Разобью твое сердце

Т.Л. Смит

Разбитые сердца №2

Аннотация:

Нашей истории не было — она разбилась, не начавшись.

Поцелуи скрывали ложь.

Ложь скрывалась в поцелуях.

Ненависть становилась желанием.

Желание — иллюзией.

Вот кем мы были — иллюзией.

Не больше, не меньше.

А теперь пора двигаться дальше. Но как, если сердце цепляется за эту иллюзию?

Если сквозь всю ложь и поцелуи в тебе все еще осталось желание.

_____

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

_____

Предупреждение:

Эта книга содержит откровенные сцены сексуального характера и ненормативную лексику, что может показаться оскорбительным для некоторых читателей. Данная электронная книга предназначена ТОЛЬКО для взрослых. Пожалуйста, храните свои файлы ответственно, в местах, недоступных для несовершеннолетних читателей.

Глава 1

Теодора

— Теа, — голос Люси мягкий, а я сердито вытираю слезы, которые текут по моему лицу. Не знаю, почему я плачу. Сейчас не время. Мне нужно двигаться, а не сидеть здесь, вытирая незаслуженные слезы. Я слышу приближающийся вой сирен.

Люси касается моей руки и сжимает ее.

— Теа, я любила его.

Я морщу нос, когда Люси откидывает голову назад, развалившись на моем диване, моя рука крепко держит ее за ногу, удерживая одеяло на месте. Я знаю, что это помогает, но не могу пошевелить рукой, потому что давление замедляет кровотечение, хотя кровь просочилась сквозь пальцы и теперь собирается у меня на ладони.

— Не нервничай, — я качаю головой.

— Я любила Атласа, Теа, а не Бенджи, — она закрывает глаза, и ее лицо, кажется, становится призрачно-белым. — Я люблю его, Теа. И ненавижу, что он любит тебя, — заявляет она.

Когда сирены становятся громче, я вздрагиваю.

Наконец,  слышу стук в свою дверь и кричу.

— Сюда.

Дверь распахивается, и входят два медика. Они берут все в свои руки, и мне удается отойти, пока они осматривают ее. Вскоре её уже увозят на каталке из моего дома.

Следом появляются двое детективов. Они заходят и сразу же переводят взгляд на Николаса — он всё ещё лежит на полу, залитый кровью.

Меня допрашивают.

Задают вопросы, на которые у меня нет ответов. Кажется, это длится часами, пока они размечают место преступления у меня на глазах.

Слёзы текут по моему лицу, когда появляется судмедэксперт и уносит тело Николаса, оставляя на полу лишь лужи крови и контур, нарисованный детективами.

Часы тянутся бесконечно. Детективы фотографируют, размечают, берут образцы. Приходят новые, уходят старые. Время для меня будто застыло — как будто я смотрю замедленную съёмку и не знаю, как её остановить.

Не имея ни малейшего представления о времени и даже о том, один ли это день, я наблюдаю, как все покидают мой дом после того, как закончили свои расследования. И тут я, наконец-то, смотрю на то место — место, где на моем полу умер Николас,  и задаюсь вопросом, как же мне отмыть кровь с ковра. Затем мой взгляд перемещается на диван, который залит кровью Бенджи, и я понимаю, что нужно будет купить новый.

После тщательного расследования детективы пришли к выводу, что смерть Николаса была результатом самообороны, и с Атласа были сняты все обвинения. Травмы моей сестре и Бенджи были причинены Николасом, поэтому детективы, проводившие расследование, были рады закрыть дело. Хотя они были недовольны тем, что Атлас перенес тело, Атлас делает то, что хочет Атлас, так что в этом нет ничего удивительного.

При этой мысли моя рука взлетает ко рту. Бенджи. О боже, даже учитывая то, что он сделал со мной, я бы никогда не пожелала ему смерти.

Вообще.

Бенджи любил мою сестру так сильно, что это пугало, и не думаю, что когда-нибудь смогу найти такую любовь.

Я надеялась на Атласа. Что каким-то образом, несмотря на наше непростое начало, финал будет намного лучше.

Он дал мне ложную надежду.

А потом разбил ее.

И попутно разбил мое сердце.

Каким-то образом мне удалось доползти до ванной. Мне нужно добраться до больницы и проведать сестру, но, взглянув на свою окровавленную одежду, я понимаю, что должна переодеться.

Мои руки рвут эту одежду, срывая ее с тела и швыряют в угол, прежде чем встать под душ. Я позволяю холодной воде смыть всю кровь, крепко зажмурив глаза, потому что не хочу видеть, как она смывается в канализацию.

Когда мне удается их открыть, я не решаюсь посмотреть вниз. Собравшись с духом, я проверяю, течет ли чистая вода. Заканчиваю мыться, затем выхожу и быстро одеваюсь, прежде чем направиться к двери, чтобы отправиться в больницу.

