— И что теперь делать? — спросила Лия звенящим от паники голосом.
Мысли неслись у меня в голове бешеным вихрем. Вряд ли мы сможем посадить вертолет на корабль… или все-таки сможем?
— О чем бы ты сейчас ни думал, старайся держаться ближе к реальности, — сказала Лия. — Мы не поедем верхом на дельфинах и не используем реактивные ранцы…
Я накрыл ее губы своими, заставив Лию замолчать единственным действенным способом — единственным способом, который меня привлекал. Я целовал ее самозабвенно, пока мне хватало дыхания, полностью растворяясь в своих ощущениях от того, как она реагировала на движения моего языка, на мои легкие прикосновения зубами к ее нижней губе. Я целовал ее так, чтобы наш поцелуй стал пластырем на ране, которую мы разбередили на рынке.
Такси дернулось вперед, сдвинувшись вместе с потоком машин, и только тогда я оторвался от ее губ.
— Все будет хорошо, — сказал я. — Что бы ни происходило, у нас все будет хорошо. Поверь мне, Огонек. — Я имел в виду не только опоздание на корабль, и, судя по Лииной робкой улыбке, она все поняла.
— Ладно, — сказала она.
Ни одно слово не значило для меня так много, как это «ладно».
Я еще крепче прижал Лию к себе и наклонился к таксисту.
— Тут можно где-нибудь развернуться?
— Куда теперь? — спросил он.
Нам нужен был отель на ночь, причем отель безопасный на сто процентов, иначе я просто не повезу туда Лию.
— В «Ритц-Карлтон», — ответил я.
— Пакс, у меня нет таких денег, — прошептала Лия.
— Значит, нам повезло, что они есть у меня, — сказал я и приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. — Деньги — ничто. Разреши мне о тебе позаботиться.
Она кивнула, и я поцеловал ее в нахмуренный лоб.
Уже через час мы заселились в отель «Ритц-Карлтон», и я тихо порадовался, что взял с собой кредитку. Мы заказали еду в номер, немного поели, более-менее успокоились и вновь обрели способность рассуждать здраво.
— Ладно, давай посмотрим, что у нас есть, — сказала Лия, выкладывая на журнальный столик содержимое своего дорожного кошелька. — Наши паспорта у меня…
— Погоди. Ты взяла паспорта? — Я взял свой и открыл на странице с фотографией, где я улыбался слегка глуповатой натужной улыбкой. — Зачем?
— В Турции все иностранцы должны носить с собой паспорт. Зная тебя, я боялась, что ты прыгнешь в реку или заберешься куда-нибудь, куда нельзя, поэтому попросила Хьюго дать мне твой паспорт перед тем, как мы сошли на берег. И правильно сделала. Кстати, а что за второе имя — Искандер?
— Это греческое имя, — ответил я. — Ты что, шпионила за мной, Огонек?
Ее щеки залились румянцем.
— Все справедливо. У тебя же наверняка собрано на меня целое досье.
— На самом деле не у меня, а у Пенни, — честно признался я и выложил на столик все содержимое моих карманов. — И она ничего мне не рассказывает.
Лия вздохнула с видимым облегчением, что лишь подстегнуло мое любопытство.
— Ладно, давай смотреть.
Она перебрала наши вещи и добавила к ним чайник и тюбик солнцезащитного крема, которые достала из рюкзака. У нас были два паспорта, турецкие лиры, которых, наверное, хватит на один обед, мятные леденцы, бальзам для губ, листок с расписанием сегодняшних экскурсий, моя кредитная карта, наши пустые кошельки и презерватив.
— Что, серьезно? — Она подняла брови, глядя на меня.
— Ну, он лежит у меня в кошельке, — ответил я, пожав плечами. — Вот, считай, пригодился, раз уж нас так эпично подставили с кораблем.
Она закатила глаза.
— Мы знали правила. Это наша вина.
— Ладно, давай придумаем план, — предложил я, пытаясь сдержать раздражение.
— Хорошо. Нам нужно сесть на корабль в следующем порту, иначе нас исключат из программы.
Она открыла ноутбук, который я взял в аренду в отеле, поставила его на журнальный столик и открыла браузер. Когда Лия наклонилась вперед, футболка задралась, обнажив полоску восхитительной кожи прямо над ее… Офигеть. На ней были стринги. Розовые стринги. Узкая розовая тесемка тянулась от маленького треугольника, который выглядывал из-под пояса джинсов, и терялась между полушариями ее идеальной задницы.
— Пакстон?
Я тряхнул головой.
