— Атлас, — Сидни перестала называть меня «сэр», и я позволил ей.

Возможно, это ошибка.

Я перевожу взгляд на нее, и она придвигается ближе.

— Сегодня мой день рождения, — она снова начинает ходить, и Тина встает, чтобы обнять ее, затем наклоняется и целует Теодору в щеку, прежде чем Сидни садится на свое место.

Я, ну, я все еще не сдвинулся с места.

Все взгляды, кажется, возвращаются ко мне, и я ухитряюсь пробраться к столу. Мне просто повезло, что свободное место осталось только напротив счастливой пары и прямо рядом с Теодорой. Я выдвигаю стул и сажусь.

— Рада снова видеть тебя, Атлас, — говорит Тина, переводя взгляд на сидящую рядом со мной Теодору.

Официант подходит, избавляя нас от дальнейших разговоров, и все девушки заказывают вино, а я воду.

— Теа, как у тебя дела? — подсказывает Сидни.

Я знаю, что она делает, и не хочу в этом участвовать. Вчера вечером, когда я разговаривал с Теодорой, у меня была оплошность в суждениях. То, как она выглядела, потрясло меня. Если я не буду смотреть на нее, я смогу продолжать презирать ее за то, что она сделала, потому что это то, чего она заслуживает. Моего брата больше нет рядом, и это из-за нее.

— После вчерашнего вечера? — спрашивает она, и я с трудом сдерживаю улыбку в ответ на ее реплику. Это напоминает мне о том, как она обычно разговаривала со мной, беззаботно и не сдерживаясь. Если, конечно, я не угрожал ее жизни. — Хорошо. В делах.

— Как дела в бизнесе, все уже запущено? — спрашивает Сидни.

Бизнес?

Какой бизнес?

Официант возвращается с вином для девушек, прерывая их разговор, прежде чем снова уйти.

— Почти. Осталось подвести еще кое-какие итоги, и я надеюсь, что на следующей неделе все будет готово.

— Как здорово. Я так горжусь тобой, — говорит Тина, и по ее тону я понимаю, что так оно и есть. Она хорошая подруга Теодоры.

— Разве тебе не интересно, чем она занимается, Атлас? — спрашивает Сидни.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Теодору, впервые с тех пор, как сел рядом с ней. Ее небесно-голубые глаза завладевают моими мыслями, но я заставляю их вернуться. Ей больше не позволено иметь надо мной такую власть.

— Нет, — отвечаю я, затем беру свою воду, жалея, что не заказал гребаное виски.

— Ты знал, что я буду здесь? — Теодора смотрит на меня.

— Нет. А если бы знал, то не пришел бы.

Кажется, мои слова не произвели на нее никакого впечатления, вместо этого я слышу, как отодвигают стул, и отворачиваюсь. Тина прищуривается, глядя на меня и Сидни, и ее голос разносится над нами.

— Спасибо за выпивку, но мне пора. Я чувствую себя неуютно в ситуациях, когда мне не рады.

Я фыркаю на ее слова.

Ей некуда идти — Теодора домоседка.

Тина и работа — это все, что у нее есть.

Я чувствую на себе ее взгляд и ухитряюсь повернуться, чтобы посмотреть на нее. Большая, черт возьми, ошибка. Потому что то, что я вижу, вызывает у меня желание прижаться к этим губам, которые сжались в тонкую линию, разомкнуть их и завладеть ими. На ней красная юбка длиной до середины бедра, дополненная серебристым топом. Если бы я сейчас потянулся, то мог бы обвести руками контур ее бедер и раздвинуть их, и я знаю, она бы охотно это сделала.

Теодоре нравилось, когда я прикасался к ней губами.

— До свидания, — говорит она и уходит.

Я смотрю на Сидни и вижу, что обе женщины пристально смотрят на меня.

— Иди. За. Ней.

— Нет, — отвечаю я, не оставляя места для обсуждения. — А теперь заказывайте, пока я не решил поступить так же, как Теодора.

Сидни открывает меню и качает головой.

Тина, напротив, пристально смотрит на меня.

— Она учится не давать людям слишком много шансов. Никогда не знаешь наверняка, она вполне может начать с тебя. Потому что она не сделала ничего плохого, кроме того, что ты ее похитил, — говорит Тина.

Я перевожу взгляд на Сидни, которая пожимает плечами, как будто ничем не может мне помочь. Меня еще больше злит, что Тина знает о случившемся. У меня бывали случаи, когда людей убивали и за меньшее.

— Может, тебе стоит задуматься об этом на секунду. Ты привел ее в этот мир и заставил остаться. Она порвала со своей сестрой, но ты использовал ее сестру как рычаг давления. И, зная, какая Теодора хорошая девушка, ты без колебаний решил, что она поможет своей сестре.

— Закончила? —  спрашиваю.

— Она встречается кое с кем, и если не вытащишь палку из своей задницы, то можешь потерять самое лучшее, что когда-либо случалось с тобой, — Тина опускает взгляд в меню. — Я голодна, что у нас на ужин?

