Рим

Я закрылся рукой от фонарика, светившего мне прямо в глаза.

— Со мной все в порядке, — уверил я сотого доктора за последние двадцать минут.

Сколько времени прошло после падения? Час? Или больше?

— Хотя выглядишь ты паршиво, — заметил Лендон, откинувшись на спинку стула рядом с моей койкой.

— Спасибо. — Я показал ему средний палец. — Я перекрутил сальто.

— Да, — сказал он и наклонился вперед. — Защитный нагрудник спас тебе жизнь. Ты его расколол точно посередине.

— Охренеть! Да уж, нехило я… Ты его взял для стены славы?

Лендон кивнул:

— Забрал сразу, как только его с тебя сняли. Повесишь рядом с протектором, который разнес, когда готовился к затяжному прыжку.

Я одобрительно хмыкнул:

— Где мы?

— В какой-то римской больнице. Что ты помнишь?

Я на секунду задумался.

— Я понял, что перекрутил сальто, попытался выровнять мотоцикл, но мы упали вертикально. После удара ничего не помню. — После того, как Лия выкрикнула мое имя. — Где Лия?

Лендон ухмыльнулся.

— Ждет в коридоре. Позвать ее к тебе?

— Да, — сказал я. — Она, наверное, перепугалась до полусмерти.

— Малышка крепче, чем тебе кажется. Она сломала палец охраннику, когда пыталась к тебе пробиться.

Меня переполнила гордость

— Она нечто особенное.

— Да, — согласился Лендон и вышел из палаты, закрыв за собой дверь. Воспользовавшись секундами тишины наедине с собой, я проверил, как действуют мои руки-ноги. Все шевелилось и двигалось, но дышать глубоко было больно.

— Ты цел! — воскликнула Лия, ворвавшись в палату, как вихрь. Ее коса почти полностью расплелась, что придавало Лие несколько безумный вид, отчего она стала в моих глазах еще красивее.

— Цел, — ответил я и попытался сесть.

— Нет! Тебе надо лежать! — крикнула Лия, бросившись к моей койке. — Ты правда не очень пострадал?

— Да.

Она за меня волновалась, искренне волновалась. И мне это нравилось. Пожалуй, даже слишком нравилось.

— Хочешь меня поцеловать? — спросил я.

— Да, — тихо проговорила она, наклонилась и легонько прижалась губами к моим губам. В моем сердце снова зажегся этот теплый сияющий свет.

— Может, ты скажешь мне «да» из сочувствия?

Лия выгнула бровь.

— Нет.

— Ну, стоило попытаться.

Дверь распахнулась. Видимо, у итальянских врачей не принято стучать.

— Мистер Уайлдер. — Врач говорил по-английски с сильным итальянским акцентом. Он прикрепил рентгеновский снимок к световой доске и включил подсветку. — Вам повезло. Вы ничего не сломали. Сотрясения нет.

— Да! — Я вскинул кулак.

Врач одарил меня взглядом, полным презрения, и Лия тоже посмотрела на меня странно.

— Но у вас ушиблены девятое и десятое ребра. Вероятно, там вас придавил мотоцикл.

— Но они не сломаны, — повторил я.

Будь они сломаны, дело было бы дрянь, но с ушибами можно и тренироваться, и выступать.

— Нет, не сломаны. Вам нужен покой, пока ребра полностью не заживут, но, не считая царапин и ссадин на торсе, у вас все неплохо.

Один — ноль в пользу защитного снаряжения. По крайней мере, в этой аварии облажался я сам. И если я так накосячил на трюке, то, возможно, я что-то недоглядел в тех тормозных узлах на зиплайне. К тому же после Майами у нас не было никаких неприятных происшествий. Наверное, я перенервничал на пустом месте или — что еще хуже — по собственной тупости.

— Мы хотели бы оставить вас до утра под наблюдением…

— Нет, спасибо, — перебил я врача и решительно выдернул из руки иглу капельницы. — Больницы я никогда не любил, так что давайте подпишу отказ от госпитализации и освобожу вам палату.

Моя краткая речь явно не впечатлила врача.

