— Хлоя! — кричу я, когда она поднимает нож, чтобы ударить меня.

Я инстинктивно поднимаю руки, чтобы преградить ей путь, и нож касается моей кожи, заставляя меня кричать от боли, когда он вонзается в мою плоть. Хлоя издает стон и отстраняется. Я потрясенно смотрю на нее, кровь из раны на моей руке уже стекает на кончики пальцев, когда я опускаю руки.

Ее взгляд останавливается на мне, и она поднимает руку, чтобы ударить меня еще раз. И как только она это делает, в комнате раздается громкий хлопок, и глаза Хлои на долю секунды расширяются, прежде чем на ее рубашке начинает проступать кровь. Она роняет нож и хватается за грудь, в ее глазах печаль и потрясение одновременно.

— Ты, — говорит она, и я беспомощно наблюдаю, как она падает на колени, кровь наполняет ее рот, затем стекает по губам. Она выплевывает ее, вытирая окровавленными руками.

Я дрожу, наблюдая за этим, моя рука болит, и я не могу пошевелиться.

— Теодора.

Я вздрагиваю при этом слове.

Атлас стоит в дверях с пистолетом в руке. Он опускает его, глядя на меня, а я оглядываюсь на Хлою, которая, кажется, с трудом дышит.

— Ты в порядке? — я поворачиваюсь к Атласу, когда он пытается поднять меня.

По какой-то причине мой голос пока не слушается, поэтому мне удается покачать головой.

У меня болит голова.

Мой мир разрушается.

Что происходит?

— Мне нужно знать, можешь ли ты стоять на ногах, моя рана еще не зажила,  чтобы нести тебя, — его слова не доходят до меня, но я все равно качаю головой. Я чувствую его прикосновение к своей руке, но не смотрю на него, мои глаза прикованы к Хлое, которая продолжает задыхаться.

Грубые руки касаются моего лица, заставляя отвести от нее взгляд.

— Не смотри на нее, смотри на меня.

Я киваю, но моя голова все равно пытается повернуться к ней. Атлас фыркает, и я слышу еще шаги, когда они заходят в комнату.

Сидни стоит в дверях вместе с моим телохранителем.

— Привет, — прохрипела я.

— Теодора, мне нужно, чтобы ты встала.

Я думаю об этом, но мое тело словно примерзло к месту.

Я не могу этого сделать.

Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ему об этом, потому что в следующее мгновение его руки обхватывают меня и прижимают к груди. Он что-то бормочет, а затем Ронни, мой телохранитель, подходит ко мне.

— Позвольте мне взять ее, сэр, — говорит он, протягивая ко мне руку, но Атлас не отпускает меня. — Я все время буду рядом с Вами. Вы ранены, сэр.

Атлас, кажется, не хочет отпускать меня, а я слишком устала, чтобы спорить с ним. Он кивает Ронни, который забирает меня у него из рук, отчего тот морщится от толчка.

— Спасибо, сэр.

Ронни встает, чтобы последовать за мной, и я оборачиваюсь.

Хлоя лежит на полу, но теперь она вообще не двигается.

— Не смотри, — сильный голос Атласа потрясает меня, заставляя вздрогнуть. — Не смотри, Теодора... Просто не смотри.

Я отворачиваюсь по его команде, пока Ронни выносит меня на свежий воздух и дневной свет, я закрываю глаза, когда солнце касается моей кожи.

— Вы вообще выходили на улицу с момента похищения? — спрашивает Ронни.

Я качаю головой, закрывая лицо руками, отчего кровь из раны размазывается по моим щекам.

Мы останавливаемся, и кто-то убирает мою руку от лица. Я ухитряюсь прищуриться и вижу, что Сидни смотрит на мою руку, потом она что-то накладывает на нее, заставляя меня вскрикнуть от пронзительной боли. Я извиваюсь в объятиях Ронни, что ни к чему не приводит, прежде чем понимаю, что рана перевязана бинтом.

— Нужно наложить швы, я вызову врача на дом, — говорит Сидни, перевязывая руку. Ее глаза смотрят на меня. — Тебе нужно поспать, Теа, а потом ты сможешь поесть.

Ронни сажает меня в машину, и я прислоняюсь головой к дверце и устраиваюсь на удобном сиденье. По крайней мере, под моей задницей теперь не твердый холодный пол. Дверь открывается, и Атлас садится рядом со мной.

Рука Атласа тянется, чтобы утешающе коснуться моей ноги, но я вздрагиваю от его прикосновения и отстраняюсь. Он убирает руку и кладет ее себе на колени.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Дрожь пробегает по моему телу, я слышу, как что-то шуршит, и, обернувшись, вижу, что он достает салфетку. Он наклоняется, чтобы коснуться моего лица, но я снова отстраняюсь.

— Я просто хочу вытереть кровь с твоего лица, — говорит он мне.

Я киваю, и он нежно вытирает мне лицо, пока машина плавно въезжает в поток и выезжает из него. Когда он заканчивает, я отворачиваюсь от него, глядя на мир за темными тонированными стеклами.

— Ребенок? — спрашиваю я, не глядя на него.

