Рим

Вспышки камер слепили со всех сторон, толпа скандировала имя Пакстона, словно тот был рок-звездой. Он взял меня под руку и повел сквозь толпу следом за Лендоном и Пенни. До входа в мотокросс-парк оставалось еще шагов двадцать.

— Черт, откуда они набежали? — пробормотал Пакстон себе под нос, но когда я взглянула на его лицо, то увидела фирменную улыбку Уайлдера. Он вскинул в воздух кулак.

— Уайлдер! — крикнул кто-то из репортеров.

— Он не общается с прессой, — объявил Малыш Джон, шагавший сразу за нами.

— Что вы делаете в Риме? Это правда, что в этом году вы не будете участвовать в соревнованиях? Говорят, вы готовитесь к выступлению в Абу-Даби в прямом эфире? — Вопросы сыпались отовсюду, перекрывая друг друга.

Выступление в Абу-Даби в прямом эфире? Что?!

Но еще хуже, чем репортеры, были вопящие фанаты.

— Я думала, никто не знает, что мы едем сюда, — заметила я.

— Я тоже, — ответил Пакстон, целуя меня в макушку.

— Уайлдер, кто твоя новая девушка? — крикнул очередной репортер.

«Я не его девушка», — возмутился мой разум.

Кто-то из фанатов выскочил из толпы и схватил Пенни за руку.

— Пакс. — Я встревоженно указала вперед, но не успела произнести его имя, как Пенни заломила руку парня за спину.

— Мама тебя не учила, что нельзя трогать женщину без разрешения? — сказала она.

Офигеть!

Пакстон схватил парня за шкирку и подтолкнул его к Малышу Джону.

— Убери этого урода подальше отсюда, пока я не учинил международный скандал.

Мы добрались до ступенек, ведущих к распахнутым настежь двойным дверям. Малыш Джон и охранники не пустили фанатов на крыльцо, и я сделала первый нормальный вдох с тех пор, как вышла из машины.

— Ты в порядке? — спросил Пакстон.

Он загородил меня от толпы и прижался губами к моему лбу.

— Да. Я просто не представляла, что ты такой популярный.

— Все зависит от города и страны, — сказал он. — Подожди здесь, хорошо?

Я кивнула, и он встал между Пенни и Лендоном.

— Здравствуй, Рим! — крикнул Пакстон.

Я не видела его лица, но знала, что он улыбается своей бесшабашной улыбкой.

Толпа взорвалась криками.

— Думаю, у нас есть время ответить на пару вопросов, но не больше. У вас замечательный город, и нам не терпится все здесь посмотреть.

Бобби вышел вперед и ткнул пальцем в одного из репортеров.

— Ваш вопрос.

— Что вы делаете в Риме?

— Расширяем культурные горизонты, — ответил Пакстон. — И нашей Бунтарке захотелось настоящей итальянской пиццы.

Пенни кивнула, и репортеры рассмеялись.

— И слышали, что у вас тут отличная суперрампа, и нам, конечно же, интересно ее опробовать.

Бобби указал на другого репортера.

— Вы действительно готовитесь к выступлению в Абу-Даби в прямом эфире?

— Может быть, — сказал Пакстон.

— Вы собираетесь принять участие в зимних X Games?

Пакстон заметно напрягся.

— Сейчас у нас другие задачи.

— Значит ли это, что Мятежники не будут участвовать в чемпионатах? Вы хотите уйти из большого спорта? Вы отказались от своей цели совершить тройное сальто вперед? — Вопросы посыпались один за другим.

— Еще один вопрос. — Бобби указал на третьего репортера.

— Ваш отказ от участия в чемпионате как-то связан со слухами вокруг Нитро? Мы не могли не заметить, что в вашей команде не хватает участника.

— Завершаем все нахрен, — пробормотал Пакстон себе под нос, развернулся и вошел внутрь, увлекая меня за собой.

— Команда Мятежников — это не только первая четверка. И можете не сомневаться, Нитро по-прежнему с нами. Спасибо, что пришли нас встретить, ребята! — донесся с крыльца голос Лендона.

— Мистер Уайлдер! Мы рады приветствовать вас в нашем мотокросс-парке! Я Ренцо, директор, — сказал мужчина средних лет, вышедший нам навстречу. Он говорил с сильным итальянским акцентом, но звучало красиво.