— Извини. Я бесстыдно разглядывал твою задницу.
Она открыла рот, но ничего не сказала и не одернула футболку, лишь покачала головой и слегка улыбнулась, и я так и не понял, что значила эта улыбка.
— Ладно, следующий порт со стоянкой — Афины. Через пять дней, если считать с завтрашнего дня.
Идеальный расклад. Пять дней вдвоем с Лией. Пять дней, чтобы разобраться во всем и понять, что, черт возьми, между нами творится, прежде чем мы вернемся на корабль к вездесущим камерам. И я точно знал, куда ее отвезти.
Она тяжело вздохнула.
— Что случилось? — спросил я. — Ну, помимо очевидного?
Ее плечи поникли.
— Мы пропустим Миконос. Как раз на этой неделе у нас дополнительные береговые экскурсии. — Она прокрутила страницу с расписанием экскурсий. — Блин, так обидно.
Я помнил, как ей хотелось попасть на Миконос.
— В какой день дополнительные экскурсии?
— В четверг.
Ну что ж, это можно устроить. Я переставил ноутбук к себе на колени и взялся за дело.
Четыре дня с Лией. Четыре дня, чтобы показать ей, кто я на самом деле и почему меня так привлекает экстрим. Судьба давала мне шанс, и я не собирался его упускать.
— Что ты делаешь? — Она заглянула мне через плечо.
— Бронирую нам билеты на самолет.
Если я поверну голову, наши губы окажутся совсем рядом. Я мог бы поцеловать ее прямо сейчас. Мог бы отставить ноутбук в сторону, уложить Лию на спину, склониться над ней и узнать, как звучит мое имя, когда его выкрикивает она.
Мои пальцы летали по клавишам, бронируя нам билеты на рейс в девять тридцать утра.
— Миконос? — спросила она, глядя на экран.
— Я подумал, что мы могли бы провести на острове четыре дня, а на пятый присоединиться к экскурсии и вернуться на корабль вместе со всеми. Нам даже не придется самим добираться до Афин.
— Ты… ты отвезешь меня на Миконос? — Ее глаза превратились в огромные озера неверия и изумления.
Я нажал на кнопку «оплатить» и повернулся к ней.
— Я же тебе обещал. Я знаю отличный дом, где мы можем остановиться, и я понимаю, что мы пропустим занятия, но зато у тебя будет возможность…
На этот раз Лия остановила меня поцелуем. Просто прижалась губами к моим губам и почти сразу же отстранилась, но я почувствовал ее улыбку, и этот поцелуй занял третье место в моем мысленном списке лучших в жизни поцелуев.
Кстати, первые два места тоже принадлежали Лие.
— Спасибо, — сказала она.
Эта девушка зацепила меня всерьез.
— Я попросил принести для тебя пижаму, так что, если захочешь в душ, тебе есть во что переодеться.
— Спасибо. Это будет волшебно. — Она встала и потянулась, обнажив еще одну соблазнительную полоску кожи, на этот раз на животе. — Я буду спать на диване. Твоим ребрам нужна кровать.
Вот уж нет.
— Нет, так не пойдет. С моими ребрами все в порядке. На кровати спишь ты. — Я чуть не рассмеялся, когда она склонила голову набок. — Рыцарство все же не умерло окончательно. Я лучше лягу на пол, чем позволю девушке спать на диване.
Еще не хватало, чтобы Лия спала на диване после сегодняшних приключений.
Разделявшие нас несколько шагов казались непреодолимой дистанцией; отголоски тех неприятных слов, которыми мы обменялись на рынке, вернулись и вклинились между нами.
Лия нервно прикусила нижнюю губу, а потом посмотрела мне прямо в глаза.
— Знаешь что? Мы взрослые люди. И оба ляжем на кровать.
У меня пересохло во рту от нахлынувшего возбуждения, в голове пронеслись все возможные сценарии дальнейшего развития событий. Смогу ли я спать рядом с ней и не распускать руки? Да, ты ведь не животное. Не будь скотиной.
— Хорошо.
Она неуверенно улыбнулась:
— Ладно, я в душ.
Лия ушла в ванную, и мой взгляд впился в дверь, словно у меня вдруг открылось рентгеновское зрение. Там, за дверью, она раздевалась. Буквально в нескольких шагах от меня. Я застонал, одной рукой потирая глаза, а другой поправляя разрастающуюся проблему в штанах.
Меня к ней тянуло невероятно, неописуемо. Сильнее магнитов, сильнее химии. Это была первобытная, глубинная потребность — необязательно, чтобы Лия была моей, главное, чтобы я сам принадлежал ей. Чтобы я был достоин ее после всего дерьма, что я натворил, после всех моих промахов поистине эпических масштабов, которые не отпускают меня до сих пор.