Когда я открываю входную дверь, на пороге стоит Сидни, ассистентка Атласа, и уже поднимает руку, чтобы постучать. Она оглядывает меня, но затем быстро выпрямляется, и смотрит мне в глаза.

— Атлас решил, что твой долг выплачен, и ему больше не нужно с тобой встречаться, — я сжимаю кулаки. — У тебя все еще есть работа, — она поворачивается, чтобы уйти.

— Сидни.

Она останавливается и поворачивается ко мне.

— Да? — спрашивает она.

— Он меня ненавидит?

— Да, — с этим односложным ответом она поворачивается и садится в свою машину, водитель без колебаний уезжает. У меня нет времени зацикливаться на этой маленькой стычке. Давайте посмотрим правде в глаза, мне должно быть все равно, ненавидит он меня или нет, но по какой-то причине мне не все равно.

Приехав в больницу, я сразу направляюсь к Люси. Ей пришлось накладывать швы на ногу, и она потеряла много крови, поэтому ей придется остаться под наблюдением по крайней мере на день. Когда я захожу в ее палату, она отворачивается.

— Ты что-нибудь слышала? — спрашиваю я, имея в виду Бенджи.

— Какое тебе дело? Какое тебе дело, Теа? — она повышает голос.

— Я никогда этого не хотела, — говорю я, качая головой, мои глаза остекленели от пролитых слез.

— Это все из-за тебя, — говорит она таким злобным голосом, что мне приходится отступить на шаг, чтобы не дать ей пощечину.

— Я сожалею о твоем муже, — говорю я ей тихим голосом.

— Меня это не волнует. Теперь я получу все его деньги, так что для меня это победа.

В палату входит врач, и он смотрит на меня, уточняя, являюсь ли членом семьи, прежде чем обратиться к ней.

— Вы беременны.

Мои глаза распахиваются от его слов.

У Люси тоже округляются глаза.

Затем, словно одержимая, она медленно поворачивает голову и, слегка приподняв брови, смотрит на меня.

— Тебе следует уйти, потому что, когда он придет сюда, и я скажу ему, что беременна, мне нужно, чтобы этот момент остался между нами.

Я медленно качаю головой, когда доктор выходит.

Люси дотрагивается до своего живота.

— Теперь он захочет меня, а не тебя, — выплевывает Люси.

— Люси... — я делаю шаг вперед, но она поднимает руку, останавливая мое продвижение.

— Не надо. У нас с этим ребенком все получится, если Атлас будет отцом.

— Но он не отец, — говорю я ей.

Она бредит из-за потери крови? В ее словах нет смысла.

— Бенджи был его двоюродным братом. Так что теперь, когда Бенджи мертв, этот ребенок будет для него важнее всего, — она произносит «умер» так легко, как будто смерть мужа никак на нее не повлияла.

Двоюродный брат? Боже.

Как я могла не знать, и почему он никогда не говорил мне?

— Люси...

— Убирайся, — кричит она.

Когда я делаю шаг назад, она мгновенно успокаивается, как будто мое присутствие настолько неприятно, что вызывает у нее беспокойство.

Это нечестно, совсем.

Повернувшись, я выхожу и сажусь у ее двери, положив голову на колени. Я не знаю что делать и куда идти.

Достаю сотовый и звоню Атласу, но он не отвечает.

Я отправляю ему сообщение с просьбой перезвонить. Он снова не отвечает.

Затем я отправляю то, о чем, я знаю, позже пожалею.

Я: Она беременна

Я жду. Не знаю, что еще делать.

Мои веки слипаются от утреннего солнца, и я чувствую, как у меня начинает урчать в животе. У меня болят ноги от постоянного сидения в одной позе. Когда я, наконец, открываю глаза, передо мной стоит пара черных ботинок. Нависая надо мной, Атлас смотрит на меня напряженным, лихорадочным взглядом своих прекрасных янтарных глаз. Его лицо сжато, поза напряжена, а жилка, которую я часто вижу на его шее, сердито пульсирует. Именно тогда я понимаю, что ничего не могу сделать, чтобы изменить исход, и ненавижу этот факт больше, чем готова признать.

— Атлас, — я произношу его имя, и по мере того, как я говорю, его лицо краснеет.

Он смотрит мимо меня на комнату, где в своей постели лежит моя сестра. Когда я заглядывала к ней в последний раз, она спала.

— Она там? — спрашивает он, не глядя на меня.

— Ты пришел за ней? — недоверчиво спрашиваю я, каким-то образом умудряясь встать.

Оборачиваясь ко мне, он рычит.

— Не за тобой, это уж точно, — я невольно икаю. — С той минуты, как я впустил тебя, ты не принесла в мою жизнь ничего, кроме неверных поворотов и неверных решений. Я должен был убить тебя, когда был шанс.

Я подбираюсь к нему ближе.

