только не дай мне умереть.

— Раз.

Я пойду волонтером в приют для бездомных.

— Два.

Буду бесплатно заниматься с детишками в государственной школе. Или сделаю все возможное, чтобы установить мир во всем мире. Да. Что-нибудь из всего перечисленного.

— Три.

Мы спрыгнули со скалы.

Мое сердце ухнуло в пятки, адреналин захлестнул вены. С каждым ударом пульса я отрывала кусочек своего страха и отпускала, надеясь избавиться от него навсегда.

За спиной Пакстона раскрылся парашют, и наше падение мгновенно замедлилось. Теплый ветерок обдувал мне лицо, и я судорожно вдохнула, проникнувшись совершенством этих мгновений. Все было прекрасно: вид, прыжок, мое собственное бесстрашие и Пакстон рядом со мной, уверенно направляющий нас вниз.

— Как тебе? — спросил он.

— Просто нет слов.

— Вот именно. Не забудь согнуть колени, когда будем приземляться. Постараюсь обеспечить мягкую посадку.

Через несколько секунд мы уже приземлились. Весь полет занял меньше времени, чем я потратила на размышления наверху. Но я никогда его не забуду, и никто у меня не отнимет эти воспоминания.

Пакстон отстегнул парашют и расцепил наши обвязки.

— Как ты? — спросил он, когда я повернулась к нему лицом.

Я встала на цыпочки и поцеловала его, надеясь, что он почувствует охватившую меня эйфорию и благодарность за то, что он уговорил меня прыгнуть, но не стал заставлять.

И, в отличие от того раза в Барселоне, Пакстон ответил на мой поцелуй, крепко сжимая меня в объятиях и наклонив голову так, чтобы наши шлемы не стукались друг о друга.

— Спасибо, — сказала я, не в силах сдержать улыбку.

— Нет, спасибо тебе, — сказал он и поцеловал меня снова. — Твое доверие очень многое для меня значит.

— Лия! — К нам подбежала Пенни и крепко меня обняла. К ней присоединились Брук, Лендон и еще несколько Мятежников, пока я не оказалась в самом центре коллективных объятий.

— Добро пожаловать в команду Мятежников, Огонек, — прошептал Пакстон мне на ухо.

У меня было чувство, словно я обрела настоящий дом.