Это что-то еще, что может быть моей виной?

Я опускаю взгляд на землю и вижу кровь.

Честно говоря, я видела достаточно крови, чтобы хватило на всю мою жизнь.

Просто в моей жизни слишком много крови, и я хочу избавиться от нее.

Глава 21

Теодора

Наконец-то прибыла помощь. Я не снимаю с него рук, пытаюсь замедлить потерю крови, пока мне не велят их убрать.

Атласа увозит машина скорой помощи, а я остаюсь сидеть на цементной дорожке перед его домом, вся в крови. Его крови. Мне требуется некоторое время, чтобы прийти в себя, и когда я это делаю, я еду прямо домой, даже если каждая частичка меня хочет поехать в больницу, туда, где, как я знаю, теперь будут находиться и ребенок Люси, и Атлас. Но я не могу пойти туда в рубашке, и вся в крови, поэтому направляюсь домой, принимаю душ так быстро, как только возможно, одеваюсь и запрыгиваю обратно в машину Атласа.

Я даже не думаю о том, что может случиться, если разобью дорогую машину Атласа, а это о многом говорит.

Припарковавшись, выхожу и бегу через парковку ко входу в больницу. Я вижу, что Сидни уже там, она идет впереди меня, стуча каблуками. Она поворачивается, как будто знает, что я здесь, и ее глаза сужаются.

— Ты, — выплевывает она. Сидни подходит ко мне, и ее рука поднимается, чтобы ударить меня, но прежде, чем она успевает это сделать, кто-то останавливает ее.

Тина сжимает ее руку и смотрит на нее широко раскрытыми глазами.

— На твоем месте я бы этого не делала, — говорит Тина, отводя руку Сидни.

Сидни смотрит на нее с гневом, болью и удивлением.

— Ты защищаешь ее, а не меня?

— Да. Так что больше не поднимай на нее руку.

На лице Сидни мелькает обида, прежде чем она снова смотрит на меня, и боль исходит от нее. Она резко поворачивается и идет в больницу, а я стою там с Тиной.

— Сидни расстроена. Она слышала, что в Атласа стреляли и Люси была замешана в этом, — говорит Тина.

— Ты не обязана защищать меня от нее, — говорю я Тине. — Мне жаль, что это случилось.

Она легонько толкает меня в плечо, и мы направляемся к дверям больницы.

 — Кто-то должен защищать тебя, а не похищать, — она смеется.

— Так ты в курсе?

— Да, Сидни рассказала. Я думаю, у него есть свой способ присматривать за тобой.

— Это безумие, — мы подходим к лифту, и я нажимаю кнопку «Детская зона».

— Ты не собираешься навестить его? — спрашивает Тина.

— Сидни, скорее всего, не хотела бы, чтобы я была там. К тому же у меня есть проблемы посерьезнее. У Люси недоношенный ребенок, и ему нужно знать, что рядом есть кто-то, кто его поддержит.

— Ты… Теодора Фитцджеральд… слишком хороша для любого из нас, — она качает головой, когда лифт останавливается.

Я выхожу и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Я зайду позже, посмотрю, как там дела. Напишешь, чтобы я знала, как он себя чувствует?

Я слышу «Конечно», затем двери закрываются.

Я направляюсь в помещение, где мне нужно вымыть руки и надеть халат, прежде чем я смогу попасть в отделение интенсивной терапии новорожденных. Та же медсестра, что была там вчера, снова здесь и сегодня. Она замечает меня и подходит, когда я сажусь рядом с ним.

— Ваша сестра уехала, оставив Вас ближайшим родственником ребенка. Вы, случайно, не знаете имя?

— Бенджи, — говорю я с улыбкой. Может, я и не очень любила этого человека, но это его ребенок, и я уверена, что если бы он был здесь, то хотел бы для этого ребенка самого лучшего.

— Не могли бы Вы заполнить это, пожалуйста? — она протягивает мне бланки, которые, как я замечаю, уже подписаны Люси, что дает мне право опекунства над ребенком.

Все остается мне.

Как она могла быть такой чертовски жестокой?

Тина: Он в операционной, исход непредсказуем.

Мое сердце подпрыгивает от сообщения Тины. Я держу мобильник в руке, пока сижу рядом с Бенджи. Медсестра пишет его имя на кроватке, и я улыбаюсь.

— Возможно, Вы сможете подержать его завтра. Он боец, и у него все хорошо, — она кладет руку мне на плечо и сжимает его, прежде чем уйти, чтобы заняться другим кричащим ребенком в другой

палате.

Когда я выхожу от Бенджи, я отправляю Тине сообщение, спрашивая, на каком этаже они находятся и где. Когда я нашла их, то увидела, что Тина сидит в приемной и играет в какие-то игры на мобильном. Она убирает его, когда видит, что я захожу в комнату.

— Как малыш? — спрашивает она, когда я сажусь рядом с ней.

— Хорошо. У него действительно все хорошо. Они довольны его успехами.

Тина вытирает лицо — она просидела здесь весь день, столько же, сколько и я.

