— Хотите познакомиться с ними? — спрашивает медсестра. Я поднимаю на нее взгляд, немного ошеломленная ее словами. — С приемными родителями, я имею в виду. То, что вы делаете — очень смелый поступок.

Я просто киваю, и она тоже кивает в сторону пары, стоящей у двери; они моют руки перед тем, как войти в палату. Мужчина высокий, немолодой, возможно, слегка за сорок, женщина примерно того же возраста. Мягкая улыбка озаряет лицо женщины, когда она подходит туда, где я держу Бенджи.

— Привет… — я стою, прижимая Бенджи к себе.

— Вы, должно быть, Теодора, очень приятно с вами познакомиться. Мы так много о вас слышали.

— Э-э… спасибо. Простите, я не знаю ваших имен.

— Я Джайлс, а это моя жена, Уиллоу. — Он протягивает мне руку, но я ее не беру. Не из грубости, а потому что Бенджи спит у меня на руках. — О, простите, конечно, вы не можете пожать мне руку, пока держите этого прекрасного маленького мальчика. Что ж, в любом случае, приятно познакомиться. Похоже, в будущем мы будем часто видеться. — Джайлс смотрит на ребенка и улыбается. Улыбка не сходит с лица его жены, пока она с любовью смотрит на Бенджи на моих руках.

— Мы надеемся, с вашей сестрой все в порядке. Мы не хотели слишком глубоко вдаваться в подробности того, что случилось, но слышали, что она в больнице, — говорит Уиллоу. — Мы хотим, чтобы вы знали: если вам что-то понадобится, просто скажите. То, что вы даете нам… — она вытирает несколько невольных слез, — …это значит для нас все. Мы много, много лет пытались завести собственных детей. И многих потеряли на этом пути. — Ее глаза наполняются невыплаканными слезами, плечи опускаются, когда она говорит о своей утрате, но затем она снова переводит взгляд на Бенджи. — Он и правда чудо… наше чудо, и он так хорошо себя чувствует.

— Вы часто здесь бываете? — спрашиваю я.

— О да, каждый день с тех пор, как нам сообщили о Бенджи. Я провожу с ним весь день, а Джайлс остается по ночам. Мы хотим, чтобы он знал: у него есть кто-то, что бы ни случилось.

— У него есть я, — защищаясь, говорю я.

— О… — Уиллоу морщится. — Простите, мы не хотели…

— Все нормально, — перебиваю я. — Это мне нужно просить прощения. Я лежала в больнице и не могла навещать Бенджи. — Я говорю им полуправду, потому что это лучше, чем факты.

— Теодора, мы приносим свои извинения. Я не хотела сказать это именно так. Я знаю, мы договорились, что вы будете видеть его раз в месяц, но, честно говоря, вы можете приходить к Бенджи, когда захотите. Мы хотим, чтобы у него были родственники по крови. Чтобы он знал, откуда он и что его любят все.

— Мне бы этого хотелось. — Я делаю шаг вперед и целую Бенджи в щечку, прежде чем передать его Уиллоу. Она принимает его с улыбкой и смотрит на него так, как я надеялась, будет смотреть Люси.

— Спасибо. Много раз… спасибо вам.

— У меня есть кое-какие детские вещи… хотите их забрать? — спрашиваю я. Мои руки теперь свободны, но глаза прикованы к спящему малышу.

— Нет. Слушай, почему бы тебе не оставить их у себя, когда он будет приходить к тебе с ночевкой? — говорит мне Джайлс.

Я улыбаюсь, когда он кладет руку мне на плечо, а затем заключает в объятия. Сначала я пугаюсь и замираю, но потом слышу его тихие слезы явной благодарности.

— Спасибо, Теодора, вы — ангел, о существовании которого мы даже не подозревали. — Джайлс отстраняется, вытирает глаза, подходит к жене и целует Бенджи в щечку.

Я ухожу, планируя возвращаться как можно чаще, зная, что Бенджи в самых надежных руках и что эти люди сделают его жизнь невероятной. Я лишь жалею, что не могу быть той самой, но моя жизнь слишком суматошна, и я не смогла бы — даже при всем моем желании — дать ему ту жизнь, которую он заслуживает. Жизнь, где он — приоритет номер один, и где у него всегда будет все самое лучшее для его нужд.

На выходе меня ждет Тина.

— Думаю, мне нужно купить машину, — говорю я ей, пытаясь отвлечься от того, что ждет меня внутри больницы.

— Полностью согласна.

Я беру ее под руку, мы выходим из больницы, и я вздыхаю с благодарностью за маленького мальчика, который нашел свой дом навсегда с замечательными родителями.

— Но завтра, да? Потому что сегодня вечером у меня уже нет на это сил.

— Завтра, — подтверждаю я.

Итак, я купила новую машину. Ту, что приобрела самостоятельно. Ну, если честно, банк одолжил мне денег, и теперь я им должна, но все равно — это моя машина.