— Кто, черт возьми, проболтался, что мы будем здесь? — спросила Пенни, скрестив руки на груди, обтянутой ярко-розовой майкой.

— Я все выясню, — пообещал Бобби. — А сейчас давайте все по местам. Малыш Джон уже подготовил ваши мотоциклы.

— Уверяю, наш персонал держит все в тайне, и, конечно же, мы подготовили рампу. Сейчас вас проводят. — Ренцо кивнул, и из-за его спины вышли трое сотрудников парка.

— Вы не могли бы сначала проводить меня к трибунам? Я хочу убедиться, что мисс Бакстер удобно устроилась, — сказал Пакстон.

— Я сама в состоянии найти трибуны, — возразила я.

— Конечно, Огонек, но я хочу знать, где ты сядешь.

Бобби открыл рот, но Лендон не дал ему заговорить.

— У нас не такой плотный график. Пять минут ничего не решат, верно, Бобби?

— Да, — ответил Бобби, поджав губы.

— Выбери самое лучшее место, Лия. Брук уже едет сюда, — сказала Пенни с улыбкой, и они с Лендоном пошли прочь вместе с сотрудниками мотокросс-парка.

Ренцо провел нас мимо буфета и вверх по лестнице, на верхний ярус трибун.

— Что это? — спросила я у Пакстона, указав на гигантскую деревянную… монструозную конструкцию.

— Суперрампа. Мы здесь поснимаем, и, честно, нам нужно потренироваться перед выступлением в Абу-Даби. На корабле у нас точно такого нет. — Он мне подмигнул. — Расслабься, Огонек, завтра я покажу тебе все места Рима, которые ты захочешь увидеть. И даже не буду отпускать саркастические комментарии, когда мы будем слушать нашего препода на экскурсии по Ватикану.

Я покачала головой, глядя на гигантскую смертельную ловушку прямо передо мной.

— А это… безопасно?

Ренцо извинился и тихо ушел.

Пакстон взял меня за руку, поднес ее к губам и поцеловал мою ладонь.

— Все, что я делаю, небезопасно. Тем оно и интересно.

Да, ты же знаешь, чем он занимается.

— Ладно, найду себе место в тенечке и почитаю учебник по физике. А то я вчера запорола контрольную.

— Вряд ли четверка — это «запорола контрольную».

— Вот в этом и разница между нами, мистер Уайлдер. К тому же ты не сказал, какая оценка была у тебя. Стоит ли мне волноваться?

Он покачал головой:

— Нет, я достаточно хорошо разбираюсь в физике… и прочих физических вопросах, если уж на то пошло.

Жар прилил к моим щекам, и вовсе не из-за солнца. Прошло три дня после Барселоны, когда он попросил меня сделать выбор, но я до сих пор думала.

— Хорошо, ладно… Тебе, наверное, надо идти. — Я указала на рампу смерти.

— А поцелуй на удачу? — Пакстон огляделся по сторонам, убедился, что рядом нет камер, и обнял меня за талию.

— Пакстон!

Я попыталась сказать это строго, но получилось как-то уж слишком хрипло и чувственно. Боже правый, в присутствии этого парня я теряла способность контролировать даже собственный голос!

Он обнял меня крепче и вдруг застонал.

— Я тебе говорил, что мне нравится это платье?

Я покачала головой. Платье макси на тонких бретельках я выбрала в самую последнюю минуту, когда Пенни сказала, что сожжет все мои брюки, если увидит меня в них двадцать первый день подряд.

Пакстон придвинулся ближе и прошептал, почти касаясь губами моего уха:

— Я касаюсь твоего тела, и мне отчаянно хочется снять с тебя это платье и дотронуться до тебя по-настоящему. Но я этого не сделаю. Знаешь почему?

Я покачала головой.

— Потому ты еще не сказала «да»… пока не сказала… а я гребаный джентльмен.

Я провела пальцем по контурам татуировок с китайскими иероглифами у него на шее. Просто не могла удержаться. Мне надо было к нему прикоснуться.

— Мне нужно сказать «да» на все, чтобы ты меня поцеловал? — спросила я.

У него сбилось дыхание.

— Ты хочешь сказать «да»?