— Да, конечно, — невозмутимо ответил он. — Попрошу медсестру подготовить все необходимые документы.

— Пойду скажу Малышу Джону, чтобы он готовил машины, возвращаемся на корабль, — сказал Лендон и вышел из палаты следом за доктором.

— Точно не хочешь остаться на ночь? — спросила Лия, умоляюще глядя на меня.

— Со мной все в порядке. Я просто ушиб пару ребер, причем далеко не впервые. У себя мне будет лучше. Может, пару дней отлежусь и буду как новенький.

— А лучше бы тебе отлежаться пару недель, — возразила она.

— Две недели в постели меня прикончат. Два-три дня хватит. Я тренировался и с более серьезными травмами.

— Хорошо, — сказала она, но ее глаза говорили совсем другое. В них читались досада и разочарованность, и это задевало. Что, кстати, странно. Меня никогда не волновало, что обо мне думают другие, разве что мама.

— Я в норме. Честное слово.

— Я и не спорю, — тихо проговорила она. — Ты знаешь возможности своего тела гораздо лучше меня.

Прежде чем мы успели развить эту тему, в палату ввалилась компания Мятежников с дребезжащей инвалидной коляской, чтобы отвезти меня на корабль.

Лия оставалась с нами, пока меня не уложили в постель, как пятилетнего ребенка, но свет в ее глазах заметно померк; было невыносимо осознавать, что он померк из-за меня.

Убивала сама мысль о том, что так будет еще не раз.

* * *

— С добрым утром! — сказала Лия, когда я вышел из ванной.

Вдобавок ко всему она пришла с двумя чашками ароматного кофе — просто восторг.

— С добрым утром, красотка! — Морщась от боли, я наклонился поднять футболку, которую кинул на пол.

Лия поставила кофе на тумбочку и бросилась мне помогать.

— Ты не должен вставать.

Она схватила футболку и хотела отдать ее мне, но отвлеклась на мою голую грудь.

— Лия?

— Что? — рассеянно спросила она, скользя взглядом по моим татуировкам и покусывая нижнюю губу.

Охренеть, эта девушка заводила меня одним взглядом! Как она смотрела… Я даже подумал слегка поиграть мускулатурой, просто чтобы проверить, не распахнутся ли ее глаза еще шире. Я так и видел, как снимаю с нее лямки топа, касаюсь губами охрененной груди, а взгляд Лии туманится от страсти.

Мне хотелось оттрахать ее до бесчувствия и одновременно заняться с ней любовью, что для меня непривычно. Я никогда не связывал секс и чувства, секс всегда был для меня чисто физической разрядкой, в каком-то смысле экспериментом и даже вызовом: сколько раз я сумею заставить девушку кончить, прежде чем она начнет умолять, чтобы я кончал сам.

Но Лию… Лию хотелось боготворить.

— Пакстон? — сказала она, и я моргнул. Теперь уже я отвлекался. — Тебе больно? — Она указала на фиолетовые синяки у меня на ребрах.

— Не очень, — легко соврал я.

На самом деле болело адски при каждом движении.

Она сунула футболку мне в руки, и ее щеки очаровательно порозовели. Я быстро надел футболку и снова поморщился, когда ткань задела царапину у меня на боку.

— Ты не должен вставать, — повторила Лия. — Тебе надо лежать.

— Я ходил в туалет, и во рту был такой привкус, словно там кто-то сдох, так что я решил хотя бы почистить зубы.

— А, да. Конечно.

Я подошел к кровати и лег, умудрившись не скривиться от боли, но Лия все поняла и подложила мне под спину три подушки.

— Так лучше?

— Да. Спасибо.

— Не за что, — сказал она и протянула мне чашку с кофе. Потом подняла с пола свой рюкзак, который бросила у двери. — Ты готов?

— К чему? — спросил я, отпивая нектар богов. — И кстати, тебе не пора выходить? Ваша экскурсия скоро начнется.

Она закатила глаза.

— Экскурсия началась час назад.

У меня отвисла челюсть.

— А как же Ватикан? Пантеон? Дополнительные баллы за практическое занятие?