— Еще есть время. Давай, сделай это. Приставь нож к моей шее и перережь, — я сожалею о своих словах в тот момент, когда они срываются с моих губ, но гнев овладевает мной, и в его глазах мелькает боль, прежде чем они снова превращаются в ненависть.

— Может быть, я сделаю это, когда ты меньше всего этого ожидаешь, — выплевывает он, затем поворачивается и идет к двери, не оглядываясь.

Я остаюсь у стены, прислушиваясь к разговору.

— Ты пришел. Я знала, что придешь.

— Это правда? — спрашивает Атлас.

— Что? — уточняет Люси, и ее голос звучит гораздо вежливее, чем когда она разговаривала со мной.

— Не играй со мной, Люси. Сегодня не время для твоих игр, — говорит он, и я представляю, как он проводит пальцами по своим идеально уложенным волосам.

Прижимаясь спиной к стене, я опять сползаю на пол, не уверенная, стоит ли мне уходить.

Почему я чувствую необходимость всегда заботиться о Люси, даже после всего, что она сделала? У меня нет ответа на этот вопрос, и единственный человек, который может это изменить — только я.

Встав, я поворачиваюсь и осматриваю комнату.

Люси хмурится, когда видит меня.

— Я ухожу, — говорю ей. — И на этот раз я не вернусь, Люси.

Она откидывает волосы за плечо.

— Я никогда не хотела, чтобы ты меня спасала, Теа.

Я перевожу взгляд на Атласа, который смотрит на Люси, но я все равно обращаюсь к нему.

— Я предупреждаю за две недели. Спасибо, что вернул мне работу, и... — я замолкаю, глядя на Люси, которая смотрит на меня так, словно я не могу убежать от нее достаточно быстро.

Атлас стоит ко мне спиной, ни разу не взглянув в мою сторону. Я прикусываю язык, поворачиваюсь и ухожу.

Почему я должна заканчивать то, что собиралась сказать, если этому человеку, кажется, все равно?

А было ли ему когда-нибудь не все равно?

Или он просто был великим притворщиком?

Думаю последнее.

Как только я прихожу домой, я подхожу к Тине, которая сидит на пороге моего дома. Она поднимает на меня взгляд, и ее лицо мгновенно вытягивается.

— Я не могу сейчас говорить, Тина, — удается мне произнести. У меня слипаются веки, все тело болит, и я боюсь заходить в собственный дом. Будут ли мне сниться кошмары? Особенно после того, как я увидела все, что там произошло. — Ты останешься на ночь? — удается мне спросить.

Тина кивает и обнимает меня за плечи, когда мы заходим внутрь.

Я стараюсь не смотреть, стараюсь, правда стараюсь, но когда Тина издает вздох, мои глаза мгновенно устремляются к тому месту, которое, я знаю, она может видеть. Кровь на полу, линии в форме тела, мой диван, забрызганный красным.

Тина поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами.

— Иди спать.

По какой-то причине я делаю шаг навстречу крови, словно она зовет меня, но Тина протягивает руку, останавливая меня.

— Иди спать! Я скоро приду.

Собираясь уходить, я раздеваюсь и ложусь в постель, и тут слышу, как она убирает. Машина для мытья ковров, жужжание пылесоса, скрип дивана, который она вытаскивает на улицу. Много позже, когда она забирается в постель рядом со мной, я все еще не сплю, но дремлю. Ее рука ложится мне на бедро, и это простое движение мгновенно успокаивает меня. Вскоре после этого мы обе засыпаем, и мне снится мужчина с сердитыми, измученными глазами.

Атлас.

Глава 2

Теодора

— Окей, рассказывай. Я знаю, что это не краска, так что не надо врать.

— Это не краска, — я подношу кофе к губам.

— Зачем ты пришла? — спрашиваю я в замешательстве. Я не писала Тине и не звала ее, хотя рада, что она сейчас здесь, со мной.

— Я не могла уснуть, и когда я позвонила тебе на мобильный прошлой ночью, Атлас ответил и сказал, что ты спишь и будешь дома одна, так как ему нужно работать... — она делает паузу. — Он сказал это так, как будто не хотел, чтобы ты оставалась одна. Я думала, это было мило, но, полагаю, это было до того, как здесь что-то случилось?

Я киваю. Она позвонила, когда я была счастлива, когда я видела будущее с Атласом.

— Ты просидела здесь всю ночь? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

— Это кровь Люси и ее мужа. И... — я качаю головой. — Это их кровь, — говорю я ей, не в силах закончить предложение.

— Ладно, где Люси?

— В больнице.

— Ну, по крайней мере, эта сучка не умерла, — Тина улыбается, а я нет. Я не могу заставить себя испытывать какие-либо эмоции. Потому что люди действительно погибли, и мой дом теперь навсегда запятнан, чтобы доказать это. Я оглядываюсь назад, туда, где была кровь, которой я избегала, и не вижу никаких следов.