Наши взгляды встретились, и было бы так легко согласиться, отбросить сомнения и страхи, просто открыться ему навстречу. Но это была бы не я, и неважно, что я стою в легком платье под итальянским солнцем с самым горячим на свете спортсменом-экстремалом, все равно я… это я.

— Я еще думаю.

Пакстон на секунду нахмурился, а потом улыбнулся и погладил меня по талии.

— Тогда буду каждый раз спрашивать тебя заново.

Мое сердце забилось в предвкушении.

— Лия, ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Да, — ответила я без малейшей заминки.

Пакстон резко притянул меня к себе. Мои руки соскользнули с его плеч и вцепились в бицепсы под рукавами футболки. Такие руки, как у него, надо отливать в гипсе и показывать как эталон… или, может быть, просто объявить их вне закона.

— А ты хочешь меня поцеловать? — спросила я.

— Еще как, — ответил он, легонько скользнул губами по моим губам, а потом поцеловал по-настоящему.

Я вся открылась ему, и жадный горячий язык Пакстона скользнул мне в рот, а руки обхватили меня за задницу. Да уж, истинный джентльмен!

Поцелуи с Пакстоном вызывали почти зависимость — мир вокруг нас растворился в небытии, остались только Пакстон и те чувства, которые он во мне пробуждал. Я ответила на его поцелуй со всей страстью, и мне понравилось, как он застонал, когда я легонько прикусила его нижнюю губу.

Пакстон снова накрыл мои губы своими, на этот раз полностью контролируя поцелуй, запустил руку мне в волосы и наклонил мою голову поудобнее. Я на секунду утратила равновесие, но он держал меня крепко. Я застонала, когда поцелуй стал глубже; наши языки переплелись, дыхание сбилось, и его вкус захлестнул все мои чувства.

— Лия, еще один такой стон, и я не сдержусь, — пообещал Пакстон, скользнув губами по моему подбородку. — Просто не сдержусь.

— А что случилось с твоим джентльменством? — спросила я, пытаясь вспомнить, где мы сейчас и какая у меня фамилия.

— Поскольку я джентльмен, то позабочусь о том, чтобы ты кончила первой, два раза. Даже три, если ты к этому готова. После чего все джентльменство в моей постели отменяется сразу.

Черт! Кажется, я могла бы отдаться ему прямо здесь и сейчас.

— Если я к этому готова? — Я прищурилась и провела руками по его густым волосам. — Ты уверен, что сможешь выдержать такой темп?

Пакстон рассмеялся, так возбуждающе и сексуально.

— Считай, тебе повезло, что я поддерживаю свое тело в хорошей физической форме.

— Да, — согласилась я, когда он легонько прикусил мочку моего уха.

— Пакстон! Мы тебя ждем! — крикнул Бобби.

Пакстон застонал мне в ухо, и, хотя это был стон чистейшей досады, я все равно постаралась его запомнить, чтобы потом наслаждаться воспоминаниями.

— Уже иду! — крикнул он через плечо.

Пакстон опять повернулся ко мне и нежно поцеловал.

— Боже, как мне нравится тебя целовать! Тебе надо почаще говорить мне «да».

Да, действительно надо.

— Тебе пора… побыть Уайлдером.

Его взгляд сразу же посерьезнел.

— Лия, сегодня мы пробуем кое-что новое. Бывает, люди падают. Падают часто. Пока ты не видишь, что все мчатся к рампе, — все хорошо, и волноваться не надо. Это моя работа. То, чем я занимаюсь с тех пор, как впервые сел в детскую игрушечную машинку. Сегодня я буду на мотоцикле, но ты за меня не переживай, ладно?

Я нервно сглотнула.

— Ладно.

Пакстон поцеловал меня еще раз и пошел вниз по ступенькам.

— Да, чуть не забыл… — Он обернулся ко мне. — Если поймешь, что тебя это заводит, просто… помаши красным флагом, ну, чем-то еще, что будет под рукой.

Он так забавно пошевелил бровями, что я не смогла удержаться от смеха.

— Значит, вы теперь вместе? — Голос Зои сочился сарказмом и ядом в равных пропорциях. Я была полностью поглощена поцелуями с Пакстоном и поэтому не заметила, что она стоит рядом с Бобби.

— Да, — сказал Пакстон.

— Нет, — сказала я одновременно с ним.

Пакстон лишь ухмыльнулся и провел рукой по волосам, которые я ему так активно взъерошила.