— Самое дорогое блюдо в меню, умноженное на два, — отвечает Сидни.

Глава 11

Теодора

Вчерашний вечер был неловким, нет, он был очень неловким. У меня было предчувствие, что Атлас не знает о моем присутствии, но когда он увидел меня в ресторане, то я полностью убедилась, что он определенно понятия не имел. Но я в порядке. Я пришла, внесла свою лепту, и, к счастью для меня, контакты я получила заранее.

Сидя с утренним кофе, звонит мой сотовый. Я смотрю на мигающий номер.

— Привет.

— Привет, это Теодора Фитцджеральд?

— Да.

— Это доктор Стэнд. У нас Ваша сестра, и Вы были указаны в списке ее ближайших родственников, с которыми можно связаться.

— С ней все в порядке? — спрашиваю. Я не видела ее несколько месяцев. А когда виделись в последний раз, она была счастлива, что беременна, и велела мне уйти. Она хотела Атласа, и, думаю, она его получила.

— Было бы лучше, если бы Вы приехали как можно скорее.

— Конечно, я уже в пути, —  снимаю пижаму, в которой планировала оставаться весь день, вызываю такси и еду прямо в больницу. Мне не требуется много времени, чтобы найти ее, и когда я нахожу, она лежит, свернувшись калачиком, на кровати.

— Люси, — она не шевелится при звуке моего голоса. — Люси... ты в порядке?

— Я просила их не звонить тебе. Мне нужен Атлас.

— Люси, что случилось? — я подхожу и вижу, что она держится за живот.

— Я не хочу тебя, я хочу Атласа. Позвони Атласу, Теа. Он не отвечает на мои звонки.

— Почему ты думаешь, что он ответит на мои? —я сильно сомневаюсь, что он ответит на мой звонок, но все равно делаю это. Наперед зная его номер, я нажимаю «Вызов», и он отвечает после второго гудка, а мое имя звучит у меня в ушах при звуке его голоса.

— Теодора.

— Это Люси, она...

— Я сказал ей, чтобы она перестала звонить. И? Теперь ты пытаешься? Как низко ты можешь пасть, Теодора? — его слова звучат грубо, и если бы он был сейчас передо мной, я бы, наверное, влепила ему пощечину.

— Ты, невежественный мудак, она в больнице.

— Где? — спрашивает он.

Я говорю ему адрес и, прежде чем он успевает сказать что-нибудь еще, вешаю трубку.

— Люси, он едет, — говорю я ей, она кивает, но не смотрит на меня.

— Теперь ты можешь уйти, — шепчет она.

— Люси, что случилось? — спрашиваю я. Я тянусь к ней, но она отталкивает меня, как от отброса общества.

— Я же сказала тебе… единственный человек, который мне нужен — это Атлас.

Я вздыхаю и сажусь на кровать напротив нее.

Заходит врач и говорит мне, что все в порядке, что у нее были ложные схватки и ей нужно отдохнуть, чтобы они прошли в случае преждевременных родов. Ее живот стал намного больше, чем когда я видела ее в последний раз. Срок примерно шесть месяцев, и совсем скоро у нее появится крошечный ребенок, за которым нужно будет ухаживать. У Люси, моей сестры, которая заботится только о себе, будет ребенок.

Эта мысль приводит меня в ужас.

Я очень надеюсь, что она поставит этого ребенка выше своих эгоистичных потребностей.

Но у меня нет особой надежды, когда дело касается ее.

Я так задумалась, что подпрыгнула, когда чья-то рука коснулась моего плеча. Обернувшись, я увидела Атласа.

— Ты снова пришла за ней? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами, а он смотрит на меня сверху вниз, словно пытаясь понять.

— Ты можешь идти, уверен, что тебя кто-то ждет, — он подходит к Люси, прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду.

Кто-то ждет меня.

Что это вообще значит?

Люси оживляется, как только видит Атласа, и садится, обвивая руками его шею. Он не отвечает взаимностью, просто стоит и смотрит, как она кладет голову ему на плечо.

— Я так волновалась. Так волновалась, — хнычет она.

До этого с ней все было в порядке, она просто лежала и не обращала на меня внимания.

— Доктор сказал, что мне нужен постельный режим и кто-нибудь, кто бы за мной присматривал. Могу я теперь переехать к тебе? — спрашивает она.

Я в ужасе наблюдаю за ними, плотно сдвинув брови и приподняв губы почти в усмешке. Люси действительно думает, что влюблена в Атласа. И все же он даже не прикасается к ней и не дает ей ни малейшего намека на то, что чувствует то же самое.

Я встаю и поворачиваюсь, собираясь уйти.

— Поблагодари свою сестру, — говорит Атлас Люси, что заставляет меня остановиться в дверях, но я не оборачиваюсь, потому что знаю, что сейчас последует.

— Она пришла только для того, чтобы украсть тебя у меня, как делала это всегда.

Тяжело вздохнув, я закрываю глаза и поворачиваюсь к ним лицом. Я смотрю на Люси, которая слишком занята тем, что смотрит на Атласа влюбленными глазами, а Атлас смотрит прямо на меня.