Лия подошла к моей кровати с другой стороны и, похерив мой самоконтроль, забралась прямо ко мне в постель. Она еще не сказала «да», так что притормози.

— Дай пульт, — велела она, протянув руку.

Я передал ей пульт от телевизора, и она принялась переключать каналы, пока не нашла какую-то паршивую документалку с дерьмовой операторской работой.

— Вот так, — сказала она.

Я посмотрел на экран и поморщился.

— Я, конечно, люблю независимое кино, но это какая-то «Ведьма из Блэр».

Ее улыбка была охренеть какой сексуальной. У тебя только одно на уме.

— Это экшен-камера со звуком, и она у Лендона, — пояснила Лия. — Он на нашей экскурсии, так что баллы ты не потеряешь. Вчера я показала преподавателю твою справку из больницы, и он дал тебе освобождение.

Свет у меня в груди разгорелся до мощности атомной бомбы. Эта девушка — настоящее чудо, которого я не достоин.

— А как же твоя оценка?

Она пожала плечами:

— Я обещала профессору проследить, что ты посмотришь трансляцию с экскурсии, и он начислил мне баллы.

— Но это же Рим, и ты все пропустишь.

Из-за меня. Ради меня.

— Рим никуда не исчезнет. Я могу приехать сюда еще раз. К тому же чисто логически, если ты провалишь экзамены, мой круиз сразу закончится, так что считай это платой за следующие порты, если хочешь.

Мне вообще не хотелось об этом думать. Когда тебе нравится девушка — это понятно. Когда ты ее хочешь — тоже. Но чувство, которое я испытывал к Лие… Я не знал, что с ним делать.

Она перегнулась через меня, чтобы взять кофе, но я ее остановил.

— Ты невероятная, — сказал я.

— Ты тоже, мистер Король Экстрима.

Я покачал головой.

— Нет. То, что я делаю, я делаю для себя. Ради острых ощущений, побед и рекордов. Но ты… ты просто невероятная, — повторил я, мой распалившийся мозг был не в том состоянии, чтобы подбирать слова. — Можно я…

— Да, — сказала она еще прежде, чем я успел договорить.

Я накрыл ее губы своими, и слова стали уже не нужны.

Я вбирал в себя ее вкус, вкус зубной пасты, кофе, мяты и… моей женщины. Я запустил пальцы ей в волосы на затылке. Я целовал ее, вкладывая в поцелуй все свое мастерство, мне хотелось — мне было необходимо — отпечататься в ее сердце, как она отпечаталась в моем, установить слишком высокую планку для любого, кто будет у нее следующим.

Никаких следующих. Только я. Здесь и сейчас.

Я прогнал эти мысли и сосредоточился на поцелуях с Лией, на ее тихих вздохах, когда я на миг отрывался от ее губ, облизав все уголки ее рта. Мне хотелось отметить каждый сантиметр ее тела, чтобы она ощутила себя моей, как я сам ощущал, что принадлежу только ей.

Другой рукой я подтянул Лию ближе, и она села на меня сверху. Тонкая ткань легинсов почти не составляла преграды между моим стояком и ее горячим телом. Она легонько потерлась о меня, и я застонал.

— Тебе больно? — спросила она хриплым голосом.

— Нет, — сказал я и поцеловал ее снова.

Лия чуть отстранилась.

— Наверняка ребра смертельно ноют.

Я провел быструю мысленную проверку. Ребра? Вовсе нет. Член? Похоже, сейчас взорвется.

— Я сдохну, если ты остановишься.

Она улыбнулась, медленно склонилась надо мной, провела кончиком языка по моей нижней губе, а потом нежно прикусила ее зубами.

— Лия, — застонал я.

И снова впился губами ей в губы.

Каждое движение ее языка сводило меня с ума; каждый ее стон потрясал. Я никогда так не заводился от одних поцелуев, тем более с той, кто, похоже, была пока не готова ко всему, чего требовало мое тело. Я обхватил Лию за талию, потом опустил руки ниже, на ее охрененную задницу. Мне нравилось ее касаться и ощущать, как она вздрагивала каждый раз, когда я нежно ее сжимал.

