— Ты все убрала?

— Я выбросила ковер и диван, их уже было не спасти. Пол выглядит хорошо, будто здесь никогда не было луж крови или трупа, но когда я осматриваю это место, я понимаю, что это не так.

— Я перееду, — говорю ей. — Я подала заявление об увольнении и уезжаю из этого города, Тина. Я больше не могу заниматься этим дерьмом.

Она опускает глаза, вертит ложечку в чашке с кофе и не отвечает мне.

— Тина?

— Это из-за него или Люси?

— Из-за обоих, — честно отвечаю я.

— Ладно, а ты не думала о том, чтобы не переезжать, а вместо этого взять большой перерыв? — она пожимает плечами. — Ты никогда не путешествовала, и если продашь свой дом, можешь оставить все свои вещи у меня, чтобы тебе было куда вернуться.

— Я никогда не думала о путешествии.

Тина перестает помешивать кофе и улыбается, глядя на меня снизу вверх.

— Сейчас самое время.

— Может быть, — говорю я.

Она качает головой.

— Никаких «может быть».

Я слышу стук в дверь, и Тина встает прежде, чем я успеваю открыть.

— Нет, нет... нельзя, — слышу я ее голос.

Встав, я подхожу к ней сзади и вижу, что Люси стоит у моей двери, и при виде нее у меня открывается рот от удивления. На ней платье, демонстрирующее ее ноги, одна из которых забинтована из-за раны.

— Ты собираешься отказать беременной женщине войти в дом? — спрашивает Люси, дотрагиваясь до своего живота.

Тина смеется, затем замолкает, когда до нее доходит.

—  О, Боже, ты не шутишь. Блядь! Ты будешь худшей матерью, которая когда-либо украшала эту землю. Люси, отдай этого бедного ребенка кому-нибудь, кто о нем позаботится, — Тина скрещивает руки на груди, выпячивая свои пышные грудь.

Люси еще не заметила меня, когда, задрав нос, посмотрела на Тину и ответила.

— У меня теперь есть Атлас… он поможет, — она улыбается, когда говорит это, и я съеживаюсь.

— Атлас, мужчина, который любит твою сестру, а не тебя? — Тина едва сдерживает смех. — Ты всегда хотела быть похожей на Теодору. Думаю, наличие мужчины, который любит ее, должно помочь тебе в этом.

Глаза Люси сужаются, и она смотрит за спину Тины, наконец, замечая меня.

— Ты позволишь своей подруге так со мной разговаривать? — ее взгляд пригвоздил меня к месту.

Когда я ничего не сказала, Тина оглянулась на меня, а затем перевела взгляд на Люси.

— Итак, чего ты хочешь? Прежде чем я тебя выгоню, беременную и все такое, — Тина улыбнулась, когда Люси опустила взгляд в пол, а затем снова посмотрела на меня, игнорируя Тину.

— Он попросил меня переехать к нему. Чтобы я жила с ним, — говорит она, улыбаясь. — Теа, мне нужны мои детские вещи, я знаю, что они у тебя остались.

— Нет, нет, ни за что. До свидания, — Тина попыталась закрыть дверь, но Люси останавла ее, просовывая руку между дверью и косяком. — Я отрежу тебе руку, и мне будет все равно, только попробуй, — угрожает Тина.

— Теа, я хочу забрать свои вещи… те, что ты сохранила.

Я сохранила не так уж много. У нашей мамы для каждой из нас была коробка с нашей любимой одеждой и фотографиями из детства. Я хранила вещи Люси у себя дома. Я сохранила и свою, так что, когда у меня однажды появится мой ребенок, я смогу передать что-нибудь по наследству, даже если оно будет маленьким.

Развернувшись, я ухожу, подхожу к шкафу и достаю коробку. Когда возвращаюсь, Тина все еще смотрит на Люси, как будто готова наброситься на нее. Когда я протягиваю ей коробку, она качает головой.

— О нет, я не могу ее нести. Я беременна.

Тина тихо ругается, когда Люси направляется к машине. Я сразу понимаю, чья это машина. Она открывает пассажирскую дверь и машет мне, чтобы я поставила ее внутрь, а я остаюсь в шоке. Атлас сидит на водительском сиденье и даже не смотрит в мою сторону. Я бросаю коробку на землю и наклоняюсь, чтобы видеть его.

— Отнеси ее коробку, ты, кусок дерьма, — я отвешиваю ему подзатыльник, поворачиваюсь и ухожу.

Тина смеется и, заметив, что я наблюдаю за ней, быстро прячет глаза и идет за мной обратно в дом, закрывая за нами дверь.

— Ты же знаешь, что она сделала это только для того, чтобы бросить тебе это в лицо, верно? Ей не нужны эти детские штучки, она просто хотела показать тебе, что теперь он — ее, — говорит Тина.

— Я ненавижу ее, — говорю я сквозь стиснутые зубы, расхаживая взад-вперед.

— Как раз вовремя, — она смеется. Потянувшись за сумочкой, целует меня в щеку и говорит. — Я вернусь, оставайся здесь.