И когда Лия узнает, что я сделал… почему выбрал именно ее…
Я окажусь в глубочайшей заднице.
Я не думал, что все будет так.
Она оказалась совсем не такой, какой я ее представлял. Она была сильной, но неуверенной в себе, умной, но ужасно наивной. Невинной, но такой сексуальной, что мои руки почти горели, стоило только подумать о том, как я касаюсь ее кожи.
Кожи, которую она никому не показывает.
Лия в ванной включила воду. Теперь она была голой и мокрой.
— Не распаляйся. Нас туда не приглашали, — сказал я своему возбужденному члену.
Я отправил электронное письмо Пенни и Лендону, сообщил, что у нас все в порядке, есть деньги и план и мы справимся сами. Последнее, что мне было нужно, — чтобы они вызвали подмогу. Я знал наверняка: если б я захотел, мы с Лией вернулись бы на «Афину» уже завтра утром. Но тогда я упустил бы драгоценный шанс просто побыть с ней вдвоем. Никакой учебы. Никаких камер. Никаких отвлекающих факторов.
В общем, я написал, что спасать нас не нужно.
Теперь надо было придумать, как наладить контакт и разрушить эти несчастные стены, которые Лия построила вокруг себя.
В душе все еще шумела вода. Пять секунд на раздумья, и я все-таки открыл Гугл.
Это неправильно. Не стоит так делать.
Я стряхнул с плеча ангела. Если я не узнаю, что с ней случилось, то ничем не смогу ей помочь, и уже было ясно, что она сама ничего не расскажет. Мне не нужны подробности, однако желательно получить общее представление.
Эленор Бакстер, Калифорния.
Я вбил три слова в поисковый запрос и продал душу дьяволу, начав поиск.
Экран заполнился ссылками, и я открыл самую первую. Мое сердце сжалось при виде названия статьи. «Старшеклассница из школы Гранада-Хиллз выжила в страшной автомобильной аварии в каньоне».
Статья загрузилась, и на экране открылась фотография искореженной машины на дне глубокого каньона. О боже!
Как она уцелела после такого?!
Может быть, и не уцелела.
Я быстро пробежал глазами статью.
ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТНЯЯ ЭЛЕНОР БАКСТЕР БЫЛА ОБНАРУЖЕНА ТЯЖЕЛОРАНЕНОЙ В КАНЬОНЕ ТОПАНГА, ГДЕ ОНА ЧУДОМ ДЕРЖАЛАСЬ НА СКАЛЬНОМ ВЫСТУПЕ НА ВЫСОТЕ БОЛЬШЕ ТРИДЦАТИ МЕТРОВ НАД ТЕМ МЕСТОМ, ГДЕ ГОРЕЛ УПАВШИЙ НА ДНО КАНЬОНА АВТОМОБИЛЬ, В КОТОРОМ ОНА БЫЛА ПАССАЖИРКОЙ. ВОДИТЕЛЬ, ОПОЗНАННЫЙ КАК ДЕВЯТНАДЦАТИЛЕТНИЙ БРАЙАН НЬЮКОМБ, ПОГИБ.
СОГЛАСНО ОТЧЕТАМ СПАСАТЕЛЕЙ, НЬЮКОМБ ПОТЕРЯЛ УПРАВЛЕНИЕ АВТОМОБИЛЕМ «ХОНДА ЦИВИК» ПОСЛЕДНЕЙ МОДЕЛИ, ПРОБИЛ ОГРАЖДЕНИЕ И СОРВАЛСЯ С ДОРОГИ В КАНЬОН. СОТРУДНИКИ ПОЖАРНО-СПАСАТЕЛЬНОЙ СЛУЖБЫ САНТА-МОНИКИ ОБНАРУЖИЛИ МЕСТО АВАРИИ ЛИШЬ СПУСТЯ СУТКИ ПОСЛЕ ПРОИСШЕСТВИЯ. ДЛЯ СПАСЕНИЯ МИСС БАКСТЕР ПРИШЛОСЬ ЗАДЕЙСТВОВАТЬ ВЕРТОЛЕТ.
ИЗНАЧАЛЬНО АВТОМОБИЛЬ УПАЛ НА ВЫСТУП В СТЕНЕ КАНЬОНА, НО В ИТОГЕ РУХНУЛ НА ДНО.