Лия потерлась грудью о мою грудь, и мне вдруг захотелось — мне было необходимо — прижаться к ней ртом. Мне было необходимо отблагодарить ее за то, что она осталась со мной сегодня, в то время как все остальные обычно старались меня не трогать, пока я болел.

Мне было необходимо доставить ей столько же удовольствия, сколько она доставляла мне.

Я запустил руки под ее топик, провел ладонями вверх по ребрам, задев большими пальцами косточки ее бюстгальтера.

— Огонек? — спросил я.

Она резко выпрямилась и сняла топик.

— Да.

Я чуть не проглотил язык. Я знал форму ее груди, постоянно заглядывался на нее, но теперь… охренеть. Если есть в мире совершенство, то вот оно, передо мной, в обрамлении розовых кружев, представлявших собой удивительное сочетание невинности и вызывающей сексуальности, от которого во рту собрались слюни.

Я встретился взглядом с Лией, и она наклонилась ко мне. Я сомкнул губы на затвердевшем соске и провел языком по кружеву.

— Пакс, — выдохнула она, запустив руки мне в волосы.

Весь мой самоконтроль разорвался в клочья. Я не сводил взгляда с Лии, пока расстегивал ее бюстгальтер, ожидая первого намека на «нет» или даже сомнения в ее глазах. Но Лия сама спустила бретельки с плеч, и бюстгальтер упал к ее топику на полу.

— Ты восхитительная, — сказал я еще до того, как увидел ее голую грудь.

Я и так знал, что она — само совершенство.

— Ты тоже снимай, — сказала она, дернув меня за футболку.

Я поднял руки над головой, и Лия сама стянула с меня футболку. У нее перехватило дыхание, и я почувствовал себя небожителем.

— Можно? — спросила она.

— Да, — горячо ответил я. Эта игра в «да» была просто офигенной.

Ее пальцы скользнули по моей груди, обводя контуры татуировок и оставляя за собой невидимый огненный след.

— Сколько их у тебя? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил я. — Одни переходят в другие или сливаются в один рисунок.

— Они все что-то значат?

— Не все. Иногда мне просто нравится картинка. Иногда хочется запечатлеть свои чувства в определенный момент.

Лия задержала руку на драконе, что обвивался вокруг моего сердца и спускался по животу.

— Он очень красивый.

— Ты тоже, — сказал я и принялся мысленно считать, чтобы не трогать ее, пока она не будет готова. Я не знал, что сдерживает Лию, но уж точно не собирался ее торопить.

— Я… у меня давно никого не было, — призналась она.

— Как давно? — Я нежно приподнял ее подбородок и посмотрел ей в глаза.

Я был готов провести целый день в постели с полуголой Лией и не тронуть ее даже пальцем, если взамен она приоткроет хотя бы одну из дверей у себя в голове и все-таки впустит меня. Ради такого я мог бы отгрызть себе руку, потому что оно того стоило.

— Очень давно. — В ее глазах явственно читались страх и что-то еще, чему я не мог дать названия.

— Ясно. Хочешь обсудить? — спросил я, зная, что есть какая-то серьезная причина. Иначе не может и быть, ведь на нее определенно облизывалась половина студентов мужского пола в Колледже Дартмут.

Лия покачала головой:

— Нет. Сомневаюсь, что смогу рассказать… Не хочу, чтобы ты подумал, будто я пытаюсь тебя продинамить. Не хочу тебя разочаровывать.

Я сел чуть повыше, не обращая внимания на резкую боль в ребрах, и поцеловал Лию, стараясь, чтобы поцелуй вышел нежным и целомудренным, хотя в том месте, где ее грудь прижалась к моей груди, меня пронзил электрический разряд.

— Ты не сможешь меня продинамить, ведь ты ничего мне не обещала и я ничего от тебя не жду. Я не маленький мальчик, Лия. Я способен себя контролировать, и, если мы будем только целоваться, это уже больше, чем я мог бы просить. Понимаешь?

Она кивнула.

Я провел руками по ее телу, наслаждаясь ощущением гладкой шелковистой кожи, и остановился прямо под грудью.