Остаток дня я провожу в постели, бездельничая. Тина объявляет о своем возвращении, и заходит прямо в мою комнату. В руке она держит чемодан и документы.

— Ты собираешься рассказать мне, почему Люси была с ним? — спрашивает Тина.

— Ее муж был двоюродным братом Атласа.

— Конечно, она использует это в своих интересах, — говорит Тина, садясь рядом со мной. — Тебе завтра на работу, да?

— Да, — киваю я.

— И ты предупредила об увольнении за две недели?

— Да, — снова отвечаю я, не желая обсуждать все это дерьмо дольше, чем необходимо.

— Хорошо, это тебе, — Тина протягивает мне документы, которые держит в руках. — Ты должна взять их и не пытаться вернуть, потому что все оплачено и оформлено, — я открываю один из конвертов и достаю авиабилет, за которым следует документ. Смотрю на Тину снизу вверх, ее глаза широко раскрыты, и она смотрит с надеждой.

— Не стоило этого делать, — говорю я.

Тина протягивает руку и достает его полностью.

— Это билет в кругосветное путешествие, с остановками в тех местах, где ты всегда хотела побывать.

Впервые за много дней я улыбаюсь, когда начинаю читать.

— Я не могу принять это. По крайней мере, позволь мне оплатить хотя бы часть.

Тина машет рукой.

— У меня крупный контракт. На самом деле, очень крупный.

Мои глаза широко раскрываются.

— Боже мой, почему ты не рассказала?

Щеки Тины краснеют, когда она смотрит в пол.

— Атлас достал его для меня. Я собиралась рассказать тебе, но потом... — она замолкает.

— Я понимаю, но для тебя это хорошая новость, верно? Ты ведь этого хотела. Ты официально занимаешься организацией вечеринок и хорошо зарабатываешь, — я улыбаюсь.

— Да, и теперь я могу сделать своей лучшей подруге подарок, которого она действительно заслуживает. Считай, что это твой подарок на день рождения и Рождество одновременно.

— Теперь мой подарок покажется дерьмом по сравнению с твоим, — я смеюсь, затем наклоняюсь и обнимаю ее, крепко сжимая в объятиях и прижимая к себе.

— Таким образом, тебе не нужно ничего продавать, ты можешь просто путешествовать. А потом, когда вернешься, сможешь решить, что делать дальше.

Я киваю. В моем банке лежат деньги от Николаса, к которым я так и не притронулась. И я до сих пор не знаю, стоит ли мне их возвращать, хотя и не думаю, что смогу их вернуть. Кроме того, я внесла дополнительные платежи за дом, которых хватит на несколько недель. И на худой конец, у меня есть сбережения.

— Ты увидишь его на работе? — я спрашиваю, и она качает головой.

— Нет, я обычно имею дело с его помощником, — я киваю. — Ты хочешь, чтобы я врезала ему при следующей встрече? Я имею в виду, что контракт подписан на его следующее мероприятие, так что он не может меня уволить, — ухмыляется Тина.

— Нет. Может, это и к лучшему, что ты этого не сделаешь, никогда не знаешь, может, он предложит тебе еще контракты, — я снова смеюсь и понимаю, что все может стать только лучше.

Надеюсь.

Я готовлю Мариссу к своей должности, и в свой последний день встречаюсь с Сидни, которая не появлялась с момента моего возвращения. Она заходит в свой кабинет, который находится рядом с моим, и не здоровается, чего раньше никогда не делала, но на этот раз она даже не смотрит в мою сторону.

— Ты уверена, что уходишь? — спрашивает Марисса, наблюдая, как я начинаю собирать свои вещи.

—  Да. Но ты же знаешь, что можешь писать мне, если понадобится, — говорю я ей.

Она кивает и вытирает слезы.

— Ты действительно уходишь. О боже, на меня так много всего навалилось. Никто бы никогда не подумал, что ты уйдешь. Никто. По крайней мере, не по своей воле.

— Я тоже.

Дверь моего кабинета распахивается, и входит Сидни. Она смотрит на Мариссу, которая наклоняется и обнимает меня, прежде чем выйти, оставляя меня наедине с Сидни в комнате.

— Твоя сестра — стерва, — ее первые слова поражают, но в них есть доля правды. — Как вы вообще связаны? — я приподнимаю бровь и возвращаюсь к собиранию своих вещей. — Он попросил меня оплатить тебе отпуск и больничный, плюс премию.

Мои руки замирают, сжимая фотографию, которую я только что взяла в руки, я поворачиваюсь, смотрю на нее и говорю.

— Нет, он этого не делал. Он ненавидит меня и думает, что это я во всем виновата, идиот.

— Нет, ты права. Это была я. Возьми! Ты это заслужила, — говорит она, закатывая глаза. — На случай, если тебе интересно… Люси не остановилась у него дома, как она сказала. Он поселил ее в квартире, и она каждый день звонит мне и просит дать ей его номер. Атлас дал Люси мой номер только на крайний случай.

— О, бьюсь об заклад, тебе это нравится, — я улыбаюсь Сидни, пока она проводит рукой по своему длинному черному хвосту, прежде чем повернуться и пристально посмотреть на меня. Сидни — это нечто.