— Как Атлас?

Тина делает глубокий вдох.

— Его прооперировали, и Сидни ждет, когда он проснется

— Я провела с ним прошлую ночь, — говорю ей. — Это было... хорошо. Когда мы вдвоем, у нас все хорошо, — говорю я, улыбаясь.

— Послушай, Теа, — она сжимает мою руку, — я полностью за то, чтобы ты была счастлива, ты этого заслуживаешь, и знаешь, я всегда буду первой, кто подбодрит тебя, но сработает ли это? Я знаю, ты кое-что скрывала от меня о том, какой он, но я-то знаю, потому что Сидни мне все рассказывает,  — она делает паузу. — Ты справишься с его образом жизни, Теа? То есть, действительно справишься? Тебе нравится, когда все происходит медленно и непринужденно, а Атлас совсем не такой.

Она права, я знаю, что это так. Но это не меняет того факта, что я испытываю к нему какие-то чувства, и они не крошечные. Они огромные и медленно захватывают меня дюйм за дюймом.

— Он спрашивает о тебе.

Мы обе оборачиваемся на голос Сидни, ее руки опущены по швам, и она выглядит усталой. Она подходит, садится по другую сторону от Тины и кладет голову ей на плечо.

Встав, я подхожу к палате, из которой только что вышла Сидни, и сразу замечаю его. Он лежит на кровати, окруженный аппаратами. И выглядит… беспомощным. Я никогда не видела его таким. Атлас всегда был тем, кого бояться, и никогда не был человеком, которому нужна помощь. Он поворачивает голову, и его янтарные глаза встречаются с моими.

— Теодора, — мое имя срывается с его губ, как карканье.

Я захожу в его палату и мелкими шажками добираюсь до края кровати. Моя рука мгновенно накрывает его руку, и она холодная на ощупь.

— С тобой все в порядке, — говорю я с облегчением. Он вздрагивает, когда двигается, и я качаю головой. — Не двигайся.

— Ребенок? — спрашивает он.

— Все хорошо. Возможно, я смогу забрать его домой через неделю или около того. Он боец и быстро растет, — говорю я ему с легкой улыбкой на лице. — Я никогда не думала, что мне придется присматривать за чужим ребенком, но не могу забыть свою сестру. Она полна сюрпризов.

Раздается стук в дверь, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть телохранителя, которого Атлас приставил ко мне.

— Сэр, — он кивает головой и смотрит на меня. — Я готов отвезти Вас домой, когда будете готовы, мисс.

Мои глаза расширяются, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Атласа.

— Мне не нужна защита, — говорю я ему, оглядывая его с головы до ног. — Кажется, тебе она нужна больше, чем мне.

— Нужна. Пожалуйста, не спорь со мной по этому поводу.

Я хочу, слова вертятся на кончике моего языка, но я пытаюсь сдержаться.

— Тебе следует уйти, — говорит он, отводя взгляд и вырывая свою руку из моей хватки. — Мне нужно отдохнуть.

Я встаю и иду к двери, затем оборачиваюсь к нему.

— Ты хочешь, чтобы я пришла еще раз?

— Нет, — твердо говорит он, и я чувствую, как мое сердце разрывается.

Я сказала себе не влюбляться в него, не допускать даже малейшей мысли о том, что все может измениться. Именно это произошло в прошлый раз, когда у нас возникли трудности. А потом — катастрофа.

Такими ли должны быть наши отношения?

Катастрофой?

Я не могу с этим справиться и не буду.

— Спокойной ночи, Атлас, — бормочу я, выходя и стараясь сдержать слезы.

Сколько еще раз я могу быть такой глупой? Я не из таких девушек. Конечно, вчера я была такой, но достигла своего предела. Он может сломить меня и заставить забыть.

Когда я выхожу, девочки жмутся друг к другу. Я вытираю лицо, а телохранитель следует за мной. Обе пары глаз поднимаются, когда я вхожу в зал ожидания.

— Эй, ты там недолго пробыла. Все в порядке? — спрашивает Тина.

Сидни не двигается, просто наблюдает за мной.

— Мне нужно вернуться и немного отдохнуть перед завтрашним возвращением, — говорю я Тине. — О, и мне нужно купить детские вещи, — я вздрагиваю, просто думая об этом.

— Что ты имеешь в виду?

— Люси оставила ребенка. Он ей не нужен.

— Конечно, она так и сделала. Ребенок не принес ей никакой пользы, так зачем его оставлять, — говорит Тина резким голосом. Проблема в том, что она не ошибается. Ее взгляд падает на меня. — Ты уверена, что справишься с этим? Я имею в виду, ребенок? Ты только начала свой собственный бизнес.

— Я не знаю, но должна попытаться.

— Тебе следует найти этому ребенку дом, — наконец произносит Сидни.

— У него есть дом. Я стану его домом, — говорю я ей.

— Да, но ты ничего не знаешь о воспитании ребенка, и я уверена, что ты могла бы найти этому ребенку дом, где он будет кому-то нужен.

