— Ронни больше не следит за ней.

Ронни сидит на водительском сиденье.

— Я вижу это, Сидни. А теперь скажи мне, почему ты это сделала, когда все знала и была проинструктирована мной.

— Ты был ранен и поручил это мне. Я забрала у нее Ронни, — говорит она, как ни в чем не бывало.

— Что ты сделала? — глядя на Ронни, который спокойно ждал, спрашиваю я. — Когда ты в последний раз общался с ней?

— Я не видел ее с той ночи, сэр, когда отвез ее домой, и там была ее сестра.

— Люси? — спрашиваю я, что заставляет его выпрямиться.

— Она не назвала своего имени. Я спросил мисс, о ней ли идет речь, и она ответила, что нет.

— У нее были длинные темные волосы?

Он заметно вздрагивает.

— Да.

— Поезжай к ней домой… сейчас, — приказываю я, когда мы садимся в машину, и он быстро уезжает.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Сидни.

— Ты уволена!

— С ней все в порядке. Она пишет Тине каждый день.

Я не верю ни единому ее слову.

— Ты не можешь сердиться на меня за это. Я здесь ради тебя. Я забочусь о тебе. Она приходила к тебе всего один раз.

— Потому что я велел ей уйти, — отвечаю я голосом, в котором слышится неподдельный гнев. Но я стараюсь не накручивать себя, пока не узнаю, что происходит и что с ней все в порядке.

— Твой отец не будет преследовать ее, он пытался, но потерпел неудачу.

— И он будет пытаться снова и снова, пока не получит то, что хочет. Меня так воспитали, поэтому я знаю, — хмурю брови. — Если бы ты была сейчас кем-то другим, Сидни, я бы выкатил тебя из машины с пулей между глаз.

— Почему ты так о ней заботишься? Она того не стоит, — говорит она, качая головой. — Эту женщину преследуют одни неприятности.

— Нет, Сидни, они преследуют меня.

Мы останавливаемся перед ее домом, и я выхожу так быстро, как только могу. Я стараюсь не морщиться от боли, которую причиняют швы, когда встаю, боль почти невыносимая. Натягивая куртку, я подхожу к двери Теодоры и стучу в нее несколько раз. Она не отвечает. Я оглядываюсь через плечо на Сидни.

— Позвони ей.

Сидни закатывает глаза, но делает, как я говорю. Не получив ответа, она пробует еще раз.

— Я позвоню Тине, узнаю, не звонила ли она.

Я жду, стучу еще раз, на всякий случай. Я слышу, как Сидни разговаривает с Тиной, но затем она поворачивается ко мне.

— Тина сказала, что не разговаривала с ней, только писала сообщения на прошлой неделе. Она сказала, что Теодора была занята, — беспокойство накатывает на меня волнами. — Я позвоню Мариссе. Она наверняка ее видела, — Сидни делает, как она говорит, и я жестом подзываю Ронни к себе.

Он быстро выходит из машины.

— Взломай дверь.

Ронни приподнимает бровь, но больше не возражает, когда я киваю. Я бы и сам это сделал, если бы не было чертовски больно ходить.

Ронни пинает дверь, и она слетает с петель. Он отступает назад, когда я подхожу, вхожу в дом, и не вижу ее присутствия. Вещи разбросаны по полу, что совсем не похоже на Теодору. В ее доме всегда чисто, он маленький, но опрятный.

Сидни взбегает по лестнице с мобильным в руке.

— Ее не было всю неделю, и я даже звонила в больницу. Я знаю там медсестру, и она сказала, что Теа не приходила проведать ребенка.

Мои глаза расширяются от ее слов, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Отследи Люси, сейчас же.

Сидни начинает печатать на своем мобильном, затем поднимает на меня взгляд.

— Тебе нужно позвонить ей. Я имею в виду Люси, — я так и делаю, когда она протягивает мне мой мобильный.

Люси отвечает после первого гудка.

— О, Атлас, я знала, что ты позвонишь, — говорит она в трубку. — Я так рада слышать, что ты выжил. Я ничего не могла с собой поделать, мне так жаль...

— Люси, — говорю я, прерывая ее.

— Я должна была сделать что-то решительное, ты же знаешь...

— Люси, — рычу я.

— Теперь ты должен понять, что я та, кто тебе нужен.

— Где Теодора?

Она замолкает.

— Почему ты так ее называешь? Только ты так делаешь, — говорит она сквозь стиснутые зубы. — Я должна была избавиться от нее... навсегда. Это было легко, правда, — говорит она.

— Где она, Люси?

— Думаю, ты никогда не узнаешь, насколько это весело, — Люси вешает трубку.

— Это всегда была Люси. Она была твоей самой большой ошибкой, когда ты привел эту женщину в нашу жизнь. Я предупреждала тебя, что от нее будут проблемы, — говорит Сидни, возвращаясь к машине. — К счастью для тебя, я никогда не доверяла этой сучке и установила на ее сотовый маячок. Кстати, не за что, — она нажимает несколько кнопок и показывает местоположение. — Пришло время покончить с этим сумасшествием навсегда.