— Если бы я могла избавиться от нее, не опасаясь увольнения, я бы не колебалась.

Она поворачивается и направляется к выходу.

— Спасибо, Сидни, — кричу я ей вслед.

Она машет рукой и, не оглядываясь, направляется в свой кабинет.

Как только я собралась уходить, принесли букет цветов. Это белые каллы с одной красной розой посередине. Я открыла записку.

ТЫ СЛОМАЛА МОЮ ЖИЗНЬ

Морща нос от отвращения, я сминаю открытку и с особой силой выбрасываю ее в мусорное ведро, а затем выхожу, оставляя цветы в офисе.

Мне плевать.

Хватит, Атлас.

Хватит, Люси.

Теперь только я.

И давно пора.

Глава 3

Атлас

Дверь в мой кабинет распахнута настежь, и на пороге стоит Сидни, уперев руки в бока, на лбу у нее глубокие морщины.

— Дай ей свой номер. Это несправедливо и мучительно, — Сидни скрещивает руки на груди. — Ты не можешь так наказывать меня.

— Могу и делаю, — говорю я ей, улыбаясь.

— Мне следует уволиться.

— Но ты этого не сделаешь, — говорю ей, прекрасно зная, что она никогда бы меня не бросила. Сидни слишком нравится ее завышенная зарплата и образ жизни. Я плачу ей исключительно больше, чем она получала бы где-либо еще.

— Что ж, дай ей свой номер телефона. Я не могу больше терпеть ее присутствие ни секунды, — она вскидывает руки в воздух. — Я не понимаю, зачем ты вернул эту сестру. Та, другая, намного лучше, — она поджимает губы, как будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого поворачивается, чтобы уйти, и останавливается в дверях. — Она оставила твои цветы, с невероятной силой выбросила записку в мусорное ведро и ушла.

— Куда ушла? — я огрызаюсь в ответ.

Сидни поворачивается ко мне лицом, ее рука все еще на дверной ручке.

— Она уехала из страны. Думаю, ты действительно облажался, не так ли? — она выходит, закрывая за собой дверь с тихим щелчком.

Теодора уехала?

Никогда бы не подумал, что она так поступит.

У нее даже нет паспорта, насколько я знаю. Но, наверное, я ошибаюсь, если она покидает страну.

Она уехала.

Я презираю ее, так что это не должно меня беспокоить. Я ненавижу то, что она заставила меня почувствовать, и презираю то, что она сделала.

Бенджи был бы жив, если бы не она. Я бы не потерял единственную семью, которая была мне дорога. Мои руки сжимаются в кулаки, гнев переполняет меня.

Как я мог так потеряться в ее гребаных глазах, что не видел их ясно? Я всегда ясно вижу и точно знаю, что происходит в моей жизни.

— Люси, — говорю я, набирая номер ее квартиры, и нисколько не удивляюсь, когда она сразу же отвечает. В конце концов, она получает то, что хочет. К тому же, перед ее входом стоит охрана, чтобы убедиться, что она не сбежит. Люси любит побегать, а потом вернуться и все испортить.

— Атлас, малышка становится намного больше, — воркует она по телефону, даже не поздоровавшись. Люси нравится заставлять меня злиться, заманивать к себе, но я знаю о ее хитрых способах.

— Люси, зачем ты названиваешь моим сотрудникам?

Она замолкает. Люси лгунья, по-другому ее не назовешь. Она проникает в твою жизнь, пока не добьется желаемого. И это всегда одни и те же две вещи — внимание и деньги.

Если ты уделяешь ей внимание и у тебя есть деньги, ты для нее победитель.

Прямо как Бенджи.

Черт, бедный Бенджи.

— Я хочу узнать о тебе побольше. Неужели это так плохо? — хнычет она. — В конце концов, ты будешь отцом ребенка.

Нет. Не буду.

Я убираю телефон от лица, прежде чем сказать что-нибудь, чего не следовало бы.

У этого ребенка был отец, и он был тем, о ком я очень заботился. Бенджи был одним из немногих оставшихся в моей жизни людей, которые не использовали меня — так было до того дня, пока он встретил Люси. Затем он пал жертвой ее коварства, расчета и коварности. Как он умудрился попасться в ее ловушку, прекрасно зная, что она за женщина, совершенно непостижимо для меня. Бенджи был умнее.

— Люси... Бенджи — отец ребенка, не так ли? — мой вопрос был встречен молчанием. По крайней мере, я верю, что он отец, но, с другой стороны, кто знает, с кем тусовалась Люси.

— Да, но ты ведь займешь его место, верно? — спрашивает она с надеждой в голосе.

— Я помогаю тебе, потому что ребенок, которого ты носишь — это семья, Люси. А вот ты — нет.

— Ты изменишь свое мнение, когда родится ребенок. Ты сделаешь это, — решительно говорит она.

— Я никогда не стану таким, каким ты хочешь меня видеть, Люси. Я вижу тебя такой, какая ты есть на самом деле. А теперь прекрати навязываться моим сотрудникам, или я буду вынужден принять меры, — я вешаю трубку, прежде чем она успевает ответить и выпалить еще какую-нибудь остроумную чушь.