Я провела ту неделю и последующую за ней, работая и пытаясь наверстать все упущенное. Я начала возвращать вес, который потеряла за ту неделю ада, которую никогда не забуду. Я также начала ходить к психотерапевту, и мне приятно говорить с кем-то абсолютно обо всем, через что я прошла с момента первой встречи с Атласом. Но не только об этом, а еще и о моей сестре и ее роли в том, как я себя веду.

— Эй, у тебя в следующем месяце день рождения? — спрашивает Марисса, заглядывая в дверь моего кабинета. Я отрываю взгляд от работы, нахмурившись от ее слов. — О, пожалуйста, да ладно тебе… просто скажи.

— Да, — отвечаю я, не особо радуясь тому, к чему все идет.

— Отлично, хорошо. Выпивка и еда? Или сначала еда, а потом выпивка? — взволнованно спрашивает она.

— Я не уверена, что хочу что-то делать.

— О, хочешь. Тебе нужно выбраться куда-то. Ты постоянно в офисе, даже по выходным, когда здесь никого нет. И не говори мне, что это не так, потому что я проезжала мимо в прошлые выходные, и твоя машина была здесь.

— Виновна.

— Итак, какой вариант?

— Послушай, Марисса, это мило с твоей стороны — хотеть что-то для меня сделать, но я не хочу ничего делать, — повторяю я.

Она входит и закрывает за собой дверь.

— Ты пережила тяжелый разрыв с одним из самых горячих мужчин, когда-либо ходивших по этой планете. Тебе нужно развеяться и, надеюсь, заняться классным сексом.

— Я в порядке. Правда, — говорю я ей.

— Нет, ты пойдешь. Я звоню Тине и ставлю ее в известность. — Она разворачивается и выходит, явно не принимая отказа.

Приходит уведомление на электронную почту — от Сидни. Я давно ее не видела и ничего не слышала. Каждый раз, когда я видела Тину, она была одна.

Найден мертвым!

Известный криминальный авторитет был найден повешенным в своей камере прошлой ночью в результате того, что, по-видимому, является самоубийством.

Мои глаза расширяются от имени, которое следует за этим…

Коул Хайд.

Отец Атласа.

Я немедленно звоню Сидни.

— Ты получила мое письмо.

— Да… — я делаю паузу. — С ним все в порядке?

— Он в порядке. Я хотела, чтобы ты знала: ты в безопасности. Никто за тобой не охотится, и ты можешь снова начать жить своей жизнью.

— Он просил тебя передать мне это, да? — говорю я, прекрасно зная, что это так. Этот последний комментарий мог исходить только напрямую от Атласа.

— Он держится на расстоянии, как ты и просила. Мне пора идти. Прощай, Теа.

Она вешает трубку, и я быстро пролистываю контакты. Его номер есть в моем новом мобильном, но я знаю его и могу выпалить наизусть. Мне не следовало бы его помнить. В этом нет абсолютно никакой необходимости, но по какой-то безумной причине я легко могу его воспроизвести.

Убрав телефон, я ищу его имя в интернете.

Появляются фотографии: он с другими женщинами, но он определенно ни к одной из них не прикасается. А вот одна — наша с ним общая. Его рука крепко лежит на моей пояснице, а глаза устремлены на меня, пока мы идем. Я даже не знала, что нас снимали, не говоря уже о том, что это попало в сеть. Я выгляжу такой чертовски невинной, такой совершенно не подозревающей о том, что он за человек на самом деле.

Я пытаюсь двигаться дальше после Атласа Хайда с того самого момента, как он растоптал мое сердце, вынося свою кузину из моей гостиной. А теперь боюсь, что это невозможно. Как можно забыть того, кого, как ты думала, недолюбливала, а потом поняла, что это совсем не так — что это, вполне вероятно, любовь?

Проблема, с которой я столкнулась, заключается в том, что это почти невозможно.

Мне он снится. Он в каждой моей мысли в моменты бодрствования.

Следом появляется фотография его отца. Он в костюме, а рядом с ним на суде стоит юный Атлас. Полагаю, это тот самый суд, который упек этого ублюдка навсегда. Атлас не смотрит на него, но он присутствует на каждой фотографии, стоя рядом с отцом, хотя не должен был там находиться.

Я снова смотрю на телефон, затем качаю головой, собираю вещи и ухожу.

Придя домой, я переодеваюсь в спортивную форму. Я не бегала, кажется, несколько недель. Делая растяжку, я смотрю в ночное небо и вдыхаю свежий, чистый воздух. Чувствуя запах дождя, я знаю, что должна вернуться внутрь, но не хочу. Мне нужно двигаться, а единственный способ сделать это — бежать. Мое тело жаждет эндорфинов, это поможет мне расслабиться, и я знаю, что после пробежки буду спать лучше, чем когда-либо за долгое время. Мой терапевт поощряет физические нагрузки и каждый раз на сеансе спрашивает, выходила ли я на пробежку. По правде говоря, я не чувствовала себя в безопасности из-за угрозы от отца Атласа, висевшей надо мной, но теперь все изменилось, и я снова чувствую, что могу быть на улице одна.