— И ты никогда меня не разочаруешь. Ты идеальна, даже просто когда сидишь рядом, и я не представляю, какой это будет восторг, когда ты мне разрешишь пойти дальше.

Ее губы чуть приоткрылись, а глаза потемнели. Ей нравилось со мной разговаривать. Так и запишем. Я собирался узнать все ее тайны, разобраться, что именно ее возбуждает, и применять это знание, чтобы избавить ее от всех сомнений и страхов, дать почувствовать себя желанной и сексуальной, какой она и была.

— Мы зайдем так далеко, как ты скажешь, Лия. Тут командуешь ты.

Для начала, мысленно добавил я. Как только она скажет «да», я заставлю Лию забыть ее собственное имя.

Она медленно наклонилась и поцеловала, снова уронив меня на подушки. Я растворился в ее восхитительном вкусе, в своих ощущениях от ее идеального рта и тела, которое, кажется, было создано специально для меня.

Я целовал Лию до тех пор, пока она не начала извиваться на мне, и тогда мои пальцы впились в ее бедра, и меня накрыло волной наслаждения. Ты не кончишь в штаны, как какой-нибудь озабоченный старшеклассник. Сам говорил, что способен себя контролировать.

Я сосредоточился на Лие и наконец-то накрыл руками ее безупречную грудь. Лия застонала и наклонилась вперед, еще сильнее вжимаясь в мои ладони.

— Ты само совершенство, — пробормотал я ей в шею, провел языком по чувствительному участку кожи и слегка надавил пальцами на напрягшиеся соски. Теперь, когда я узнал, что скрывается у нее под футболкой, смогу ли я удержать взгляд выше ее плеч?

Да, смогу. Ведь ее глаза еще лучше.

Я убрал руку с ее груди и обхватил губами сосок.

— Пакстон! — выдохнула она, запустив пальцы мне в волосы с такой силой, что стало больно. Охренеть, потрясающие ощущения!

Она качнулась вперед поверх моего члена, и я чуть сместил ее бедра, чтобы она терлась о меня клитором, если сделает так еще раз. Я попытался представить самое несексуальное, что только можно придумать, — так хотелось уложить ее на спину и накрыть своим телом прямо сейчас, однако я продолжал целовать ее грудь.

Лия снова качнулась вперед. Издала долгий стон. Я чуть не умер, чувствуя, как каменеет мой член. По всем ощущениям, он стал тверже стали, из которой сделан этот корабль. Никогда в жизни так не возбуждался, притом что я даже не снял штаны.

— Ребят, вы не видели рюкзак Лендона? — раздался из-за двери голос Пенни, а потом дверь распахнулась. — Он забыл кошелек.

— Господи, — прошипел я и скатился с кровати, с грохотом приземлившись на пол.

— Э-э-э… — Пенни растерянно остановилась в дверном проеме.

Я сел, стараясь закрыть собой Лию.

— Что ты там говорила?

— Надо было постучать.

— Да, было бы очень неплохо, — почти прорычал я, морщась от боли, пронзившей ребра.

— Привет, Пенни, — сказала Лия, взмахнув рукой.

— Привет, Лия, — ответила Пенни, сосредоточенно глядя в стену. — Я, наверное, подожду вас внизу.

— Рюкзак у него под кроватью, — крикнул я вслед Пенни, которая вышла, закрыв за собой дверь.

Я повернулся к Лие, ожидая увидеть смущение у нее на лице, но она согнулась пополам от смеха.

— Что, серьезно? Впервые за несколько лет я оказалась в постели с парнем, и вдруг вот такое?! Как будто я снова живу дома с родителями.

Я улыбнулся:

— У меня просто нет слов, Огонек.

Она покачала головой, слезла с кровати и принялась ползать по полу на четвереньках в поисках разбросанной одежды. Невероятная задница… Для нее тоже нет слов.

— Одевайся, — сказала она и бросила мне футболку.

Волосы Лии растрепались, словно она только что занималась сексом. Мечтать не вредно. Хотелось топать ногами, как обиженный трехлетка, которому не дали конфету. То, чего я лишился, было слаще любой конфеты.

— Расслабься. — Лия перегнулась через кровать и быстро чмокнула меня в губы. — Если будешь хорошим мальчиком, мы как-нибудь повторим.