Люси не очень хороша собой, в ее теле нет ничего хорошего. Я часто задавался вопросом, как она живет. Когда я впервые встретил ее, она пришла по рекомендации и работала на моих вечеринках, а потом постоянные посетители стали спрашивать о ней, так что я приводил ее снова и снова. Каждый раз, когда она разговаривала со мной, я знал, что она хочет большего, и что есть причина, по которой она продолжает возвращаться. И это было не только из-за денег.

Потом Люси обокрала меня, и я больше не мог видеть ее рядом. Бенджи умолял сохранить ей жизнь, потому что был влюблен в нее. Потом появилась Теодора. Если бы не она, я бы быстро убил Люси, но в то время я думал, что Теодора сможет вернуть долги Люси.

Люси смотрела на нас с удивлением, когда мы направились к ней. Выследить её было легко — в руках она держала покупки. Прежде чем она успела пошевелиться, Ронни схватил её, зажав в объятиях. Она вскрикнула, но он прикрыл ей рот ладонью и потащил к моей машине на парковке.

Он усадил её к себе на колени, пристегнув ремнём, словно она была тряпичной куклой. С той лишь разницей, что она отчаянно дёргалась и пыталась укусить его. Но Ронни даже не пошевелился, застыв как статуя.

Взгляд Люси встретился с моим, и она замерла.

Машина трогается, и я киваю Ронни, чтобы он убрал руку, что он и сделал, обхватывая ее за талию.

— Ты, — выплевывает она. — Наверное, мне следовало целиться выше?

— Ты никогда не смогла бы убить меня, Люси, — говорю я, когда машина продолжает движение.

— Ты хочешь спасти ее так же, как она пытается спасти всех остальных? Мисс добрая-прехорошенькая Теодора, — говорит она, закатывая глаза.

— Какой винтик болтается в твоей гребаной башке, Люси? Скажи мне, потому что я хочу знать.

— Нет, я в полном порядке, — ее улыбка опасна, она на самом деле верит, что она в своем уме.

— Значит, нормальные люди бросают своих детей и им все равно? — спрашиваю. — Нет. Нет, это не так, Люси. Так, где, черт возьми, твоя сестра?

— Я никогда не скажу, — говорит она, и ухмылка такая широкая, что мне хочется стереть ее с ее лица. — Никогда, никогда, никогда… надеюсь, она мертва, — говорит она, хихикая.

Мы останавливаемся возле частной больницы для душевнобольных.

Люси смотрит на табличку, потом на меня.

— Ты не можешь заставить меня войти туда.

Дверь открывается, и на пороге появляется врач с иглой в руке.

— Ты пыталась застрелить меня, Люси. Я могу делать все, что захочу. Считай, тебе повезло, что это не пуля в твоей маленькой тупой башке, — я киваю доктору, который делает Люси укол. Она мгновенно отключается, и я забираю у нее сотовый, передавая его Сидни.

Ронни поднимает ее, сажает в инвалидное кресло, и они увозят ее.

К счастью, это заведение принадлежит мне, так что ее легко поместить в больницу.

— Нашла, — говорит Сидни.

Когда я оглядываюсь, Сидни съеживается.

— Но тебе вряд ли понравится, где именно, — она поворачивает камеру и показывает мне.

Черт возьми.

Глава 23

Теодора

Я голодна, очень. Она заперла меня в этой комнате, где нет ничего, кроме туалета, кажется, на несколько дней. У меня болит все тело, и я быстро теряю вес. Она кормит меня раз в день, и даже когда она это делает, она не разговаривает со мной, просто открывает дверцу и заносит поднос внутрь, прежде чем снова захлопнуть ее. Когда я ем, у меня все внутри кричит, хочется еще, мне нужно еще, но она дает только небольшую порцию и бутылку воды. Мне нужно выбраться отсюда, но выхода нет, и сейчас у меня нет сил бороться с ней.

Кажется, сегодня прошла неделя с тех пор, как Люси оставила меня здесь. Так и должно быть. Я насчитала шесть закатов и проспала больше положенного количества ночей и дней, но проблема в том, что из-за этого все они сливаются воедино, поэтому я не могу быть абсолютно уверена, как долго здесь нахожусь.

Дверь снова открывается, и мне удается сесть, когда она входит. В первый день я так сильно кричала, что у меня так пересохло в горле, что я подумала о том, чтобы выпить воды из унитаза. Теперь я знаю, что это не поможет, потому что рядом нет никого, кто мог бы меня услышать. Я скрещиваю руки на груди, пока она стоит у двери, закрывая ее за собой.

Глядя на Люси, я думаю, что она выглядит так же. Нет. Может быть, она немного другая, но в основном та же.

— Теа.

Я вздрагиваю.

Она оглядывает меня и качает головой.

— О, как же пали сильные мира сего, — я застигнута врасплох ее словами, но ничего не отвечаю. — Ты была на седьмом небе от счастья, тебе даже удалось заполучить мою компанию, — говорит Хлоя, затем делает шаг вперед и сильно бьет меня по лицу, отчего у меня начинает пульсировать щека. — И из-за тебя мой муж был убит твоим парнем-маньяком.