— У него все хорошо. Люси передала все права на него агентству по усыновлению. Они сразу же нашли ему дом, — у меня сжимается сердце. — Я поручил своим юристам разобраться с этим и попросил, чтобы у тебя был доступ, ежемесячные визиты были прописаны в соглашении, — говорит он мне. — Люси тоже согласилась на эти условия, — поворачиваюсь к нему лицом. Его кожа не такая темная, но он выглядит как обычно.

— Где Люси? — спрашиваю.

Атлас знает, где она, я знаю, что он знает.

— Наконец-то она получила необходимую помощь, — говорит Атлас, выпрямляясь на своем сиденье. Он вздрагивает, но быстро скрывает это. — Ты назвала малыша Бенджи, — говорит он, когда машина замедляет ход. Я смотрю в окно и вижу, как вдали появляется его дом.

— Да.

— Спасибо. Я попросил Люси оставить это имя.

Если бы я могла улыбнуться, я бы улыбнулась, но синяки на моем лице не позволяют мне этого сделать.

— Это был не твой отец. Вот почему Хлоя взяла меня к себе, потому что услышала, что он на меня охотился, и решила, что сможет убить двух зайцев одним выстрелом. Причинить тебе боль, как ты причинил боль ей.

— Мой отец больше не будет проблемой, — заявляет он, когда машина останавливается.

Атлас выходит и, обойдя вокруг, направляется к моей двери, как и Ронни.

Ронни наклоняется, чтобы поднять меня.

— Я могу идти, — говорю я ему, отталкивая его руки.

Он смотрит на Атласа, который кивает, прежде чем отступить назад.

Я медленно выхожу, ноги у меня отяжелели, а голова немного кружится.

Я поднимаю глаза на Атласа.

Слова вертятся у меня на языке, но прежде чем я успеваю заговорить, я теряю сознание.

Глава 24

Теодора

Я просыпаюсь в постели, которая, как я знаю, мне не принадлежит, и вспоминаю, что я больше не заперта в этой комнате. Атлас садится на край кровати, опустив голову.

— Атлас, — говорю я, медленно садясь.

Он поворачивается ко мне и пододвигает поднос.

— Ешь медленно, тебе нужно подкрепиться, пять дней скудного питания разрушают организм. Тебе нужно есть по чуть-чуть, но много раз в течение дня, — я тянусь за кусочком нарезанного фрукта, а он снова садится на кровать, так что теперь он рядом со мной. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. — Пришел доктор, наложил тебе швы и поставил капельницу.

Мой желудок урчит от удовольствия, что он меня накормил. Я опускаю взгляд на свою забинтованную руку и понимаю, что он задал мне вопрос, прежде чем я снова поднимаю на него взгляд.

— Все еще болит, — я осматриваю его. — Как ты?

— Со мной все будет в порядке, как всегда.

Я киваю, не зная, что еще сказать.

Атлас сидит рядом со мной и не двигается, пока я ем еду, стоящую передо мной. Через несколько мгновений он протягивает мне стакан воды, который я выпиваю слишком быстро, отчего мне кажется, что я вот-вот подавлюсь.

— Твой отец? — спрашиваю.

Он сурово хмурит брови.

— Он умрет еще до конца выходных, как и все исходящие от него угрозы.

— Он твой отец...

— Он пытался убить тебя, потому что считает, что ты  моя слабость.

— Почему меня считают слабым местом? —спрашиваю.

Неужели его отец не знает, что он похитил меня?

Я ни в коем случае не являюсь слабостью.

— Потому что у меня есть к тебе чувства.

Я кашляю, затем давлюсь едой, которую ела, и ухитряюсь сесть прямо, чтобы увидеть, что он наблюдает за мной.

— Чувства ко мне? Ты похищаешь меня, а потом трахаешь. Как тебе эти чувства? — произношу я. Честно говоря, не могу быть более озадаченной. Я встаю, и в голове у меня становится легко. — Мне нужно идти. Я так много пропустила. Черт, так много работы, —  качаю головой. — Мне нужно идти, — повторяю я. Я подхожу к двери и замечаю, что она заперта. Я поворачиваюсь к Атласу, который все еще сидит на кровати, зная, что мне не уйти, — открой дверь.

— Там для тебя пока небезопасно, — говорит он.

— Нет... нет, этого не произойдет. Учитывая, сколько раз ты меня похищал, и то, что я была заперта в комнате сумасшедшей женщиной, с меня хватит. Этого не может быть. Отпусти меня, черт возьми. Сейчас же, — кричу я.

Атлас встает и подходит, качая головой, когда встает передо мной.

Раздается стук в дверь, нарушая наше молчание. Я слышу, как она открывается, но он преграждает мне путь к свободе, пристально глядя на меня сверху вниз.

— Тебе никогда не нужно бояться меня, Теодора.

Я смеюсь над этими словами.

— Ты шутишь, да? — отвечаю, приподняв бровь. — После всего, что ты сделал?

— Единственный раз, когда мои намерения не были добрыми, это когда я впервые похитил тебя... — он делает паузу. — Потом я увидел эти глаза, и все в моей жизни изменилось.

Я закатываю глаза.