Я был готов умолять ее, как щенок.

— Одевайся, Пакс.

Я тяжело вздохнул, но надел гребаную футболку, и мы с Лией спустились в спальню Лендона, где Пенни, стоя на четвереньках, пыталась заглянуть под кровать.

Я приметил на комоде мой защитный нагрудник, взял его в руки и нахмурился, глядя на линию разлома.

— Он его сохранил? — удивилась Лия.

— Мы всегда все храним. — Я провел пальцем по ровной линии. — У нас дома есть целая комната, набитая снаряжением, которое мы уничтожили, когда готовили трюки.

— Ясно, — сказала она. — Пенни, тебе нужна помощь?

— Конечно, — ответила Пенни из-под покрывала, свисающего с кровати. — Тут у него целый склад всякого хлама.

Лия встала на четвереньки и заглянула под кровать с другой стороны, выставив вверх свою восхитительно круглую задницу. Мой член явно еще не забыл, где была эта задница еще пару минут назад. Я моргнул и снова уставился на разбитый нагрудник.

Разлом был слишком ровным. Как по линейке. Странно.

— И правда, склад всякого хлама, — сказала Лия, перекладывая часть вещей с пола на кровать.

— Нашла! — Пенни вытащила из-под кровати рюкзак Лендона, повесила его на плечо и победно вскинула руки. — Ладно, я убегаю. А вы двое… в общем… э-э-э… занимайтесь, учитесь и все такое.

— Какая ты милая, Пенни! — Я закатил глаза.

Она послала мне язвительный воздушный поцелуй и выбежала за дверь.

— Все в порядке? — спросила Лия, взглянув на меня.

— Мой защитный нагрудник. Они никогда не ломаются по прямой линии. Всегда либо вдоль гребней, либо в месте удара. А тут линия ровная, как по линейке. Очень странно.

— Может быть, тут тебя ударил руль?

— Может быть.

— Наверное, надо все это убрать, — сказала она, указав на кровать.

Девочки были правы. Лендон и правда скопил кучу хлама. Обвязки, защитное снаряжение, шлем…

— Да ну нахрен, — прошептал я.

— Ладно, не будем ничего убирать, — проворчала Лия.

— Нет, я не о том. — Я отложил в сторону нагрудник, сел на единственное свободное место, оставшееся на кровати Лендона, и потянулся к двум черным тормозным узлам, которые пропали в тот день, когда мы устроили скоростной спуск по канату с башни в порту на корабль. — Это мои. Мы их использовали в первый день.

Лия непонимающе уставилась на меня. Да и что она могла бы понять? Даже я не мог понять, что к чему, и сложить все воедино.

Я забрал тормозные узлы к себе в комнату и, пока Лия сидела на моей кровати, потягивая почти остывший латте, разобрал их по винтикам, время от времени поглядывая на экран телевизора, где шла любительская трансляция с экскурсии по Ватикану.

Я знаю Лендона с детства. Я доверяю ему, как себе самому. Мы с ним вместе прыгали на батут с крыши сарая. Он был рядом, когда я впервые встал на сноуборд. Он выбрал команду вместо любви и тем самым разбил собственное сердце. А сегодня… он поехал на эту экскурсию ради меня, потому что мне надо лежать и набираться сил.

Неужели он так меня возненавидел за то, что я заставил его сделать выбор? Ни за что! Даже думать об этом забудь.

Он был моим лучшим другом с первого класса.

У меня не укладывалось в голове.

Я еще раз рассмотрел тормозные узлы, и мое сердце разлетелось на части.

Я рассмотрел эти несчастные узлы в третий раз.

— Что-то не так? — спросила Лия.

— Они лежали под кроватью Лендона.

— Ну и что? У него под кроватью, как я понимаю, лежит половина снаряжения вашей команды.

Я посмотрел на Лию, и во мне вспыхнула ярость. Она могла пострадать или даже погибнуть в тот день. Все могло бы закончиться очень печально, и все потому, что я не держал снаряжение при себе постоянно. Я был слишком доверчив.

— Тормоза оказались повреждены.