— Он не мой парень, — бормочу я.

— Конечно. Вот почему ты была с ним, когда Люси застрелила его, — она потирает руки. — Твоя сестра — прелесть. Было легко убедить ее заполучить тебя. Все, что мне потребовалось, это сказать, что я хочу тебя, и она была бы счастлива исполнить мое желание. Она просто сумасшедшая.

Да, это так.

Обхватив себя руками за ноги, я остаюсь на полу, а она возвышается надо мной.

— Потом я услышала о том, что отец Атласа хотел убить тебя, и я не могла этого допустить. Нет, я должна была стать той, кто положит конец твоему жалкому существованию. Я должна была убедиться, что Атлас понял, каково это — потерять дорогого ему человека. Потому что ему нет дела ни до кого... — она делает паузу, ее глаза сужаются, — кроме тебя. Он даже приставил к тебе охрану и все такое, — она улыбается. — Похоже, у Атласа Хайда есть одна слабость.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — говорю я ей сухим и хриплым голосом. Я почти не разговариваю, а одной бутылки воды в день хватает ненадолго.

Я отворачиваюсь от нее. Хлоя подходит, обхватывает мое лицо своими накладными ногтями и поворачивает меня лицом к себе, обдавая своим дыханием, когда говорит.

— Он заплатит за то, что сделал со мной, — рычит она.

— Но я ничего не сделала. Это не моя вина, что вы все такие ебанутые и не знаете, как жить нормальной жизнью, — говорю ей в ответ, вызывающе вздергивая подбородок, что, как я знаю, навлечет на меня неприятности. Она задерживает взгляд на моем лице еще на мгновение, прежде чем отстраниться, отпуская его. Затем она дает мне пощечину. Сильно. Я вижу звезды, прежде чем она поворачивается и выходит, запирая за собой дверь.

Я остаюсь на одном и том же месте целую вечность, не доверяя ничему и не желая двигаться из-за страха, что это может сказаться на моих запасах энергии. Я должна быть осторожна и не хочу разозлить ее настолько, что она откажется меня кормить.

У меня урчит в животе при мысли о еде.

Стараясь не думать о ребенке Люси, я прикусываю губу, чтобы почувствовать вкус крови.

У этого бедного ребенка никого нет.

Возможно, Сидни была права, возможно, я не подхожу для ребенка Люси.

Эта мысль немного разбивает мне сердце.

Я раскачиваюсь взад-вперед, и моей заднице холодно на кафельном полу.

Дверь снова открывается со скрипом, и входит Хлоя, но в руках у нее нет подноса с едой.

Что она хочет на этот раз?

— Кажется, Люси пропала, — говорит она. — А Атлас выписался из больницы, — она опускает взгляд, и я вижу, что у нее в руке мой сотовый. Она нажимает «Вызов», и я слышу его голос, от которого по телу пробегает дрожь.

— Теодора... — слышу, как он произносит мое имя.

— Малыш, с ним все в порядке? — спрашиваю.

Хлоя пронзает меня ненавидящим взглядом и качает головой.

— Сидни проверит. Но, Теодора, где ты?

Я оглядываю комнату. Несмотря ни на что, я не могу сказать ему, где нахожусь просто потому, что понятия не имею. Единственное окно в моей комнате заколочено снаружи, и солнечный свет едва проникает сквозь щели в дереве. Я ничего не вижу.

— Не знаю. Хлоя меня не выпускает.

Ее глаза округляются при упоминании ее имени. Она быстро вешает трубку, подходит ко мне и снова дает пощечину, только на этот раз это больше похоже на удар. Я падаю навзничь, с глухим стуком ударяясь головой об пол. Я сжимаюсь в комочек, пытаясь защитить свое тело, когда моя голова раскалывается от боли, и перед глазами начинает темнеть.

— Ты тупая, тупая сука, — кричит она. Она бросает мой сотовый на пол, и я смотрю, как он разлетается на куски. Она топчет его, прежде чем поднять и выйти из комнаты.

Я слышу гулкое эхо от щелчка замка, когда она уходит.

Я просыпаюсь от шума.

Очень сильного шума.

У меня болит голова, на боку огромная шишка, и я чувствую жжение на лице в том месте, где образовался синяк. Мой желудок громко урчит, когда дверь открывается и закрывается. Я наблюдаю, как Хлоя прислоняется к ней, поворачиваясь лицом ко мне и держась спиной к двери, как будто она закрыта.

— Ты мне нравилась… Да. Но Джесси всегда говорил, что ты плохая, и что мы не можем тебе доверять, — усмехается она.

Я слышу шаги и смотрю на дверь за ее спиной.

— Они пришли за тобой, но я все еще могу выиграть эту игру. Твоя сестра поступила умно, обманув твоего телохранителя, выведя тебя через заднюю дверь. Однажды я обыграла их в их игре и могу сделать это снова, — Хлоя достает из брюк нож и направляется ко мне, описывая стремительную дугу. Я отползаю назад, пока не прижимаюсь к стене и не могу двигаться дальше.