— Ну, я-то с ней. Лия пока не решила, со мной она или нет. Но у меня хорошо развит дар убеждения.

— О боже! Иди, тебя ждут, — сказала я и опять рассмеялась.

Я уже и не помнила, когда в последний раз целовалась, смеялась и чувствовала себя… нормальным человеком. Легкий укол вины чуть омрачил это чувство восхитительной легкости, но оно никуда не исчезло. Вот это прогресс!

Пакстон мне подмигнул и исчез под трибунами. Я направилась в тень от навеса над первым рядом сидений в центральной секции. Села, открыла учебник физики и нашла тот раздел, который завалила на контрольной. Мой средний балл успеваемости никогда не опускался ниже четверки, и я не собиралась портить себе статистику из-за какой-то дурацкой физики.

— Это все ненадолго, — сказала Зоя, плюхнувшись на сиденье рядом со мной и закинув длинные ноги на перила.

Я задумчиво постучала ручкой по тетрадке, пытаясь придумать, как справиться с этой стервой, и решила, что лучшая защита — это нападение.

— Откуда ты знаешь? И вообще, мы не вместе, я же сказала.

Зоя подняла на лоб солнцезащитные очки и закатила глаза.

— Откуда я знаю? Во-первых, Уайлдер, как правило, добивается своего, и, если учесть, что он только что лапал тебя публично, чтобы пометить территорию, это лишь вопрос времени, когда ты сдашься. Во-вторых, ты должна знать, что продолжения не будет.

— Потому что его не было у тебя? — резко ответила я, теперь уже по-настоящему разозлившись, что она лезет не в свое дело.

Ее плечи поникли, и самодовольная улыбка разом увяла.

— Ты видела, как он берется за новый трюк? Тренируется так упорно, что все остальное теряет значение. Всего остального для него просто не существует, пока он не выполнит задуманное.

— Ну и что? Мне кажется, такое упорство достойно восхищения. И я не из тех девушек, чья жизнь строится только на том, чем занимаются их парни.

Я что, назвала Пакстона своим парнем? Давай-ка сосредоточься.

Ее губы тронула кривая улыбка.

— Ты просто не понимаешь. Точно так же он добивается женщин, с тем же напором и тем же старанием. Но как только он выполнит трюк или получит девчонку, которую добивался, его азарт пропадает, и он уже думает о следующем трюке, ведь всегда найдется что-то поинтереснее. Трамплин выше, мотоцикл быстрее… девушка привлекательнее. Я не пытаюсь задеть твои чувства. Просто ты не похожа на девушку, которая с легкостью переживет, когда с ней переспят, а потом бросят.

Хотя я изо всех сил делала вид, что меня не задевают ее слова, мое сердце сжалось, когда я поняла: отчасти Зоя права. Если я собираюсь уступить Пакстону, то должна быть готова к тому, что рано или поздно он меня бросит… причем скорее рано, чем поздно.

Зоя убрала ноги с перил и встала.

— В общем, будь осторожнее. Для девушки, чья жизнь строится не только на том, чем занимается ее парень, ты ведешь себя странно. Сидишь на его тренировке, хотя там, за холмом, тебя ждет целый Рим. — Она пожала плечами. — Просто пища для размышлений.

Не сказав больше ни слова, она пошла прочь, разминувшись по дороге с Брук.

— Все нормально? — спросила Брук, усевшись рядом со мной.

— Да, — соврала я, изобразив преувеличенно бодрое настроение.

Она прищурилась, глядя на меня.

— Ладно, как скажешь.

— Можно задать тебе личный вопрос?

— Третий, обычно три целых и одна десятая, если я ничего не завалю, и полтора года.

Я растерянно заморгала.

Брук рассмеялась.

— Размер бюстгальтера, средний балл успеваемости и сколько времени у меня не было секса.

— Э-э-э… я хотела спросить о другом.

— Ну давай.

— Зачем ты ходишь смотреть тренировки? Повсюду сопровождаешь Пенни? Почему не гуляешь по Риму? Не займешься тем, что интересно лично тебе?

Она пристально на меня посмотрела.

— Я была рядом, когда Пенни впервые сломала руку на самодельной рампе во дворе дома Пакстона. Я тогда привела Пенни домой, практически притащила на себе. Я смотрю тренировки, потому что хочу поддержать друзей. И не просто друзей. Эти ребята — моя семья. К тому же, — она указала на рампу, — они потрясающе выступают. Мне нравится наблюдать, как летает моя сестра. Видишь? Это она.