— Я НЕ ЗНАЮ, КАК ОНА ПРОДЕРЖАЛАСЬ ТАК ДОЛГО, — СКАЗАЛ КАПИТАН ДЕЛЬМОНИКО, НАЧАЛЬНИК ПОЖАРНО-СПАСАТЕЛЬНОЙ СЛУЖБЫ САНТА-МОНИКИ. — КАК Я ПОНИМАЮ, ОНА ПРОСИДЕЛА В МАШИНЕ ПОЧТИ ВОСЕМНАДЦАТЬ ЧАСОВ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЕЙ УДАЛОСЬ ВЫБРАТЬСЯ. С УЧЕТОМ ЕЕ СОСТОЯНИЯ, ЭТО ЧУДО, ЧТО ОНА СМОГЛА ПРОДЕРЖАТЬСЯ ЕЩЕ ШЕСТЬ ЧАСОВ. КРЕПКАЯ ДЕВУШКА, НАСТОЯЩИЙ КРЕМЕНЬ.
ТУТ МЫ СОГЛАСНЫ. И САМОЕ ГЛАВНОЕ ЧУДО: ОНА НЕ ПОГИБЛА ПРИ ПЕРВОМ ПАДЕНИИ, КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО С ВОДИТЕЛЕМ.
— ЭЛЕНОР ГОВОРИТ, БРАЙАН УМЕР МГНОВЕННО. ОН НЕ МУЧИЛСЯ И НЕ ИСПЫТЫВАЛ БОЛИ, И ЭТО ВСЕ, О ЧЕМ МЫ МОГЛИ ПРОСИТЬ ДЛЯ НАШЕГО МАЛЬЧИКА, — СКАЗАЛА НАШЕМУ КОРРЕСПОНДЕНТУ КЛОДИЯ НЬЮКОМБ, МАТЬ ПОГИБШЕГО ВОДИТЕЛЯ. — МЫ ЗНАЕМ, ОН СДЕЛАЛ БЫ ВСЕ, ЧТОБЫ СПАСТИ ЭЛЕНОР, И БЛАГОДАРНЫ СУДЬБЕ, ЧТО ОНА ВЫЖИЛА В ЭТОЙ АВАРИИ.
МИСС БАКСТЕР ДАВАТЬ КОММЕНТАРИИ ОТКАЗАЛАСЬ.
В груди стало тесно, перед глазами все поплыло, пока я не вспомнил, что надо дышать. Кажется, я ни разу и не вдохнул, пока читал эту статью. Я закрыл все окна на ноутбуке и захлопнул крышку. Лучше бы я не лез ничего выяснять. Лучше бы не вторгался в Лиину личную жизнь.
Лучше бы она рассказала мне все сама.
Я наклонился вперед, упираясь локтями в колени, и схватился за голову.
Я заставил ее съехать со мной на зиплайне.
Уговорил ее на парасейлинг.
Она целые сутки продержалась на узком уступе на отвесной скале на высоте в тридцать метров, а я смеялся, толкая Лию навстречу ее главным страхам, и убеждал, что все будет в порядке.
Какой же я идиот!
Мы обе переживали трудные времена, когда поступали в университет. Так сказала Лия о себе и о Рейчел. Она восстанавливалась после травм. Боже, насколько все было плохо? Я вспомнил Бермудские острова, вспомнил, как крепко Лия держалась за перила, когда спускалась в пещеру. И если бы только в пещеру… Даже спускаясь и поднимаясь по корабельному трапу, она всегда держится за перила обеими руками и почти не разговаривает, пока не встанет на палубу или на землю.
Неудивительно, что она потеряла сознание, упав с рампы.
И этот парень, с которым она была… Ньюкомб… что-то в словах его мамы наводило на мысль, что они с Лией встречались. Наверное, Лия его любила. Возможно, любит до сих пор.
Я что, соперничаю с мертвым?
Я закрыл глаза, но не смог выбросить из головы эту жуткую картину: разбитая машина на дне каньона, груда искореженного металла, все еще дымящаяся, словно маленький кусочек ада.
Я боюсь высоты. Вот что сказала мне Лия перед зиплайном… а я заставил ее съехать вниз.
Наша ссора на рынке начала обретать смысл. Особенно слова Лии, что она знакома со смертью гораздо ближе, чем я. Но откуда мне было знать?
Кажется, я облажался по полной программе.
Только не дай мне упасть.
Ее слова обрушились на меня, словно молот, сокрушая мою последнюю защиту от Лии Бакстер. Она мне доверяла. Несмотря на пережитый ею кошмар, она вложила ладонь в мою руку и доверила мне свою жизнь. Та глубинная связь между нами, которую я ощутил, когда впервые увидел ее на балконе — и когда она позже пришла ко мне в номер, — не была односторонней. Лия тоже почувствовала эту связь и сразу доверилась мне, хотя совершенно меня не знала.