— Я хочу его, — говорю ей, защищаясь. Я даже не знаю, почему защищаюсь перед Сидни, это не ее дело.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, не так ли? Ты мечешься из стороны в сторону, а это вредно для ребенка. Ребенку нужна стабильность, — говорит она, приподнимая бровь. — Дай этому ребенку другой дом… тот, который не принадлежит тебе. Вот и все, что я хочу сказать.

— У тебя крепкие нервы и стальные яйца, не так ли? И я собираюсь оставить это без внимания, основываясь на том факте, что твой босс ранен и, предположительно, опять-таки, это моя вина, хотя я ни разу не просила, чтобы меня втягивали во все это дерьмо, — я делаю глубокий вдох. — Так что, да, на этот раз я пропущу мимо ушей твои девчачьи комментарии. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и бросаю через плечо: — Спокойной ночи, Тина, — уходя.

Чертов телохранитель следует за мной по пятам, и когда мы выходим на улицу, я не вижу машины Атласа там, где припарковала ее.

— А ты крута.

Я вздрагиваю от этого голоса.

Обернувшись, я смотрю на телохранителя. Он держит руки в карманах, наблюдая за мной, затем кивает в сторону черной машины, припаркованной рядом с нами.

— Мы приехали на ней. Машину сэра забрали сегодня утром.

Я киваю.

— Спасибо.

— Без проблем. Я делаю, что мне говорят. — Он открывает заднюю дверь, но я иду к пассажирскому сиденью и сажусь внутрь.

— Ты не мой шофер, так что я поеду впереди, если не возражаешь, — говорю я, когда он садится рядом со мной.

— Я не уверен, что сэр будет доволен, — заявляет он, но все равно заводит машину и выезжает со стоянки.

Я прислоняюсь головой к боковому стеклу.

— Могу я тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Как тебя зовут?

— Ронни.

— Приятно познакомиться, Ронни.

— Взаимно, мисс. Взаимно. — Мы едем обратно в тишине, и когда подъезжаем к моему дому, я выскакиваю, а Ронни остается в машине. Зайдя внутрь, я вижу, что Люси лежит на моем диване и спит.

— Что за чертовщина? — кричу я.

Она резко просыпается и садится прямо, потирая лицо.

— Тебе нужно уйти. Уходи сейчас же, Люси. Ты причинила столько вреда всем вокруг, что этого хватит на всю жизнь.

— Ты должна быть счастлива, Теа. Я даю тебе все, о чем ты когда-либо мечтала. Мужчина, ребенок... — Она вскидывает руки в воздух.

Входит Ронни с пистолетом в руке и смотрит туда, где я нахожусь.

— Вы в порядке?

— Опусти пистолет, Ронни, это всего лишь моя сестра.

— Ваша сестра. Та, кто стреляла в сэра? — спрашивает он, снова поднимая пистолет.

— Нет, — говорю я, и ложь срывается с моих губ. — Пожалуйста, уходи, — умоляю я Ронни.

— Я буду прямо у входа. Пожалуйста, кричите, если я понадоблюсь. — Он поворачивается и, уходя, прячет пистолет в карман. Как только я слышу щелчок закрывающейся двери, я поворачиваюсь к Люси и поднимаю бровь.

— Я ненавижу тебя, — выплевывает она и бьет меня по голове чем-то твердым.

Все погружается во тьму.

Глава 22

Атлас

— Ты еще не должен уходить, — говорит Сидни.

Прошла неделя, а она так и не пришла навестить меня, хотя я сам просил. Я попросил ее не приходить, потому что не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии.

— Мне нужно уйти. Я не могу просто валяться здесь, я в порядке, — говорю я ей.

Она протягивает руку и тычет меня в области живота, заставляя отшатнуться.

— Видишь... ты не в порядке. А теперь возвращайся в постель.

— Сидни, собери мои вещи, я еду домой.

Она стоит там, ничего не делая.

Ронни проходит мимо, и я перевожу взгляд с него на Сидни.

— Почему Ронни здесь? Где Теодора? — Сидни смотрит в пол, пока я надеваю футболку. Доктор сказал, что я быстро поправляюсь и могу вернуться домой, если буду вести себя спокойно, но он настоятельно рекомендовал все же мне остаться. — Сидни?

— Ты не можешь уволить ни его, ни меня, если уж на то пошло, — говорит она, хватая мою сумку и перекидывая ее через плечо. — Мы можем поговорить в машине. Наверное, лучше не делать этого здесь, — говорит она. — Я знаю, какой ты становишься, когда дело касается Теодоры.

— Что ты натворила, Сидни? — спрашиваю я грубым голосом.

Она качает головой и выходит из комнаты, забирая с собой мою сумку. Когда мы подходим к лифту, я поворачиваюсь к ней лицом, но в лифт входят люди, а с ними  дети, что на время останавливает мои расспросы. Я вижу, как Сидни вздыхает с облегчением, когда мы спускаемся.

Выйдя из лифта, Сидни отодвигается от меня, прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово. Когда мы, наконец, добираемся до машины, Сидни поворачивается ко мне лицом.