— Пожалуйста, не притворяйся скромнягой. Мои глаза гипнотизируют тебя, и ты так увлекся ими, что просто не смог устоять? — хихикаю. — Ты прочитал какую-то плохую историю о любви в инстаграме? Так вот откуда у тебя это? — спрашиваю я, оглядываясь ему за спину на свой спасательный круг. — Мне пора. Мне нужно уйти, — повторяю я.

— Можно мне пойти с тобой?

— Нет, — быстро отвечаю я. — Мне нужно отдохнуть и почувствовать себя в безопасности. И я хочу сделать это в своей собственной постели.

— Если ты не позволяешь мне пойти, пожалуйста, позволь хотя бы Ронни пойти с тобой, — я выглядываю за дверь и вижу стоящего там Ронни.

— Хорошо.

Атлас поворачивается и подходит к своей тумбочке, затем возвращается ко мне, протягивая что-то. Он берет меня за руку и открывает ее, затем кладет мне на ладонь связку ключей.

— Я купил тебе машину, она тебе нужна, —  смотрю на ключи в своей руке.

— Я не позволю тебе купить мне машину, — говорю я, качая головой.

— Иди домой. Отдохни. Позвони, если понадоблюсь. Ронни отвезет тебя домой.

Я выхожу из дома Атласа, и Ронни следует за мной. Машина, на которой ездит Ронни, уже стоит у входа, и он открывает заднюю дверцу раньше, чем я успеваю это сделать. Когда я устраиваюсь на заднем сиденье, я оглядываюсь назад и вижу Атласа, стоящего в дверях своего дома и наблюдающего за мной.

Когда я приехала домой, новая машина, которую Атлас купил для меня, была припаркована перед моим домом. Я предпочла не признавать этого, надеясь, что в противном случае это могло бы как-то само собой исчезнуть. Потому что эта машина дорогая, и, хотя у меня есть собственный бизнес, это не значит, что у меня есть деньги, которые я могу потратить впустую.

Я позвонила Мариссе перед тем, как принять душ, и она сказала, что в мое отсутствие все прошло хорошо, и спросила, когда я вернусь. Я сказала, что завтра.

То есть сегодня, учитывая, что я заснула почти сразу, как только моя голова коснулась подушки, и проспала до самого утра. Ронни все это время оставался у входной двери, чтобы я чувствовала себя в безопасности.

Под струей воды у меня саднят швы, но я терплю боль, потому что теплая вода приятно действует на мое уставшее тело. Когда я, наконец, выхожу из душа, слышу стук в дверь.

— Теа, — выкрикивают мое имя.

Я оборачиваю полотенце вокруг себя и направляюсь к входной двери. Я узнаю голос Тины где угодно. Когда открываю ее, Ронни все еще там, а также разъяренная Тина. Ее взгляд останавливается на мне, и она осматривает меня с ног до головы, прежде чем шагнуть вперед и обнять.

— Боже мой, никогда больше так со мной не поступай, — восклицает она, сжимая меня еще крепче. Закончив, она отступает назад. — С ним в твоей жизни полный хаос, не так ли? — спрашивает она, и все, что я могу сделать, это кивнуть. — Эй, ты в порядке или нет?

— Мне сегодня нужно идти на работу, — говорю ей.

— Теа, ты можешь поговорить со мной.

— И я должна увидеть ребенка, — мой взгляд опускается на мои босые ноги.

— Теа, ты меня слышишь? Ты в порядке?

— Со мной все будет в порядке. Я всегда в порядке, — говорю я ей. — Эй, могу я попросить тебя об одолжении?

Тина кивает в ответ на мои слова.

— Мне нужно, чтобы Сидни или кто-нибудь другой связался с отцом Атласа. Я хочу с ним встретиться, — ее глаза расширяются.

— Ни за что. Этого не может быть, Теа. Сидни сказала, что это он во всем виноват.

— Я хочу. Пожалуйста. Просто организуй и не говори Атласу.

— Как еще, по-твоему, я могу спросить Сидни, чтобы она не рассказала Атласу?

— Я уверена, что у тебя есть свои способы, — заявляю я, выдавливая улыбку. Я смотрю мимо нее, чтобы убедиться, что Ронни не слышит меня. Он все еще возле своей машины, куда ушел, когда мы с Тиной начали разговаривать.

— Тогда я пойду с тобой. Я не буду заходить, но отвезу тебя туда и домой.

— Договорились.

Тина кивает и поворачивается, чтобы уйти.

— Я слышала, твоя сестра — настоящая заноза в заднице, — говорит Тина, уходя.

Я надеваю балетки в тон платью, которое надевала перед отъездом. У меня нет сотового, так что я могу не беспокоиться о звонках.

Ронни открывает заднюю дверь и протягивает мне белую коробку. Я смотрю на нее, Тина тоже.

— Телефон? — спрашивает Тина.

— Это Вам, мисс, от сэра, — говорит Ронни.

— Он имеет в виду Атласа, — поясняю я для Тины. — Скажи ему, что я могу сама купить себе все необходимое, — он кивает и прячет коробку за спину, ожидая, пока я сяду.