Я был самым везучим и самым глупым мудилой на свете.
— Пакс? Ты сам пойдешь в душ? — спросила Лия, и я испуганно вздрогнул.
Погруженный в свои мысли, я не заметил, как она выключила воду в душе, оделась и вернулась в комнату. Она стояла в дверях в топике и пижамных штанах, ее влажные волосы рассыпались по плечам и груди.
Я подошел к ней и взял в ладони ее лицо.
— Ты такая красивая.
Она фыркнула:
— Вся моя красота ушла в слив вместе с косметикой.
Ее кожа после душа стала порозовевшей и нежной, а ее глаза были точно такого же цвета, как бусины из тигрового глаза на любимом браслете моей мамы.
— Без косметики ты еще красивее.
Это чистая правда. Лия не из тех девушек, которые полтора часа красятся, просто чтобы дойти до ближайшего магазина.
Я нежно поцеловал ее.
— Слушай, насчет нашего разговора на рынке…
Она покачала головой и закрыла глаза.
— Не надо. Мы наговорили много всего. Может быть, все это стоило проговорить, но, наверное, как-то помягче.
— Да, наверное, — согласился я. — Я схожу в душ.
Она кивнула, и я поцеловал ее снова, прежде чем уйти в ванную.
Стоя под душем, я изо всех сил старался взять себя в руки, морально готовясь провести ночь рядом с Лией и удержаться от грязных приставаний.
Когда я вернулся в комнату, Лия уже лежала в постели, свернувшись калачиком на боку, спиной ко мне.
— Обычно я сплю в трусах, — сказал я. — Надеюсь, ты не против.
Она не ответила, и, прислушавшись к ее ровному дыханию, я понял, что она уснула. Что, наверное, и к лучшему. Так ночь пройдет легче.
Я скользнул под одеяло и лег лицом к Лие, но не стал к ней прикасаться. На кровати поистине великанских размеров оставалось немало свободного места. Лунный свет играл на коже Лии, и она казалась такой соблазнительной.
Проблема в том, что мне хотелось не просто к ней прикоснуться. Если честно, я не раз представлял, как все будет происходить: она подо мной, ее мягкие бедра смыкаются вокруг моих, ее спина выгибается мне навстречу, с ее губ срывается мое имя, пока я уверенными толчками довожу нас обоих до феерического оргазма. Каждый раз, когда я смотрел на нее, у меня в голове возникали подобные картины.
Но мне хотелось прикоснуться и к ее мыслям, хотелось понять, что придало ей сил согласиться на зиплайн и парасейлинг; что заставляло ее держаться за стену каньона еще долго после того, как машина упала на дно. И это было еще не самое страшное.
Мне хотелось коснуться ее сердца, и не просто коснуться, а заявить о своих на него правах, а вот этого я не хотел ни с одной другой девушкой. Я никогда не хотел предъявлять на кого-то права и не чувствовал ничего, кроме нежной привязанности, да и то в исключительно редких случаях. Но Лия… Я мечтал снести к чертям всю ее тщательно выстроенную защиту, как она сама уничтожила мою. Но я не желал завладеть ее сердцем насильно. Нет, мне хотелось, чтобы она вручила его добровольно, чтобы посмотрела на меня, увидела меня настоящего и сочла достойным.
Я не искал ничьего одобрения последние лет десять, если не больше, так что сейчас мне было охренеть как страшно.
Она была сложнее любой девушки из всех, с кем я был или просто общался. Но если я смог выиграть пять золотых медалей на X Games, я точно сумею придумать, как завоевать Лию.
Либо ты добиваешься своей цели, либо тихо стоишь в стороне; полумерами ничего не добьешься, только себе навредишь. Слова отца явственно прозвучали у меня в голове.
Когда исполняешь по-настоящему сложный трюк, всегда бывает момент, когда надо просто нажать на газ, довериться рампе и своим инстинктам и бросить тело в прыжок. И что-то похожее я чувствовал прямо сейчас, глядя на темный локон Лии, тянущийся ко мне по подушке.
К отношениям с Лией нужен тот же подход, что и к сложному трюку: полная самоотдача и сосредоточенность. Я был полон решимости добиться поставленной цели, а я ни разу не потерпел неудачу в том, к чему стремился по-настоящему.
Эленор Бакстер даже не успеет понять, что происходит.