На дальнем конце рампы взревел мотоцикл, Пенни доехала до края трамплина и взмыла в воздух. Я затаила дыхание, когда она развернула свой мотоцикл прямо в полете и плавно приземлилась на земляной посадочной площадке.

— Офигеть!

Брук улыбнулась:

— Она просто невероятная. Кстати, одна из ее медалей — в мужском зачете.

Я наблюдала, как другие спортсмены крутятся и делают сальто в воздухе на своих мотоциклах. Они все были сильными, смелыми и невероятно талантливыми.

А потом пришла очередь Пакстона. Я с замиранием сердца смотрела, как он срывается с края трамплина, переворачивается в воздухе и на мгновение отпускает руль мотоцикла. Кажется, я вообще не дышала, пока он вновь не схватился за руль и не приземлился — легко и изящно.

— Круто, Уайлдер! — крикнула Брук, сложив руки рупором.

— Он отпустил руль, — выдохнула я.

— Да! Но ты подожди и увидишь Пенни. Она лучше всех. И все это знают.

— Он отпустил руль. Прямо в воздухе.

Брук медленно повернулась ко мне.

— Все хорошо, Лия. Он постоянно так делает. Они все так делают. Они тренируются над огромными ямами с поролоном, пока у них не начнет получаться. С ними все будет в порядке.

— Он сумасшедший.

Брук пожала плечами:

— Они все сошли с ума, если по правде.

Начался второй заезд. Не все спортсмены приземлялись как надо. Кто-то скользил по посадочной площадке и заваливался набок вместе с мотоциклом. Каждый раз, когда это происходило, Брук совершенно спокойно говорила мне, что все хорошо.

— Если случится что-то серьезное, сразу будет понятно, — сказала она.

Время шло, гонщики продолжали тренироваться. Двигатели ревели, мчась к трамплину, и почти затихали — вместе с моим сердцебиением, — пока мотоциклы взмывали в воздух. Грохот моторов, когда гонщики газовали после удачного приземления, стал для меня лучшим звуком на свете. Было шумно и грязно, но, когда сидишь на трибуне и наблюдаешь со стороны, кажется, будто все это происходит в отдельной реальности, в собственном маленьком мире Мятежников, куда тебе разрешили заглянуть одним глазком. Пенни исполнила трюк, который я даже не могу описать: на середине сальто спрыгнула с седла и тут же села обратно. Лендон поставил свой мотоцикл вертикально.

Пакстон сделал двойное сальто назад.

— Он перекрутил, — прошептала Брук, подавшись вперед.

Учебники и тетрадки упали с моих колен — Пакстон резко пошел на снижение почти вертикально к посадочной площадке.

— О боже!

Его заднее колесо стукнулось о земляной настил.

Мотоцикл вылетел из-под него при ударе.

И завалился… прямо на Пакстона.

Мотор затих.

— Пакстон! — крикнула я, поднявшись на ноги.

Его голова отскочила от рампы, а потом он съехал вниз вместе с упавшим мотоциклом.

— Это… нехорошо, — прошептала Брук у меня за спиной.

Но я уже спрыгнула с трибуны, хотя расстояние до земли было метра два с половиной, не меньше, и помчалась к Пакстону, вокруг которого собрались остальные члены команды.

— Туда нельзя, — сказал один из охранников, обхватив меня за талию.

— Отпусти меня! — Я попыталась вырваться, однако он был выше меня почти на голову и тяжелее килограммов на сорок. Я пиналась, топала ногами, махала руками, но все бесполезно. Для него я была просто мошкой.

Я не видела Пакстона, видела лишь искореженное заднее колесо его мотоцикла.

О боже. Неужели он?..

— Он жив, — сказала Пенни, пробившись сквозь толпу. Она была в полном защитном снаряжении, но без шлема. — Отпусти ее, Майк. Она с нами.

Охранник меня отпустил, и я бросилась к Пенни.

— Пакстон сильно поранился?

Ответом на мой вопрос стала подъехавшая к рампе скорая помощь.

— О нет!

— Найди Брук. Ребята поедут с Паксом, а мы встретимся с ними в больнице.