Мои ноги с силой ударяются об асфальт, ветер развевает волосы, я подгоняю себя все дальше и дальше, пока кости не начинают ныть, а ноги гореть.

Это приятное чувство. Это то, чего я жажду. Я хороша в этом.

Дождь начинает падать мягкими каплями, затем превращается в проливной, гонимый ветром, холодный, бьющий по коже. Все меняется за считанные секунды, но я не останавливаюсь. Я не могу остановиться сейчас, эйфория от нагрузки работает, стресс, который я чувствовала раньше, медленно покидает мое тело, настроение меняется, а разум проясняется.

Часы показывают, что я бегу уже сорок минут, но не кажется, что прошло так много времени. Развернувшись, я начинаю путь домой и вижу знакомую фигуру: мужчина в худи тоже бежит по этой дорожке. Я замираю на месте, когда он пробегает по другой тропинке, даже не глядя в мою сторону, но я знаю — это он. Я бы узнала его где угодно.

Моя рука поднимается, чтобы позвать его, но я опускаю ее и отворачиваюсь. Я смотрю вверх: ночное небо теперь черное, дождь почти стих, и я нахожу это комичным.

Какое завершение. Какой способ двигаться дальше.

Глава 27

Теодора

Я стала на год старше и, хочется верить, на капельку мудрее. Прошел месяц в режиме нон-стоп: работа и визиты к маленькому Бенджи при каждой возможности. У него все хорошо, он подрастает, и новая семья в нем души не чает. Мне это нравится. Я обожаю тот факт, что он не будет расти в такой семье, как моя, и мне приятно знать, что ему никогда не придется сомневаться, любят ли его.

Потому что его любят. Многими способами и многие люди.

Марисса хватает меня за руку и тащит на танцпол. Тина появляется у меня за спиной и кружится — она явно пьяна. Вероятнее всего, так же сильно, как и Марисса. Я пока на полпути к этому, лишь слегка захмелела.

Я счастлива. На самом деле, очень счастлива. Это много значит, потому что я давно не чувствовала себя так — или, по крайней мере, мне кажется, что давно. Прошел месяц с тех пор, как я видела Атласа. Он сдержал слово и оставил меня в покое. Я не видела его, за исключением того одного раза, когда он бежал — ну, мне кажется, это был он. Только та фотография, которую он оставил у моей двери, заставила меня поверить, что я действительно видела его в тот вечер, так что я почти уверена, что это был он. Фотографию я храню на самом почетном месте — на дверце холодильника, так что я вижу малыша Бенджи всякий раз, когда открываю его. Я обожаю его, он так быстро растет.

Мне стало лучше во всех отношениях, не только физически, но и ментально. Я сильнее, чем думала. Мне нравится та, кем я становлюсь.

А Люси? Что ж, я до сих пор ничего не слышала от нее, но надеюсь, что у нее все хорошо. Ей нужно, чтобы у нее все было хорошо, но, как постоянно твердит мой терапевт, я больше не могу нести ответственность за ее поступки. Она взрослая, и то, что она делает — ее собственный выбор. По какой-то причине мне все еще трудно полностью отпустить это в своих мыслях, но я знаю, что должна — ради собственного спокойствия.

— Давай, пей, — говорит Марисса, буквально тыча мне в лицо стакан с текилой. — Да, пей! — орет Тина.

Она провела со мной весь сегодняшний день, включая поход в спа, где нас баловали по полной: уход за лицом, маникюр, педикюр, а потом самый восхитительный массаж всего тела. Затем она вернулась, и мы вместе прихорашивались. Мои волосы и макияж — работа специалистов из спа, и я давно не чувствовала себя такой красивой и живой.

— Если я выпью это, я напьюсь так же, как вы двое, — смеюсь я, но Марисса снова толкает стакан ко мне. Мы поужинали и выпили по «Маргарите» еще до прихода в клуб, и девчонки уже явно перебрали — выпили на одну, а то и на две порции больше, чем следовало.

— И ты получишь от этого огромное удовольствие! — хохочет Тина, забирает шот у Мариссы и выпивает сама. Марисса поворачивается к столику за спиной, а затем снова ко мне, держа в руке еще один шот. Музыка гремит, ритм отдается во всем моем теле, пока она протягивает его мне.

— Пей! — визжит она.

В этот раз у меня мало выбора, я беру стакан и выпиваю залпом. Обжигает, пока льется вниз, и они обе смеются и верещат от восторга.

Мы танцуем. Танцуем до тех пор, пока им не потребовалось еще алкоголя. Я выбираю воду, а затем решаю сходить в дамскую комнату.

Отойдя от своих девчонок, я замечаю в толпе Сидни — в тот же момент, что и Тина. Тина подходит к ней и буквально бросается на нее, впиваясь в ее губы в страстном поцелуе. Парни рядом подбадривающе кричат, но они, кажется, их не слышат или им просто все равно.

Я уверена, что Сидни хочет жениться на Тине. Проблема в том, что я не уверена, готова ли к этому Тина. Она никогда не хотела выходить замуж, и, кажется, уже говорила об этом Сидни.