— Я пришла не для того, чтобы украсть его. Здесь нечего красть, Люси. Он весь твой. Он может быть твоим, — и улыбаясь, поворачиваюсь и ухожу.

Я слышу ее ответ, когда выхожу из комнаты.

— Видишь, она тебя не любит. Только я. Все дело во мне и моей любви к тебе.

На следующий день приходит письмо, и я должна расписаться в получении, прежде чем курьер уйдет. Когда я открываю его, то вижу, что это предложение. Бизнес Хлои может стать моим за небольшую часть от цены, указанной в прейскуранте. Я точно знаю, сколько это стоит и сколько работы уходит на это каждый день. Указанная цена безумно низкая.

Что он задумал?

Я звоню Сидни.

— Ты получила письмо, — это первое, что она говорит.

— Ах, да… в какую игру он играет? — спрашиваю. Одной из причин, по которой он похитил меня, было то, что Хлоя и Джесси задолжали ему денег. И поскольку она не могла заплатить, он забрал их бизнес. Итак, я в полном замешательстве.

— Это не игра. Он получил то, что ему причиталось. Теперь он больше не хочет заниматься этим бизнесом.

— Что? — спрашиваю я, совершенно сбитая с толку.

— Атлас получил, что хотел, и он... — она замолкает. — Боже, Теа, будь благодарна. Он продает его тебе практически за бесценок. Все включено. Возьми и скажи спасибо.

— Он не может купить меня в таком виде.

— Атлас тебя не покупает, он отдает тебе то, что все равно собирался снести. Тебе он нравится, и ты знаешь, что с этим делать, так что подпиши и заплати сумму, которую он просит, и возьми этот чертов бизнес в свои руки.

— Ты такая властная.

— Знаю. А теперь, может, поторопишься? Потому что мне не нравится работать с таким количеством женщин, — хнычет она и вешает трубку.

Я вызываю такси.

Черт! Наверное, мне действительно нужно снова купить машину.

Такси приезжает не сразу, поэтому я беру свою сумку, кладу бланки на пассажирское сиденье и забираюсь внутрь. По дороге моя нога дергается, и я, кажется, не могу усидеть на месте. Когда такси, наконец, останавливается возле казино, я расплачиваюсь с водителем и выхожу, забирая с собой свои вещи.

Я смотрю вниз и, черт возьми, я так спешила, что забыл переодеться. На мне очень короткие шорты и безразмерный свитер, под которым ничего нет. На ногах  шлепанцы, и, когда я вхожу, боюсь, что меня вот-вот выгонят за то, что я так неподобающе одета. Взгляды скользят по мне с головы до ног, но я держу голову высоко поднятой и направляюсь туда, где, как я знаю, находится Атлас — в его кабинет.

В прошлый раз, когда я была здесь, то сидела перед его огромными двойными дверями и не заходила внутрь. На этот раз Сидни нет рядом, чтобы остановить меня, когда я подхожу к дверям и распахиваю их. Я вижу, как он сидит за своим столом, прижимая сотовый телефон к уху, и поднимает взгляд.

Его янтарные глаза с мучительной медлительностью оглядывают меня с ног до головы, прежде чем он кладет телефон обеими руками на стол.

— Теодора.

Я делаю глубокий вдох и подхожу ближе, умудряясь взять бланки из своих рук и положить их на его стол. Он смотрит на них, затем снова на меня.

— Что я могу сделать для тебя, в связи с этим грубым вторжением?

— Грубым? Ты назвал меня грубой? С какой стати? — спрашиваю я, указывая на бланки на его столе.

— Сидни упомянула, что ты хочешь открыть свой собственный бизнес. Я собирался закрыть это дело, так как оно мне больше не нужно, так что теперь он твой. Все просто! — он не встает, когда говорит, а просто остается на месте. — Возможно, я ожидал благодарности, — говорит он с ухмылкой.

— Спасибо, — говорю я, но качаю головой, не придавая этому значения. — Так вот чем ты занимаешься — покупаешь людей?

— Очевидно, я не собираюсь покупать тебя, Теодора. Ты купишь бизнес за мизерную сумму от его чистой стоимости.

— Мне не нужна твоя благотворительность, — выплевываю я.

— Это что угодно, только не благотворительность, — говорит он, отодвигая стул и вставая. Атлас закрывает лежащий перед ним ноутбук, и его взгляд скользит по бумагам, затем возвращается ко мне. — Я уже совершил ошибку, и я исправляю ее.

— Ошибку? — спрашиваю я, путаясь в словах и колеблясь в замешательстве.

— Я был зол. Ранен. Никто не вызывает у меня таких эмоций и может выжить, не говоря уже о том, чтобы остаться в моей жизни, — я понимаю, о чем он говорит,  он говорит о Бенджи и о том, как он винит меня в том, что с ним случилось.

— Я не имею к этому никакого отношения, — это утверждение не могло быть более правдивым, я бы никогда не встретила Николаса, если бы не Атлас. Если кто-то и виноват в этом, то только он.