Если я быстро подниму свою ногу, то смогу ударить его между ног, что выведет его из строя, и, возможно, я смогу убежать. Начинаю двигать рукой, и когда это делаю,  чувствую его обнаженное бедро. Я опускаю глаза и только тогда понимаю, что на нем совсем нет одежды.

— Где твоя одежда?

— Ты согласна? — он спрашивает снова.

— Ты можешь спать на моем диване, — говорю я ему. — Это все, на что я готова пойти.

— Я мог бы оставить тебя здесь, — говорит он. — У тебя нет возможности сбежать.

Он прав, но я чувствую, что у меня есть какая-то власть над ним, какой бы незначительной она ни была.

— Нет. Из-за тебя я пропускаю кучу рабочего времени. Отпусти меня, накорми и отвези домой. Сейчас же, — я протягиваю руку, касаюсь его лица и сжимаю его между пальцами. — Ко мне домой, Атлас.

Он наклоняется, и знаю, что он собирается поцеловать меня, поэтому отвожу голову в сторону. Он замирает, но все равно делает это, целуя меня в щеку. Задержавшись на мгновение, его губы касаются моей кожи, затем он отстраняется, высвобождая меня из своей хватки.

Как только он это делает, я отстраняюсь и встаю, направляясь прямиком в ванную. Чищу зубы и принимаю душ, прежде чем вернуться в спальню. Атлас все еще лежит на кровати совершенно голый. Под его голову подложено несколько подушек, и он смотрит на меня.

При виде него у меня внутри все сжимается, и я должна помнить, что мы с ним не подходим друг другу, независимо от того, насколько сильное между нами взаимопонимание.

Я могу сделать что-то не так, по его мнению, и он снова может возненавидеть меня.

Отгородиться от меня.

Лишит меня своего существования.

В следующий раз может быть хуже.

В следующий раз он может разорвать меня на куски.

— Я должна разбить твое сердце. Разбить его вдребезги. Я должна разбить твое сердце, как ты разбил мое, — говорю я ему, вызывающе вздергивая подбородок.

— Ты могла бы попытаться, но на этот раз я не позволю тебе так легко отделаться.

Атлас улыбается, и я поворачиваюсь, чтобы подойти к его секретному шкафу. Когда я делаю это, то резко останавливаюсь. Он забит одеждой, и не только от высококлассных дизайнерских брендов для него, но и для меня. Я выбираю что-нибудь удобное, а когда оборачиваюсь, вижу, что Атлас сидит на краю кровати.

Снимаю рубашку через голову, позволяю ей упасть на пол и проделываю то же самое со своими брюками. Когда я поднимаю взгляд, стоя теперь только в нижнем белье, его глаза исследуют и предлагают, а член тверд как камень. Я улыбаюсь, когда смотрю вниз. Поворачиваясь, натягиваю юбку на ноги и задницу. Когда я снова смотрю на Атласа через плечо, то вижу, как он кусает губу, пристально и долго глядя мне в глаза.

— Теодора, — говорит он, обводя мое тело взглядом, полным вожделения.

Я снимаю лифчик и бросаю его на пол, затем поворачиваюсь. Он уже видел меня обнаженной, так что мое тело его не удивляет. Но этот взгляд, которым он смотрит на меня сейчас, заставляет чувствовать себя самой ценной вещью, которую он когда-либо видел или владел.

Это заставляет все мои девчачьи части петь хором «Аллилуйя» — такое чувство, что я выиграла битву.

— Ты играешь на опасной территории, Теодора.

— Я хочу домой, — отвечаю я просто.

— Я согласился. Так что, если только ты не планируешь что-то сделать с этим... — его глаза зловеще сканируют мое тело, — на твоем бы месте я бы оделся, пока еще я могу сдерживаться.

— Ты бы не прикоснулся ко мне без моего разрешения.

— Я вижу, что ты хочешь меня, даже если думаешь, что это не так, — Атлас встает и подходит ко мне.

— Я не хочу тебя... — мой взгляд падает на то, что у него между ног, и я ухмыляюсь.

— Ты можешь взять это, потрогать, когда захочешь.

Я наблюдаю, как его член дергается прямо передо мной.

— Я подумаю, — отвечаю я. Отступив на шаг, натягиваю рубашку и быстро застегиваю пуговицы. — Теперь ты можешь меня покормить? Умираю с голоду, — говорю я, отодвигаясь от него подальше.

Через час кто-то приносит еду, и это не похоже на другие дни. На этот раз дверь оставляют открытой, а на кровать ставят два серебряных подноса. Атлас выходит, одетый в черный костюм, и мне приходится отвести взгляд. Он так хорошо выглядит, почти так же хорошо, как и без него.

— Я вижу, принесли еду, — говорит он.

Я сажусь, кладу подушку на ноги и снимаю крышку с подноса. У меня слюнки текут от того, что я вижу. Подносы ломятся от блинчиков, бекона, фруктов и картофельных оладий. Я хочу все это. Я беру кусочек бекона и кладу его в рот, он хрустит, когда я откусываю его. Атлас тоже берет кусочек пальцами и кладет его между этими греховными губами.

— Я хочу тебя, — говорит он, заставляя меня подавиться соком, который я только что проглотила. Я вытираю рот и поднимаю на него взгляд. — Ты знаешь, что хочу, просто мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать этот факт.

Я ничего не говорю и возвращаюсь к своему соку.

— Теодора, — говорит он.

Я отрываю стакан от губ и сосредотачиваю все свое внимание на нем.

— Ты же не думаешь, что только из-за того, что ты произнесешь несколько слов, я упаду к твоим ногам и снова отдамся тебе, верно?

— Ну...

Я смеюсь.

 — Боже мой, ты так думаешь. Итак, давай разберемся. Сначала ты меня похитил. Потом использовал. Потом между нами что-то происходит... — я указываю на то, что между нами, — в то время я думала, что смогу простить тебя за все, что ты мне сделал, потому что, может быть… просто, может быть, это была другая сторона тебя. Итак, я позволила себе погрузиться в тебя... — делаю паузу, делая глубокий вдох. — А потом ты снова бросаешь меня, игнорируешь и ведешь себя так, будто я грязь у тебя под ногами. На самом деле, возможно, даже хуже, — я качаю головой. — Тогда, о, подожди… Я все еще не закончила… а потом ты похищаешь меня… снова, — я откидываю голову назад от смеха. — Ты, должно быть, шутишь, да? — перестав смеяться, я встаю с кровати и скрещиваю руки на груди. — Я бы хотела уехать домой, сейчас.

— Ну, если ты так ставишь вопрос... Конечно, я все сделал неправильно... — я надеваю туфли, а когда выпрямляюсь, он оказывается прямо передо мной. — Дай мне шанс, Теодора. Ты знаешь, я не из тех, кто просит, я беру то, что хочу, но в твоем случае я прошу.

— Ты не можешь просто взять то, что хочешь, Атлас. Мир так не устроен.

— Для меня — да, — самодовольно отвечает он. Заметив, что я не впечатлена, он качает головой. — Давай я попробую? Я постараюсь больше не похищать тебя. Как тебе это?

— О, как мило… какие романтичные слова ты мне шепчешь, — говорю я, преувеличенно закатывая глаза.

Он смотрит на меня, не сводя глаз.

— Теодора.

— Атлас.

— Я всегда могу отшлепать тебя за нарушение субординации.

— Ты мог бы попытаться, и у тебя, вероятно, получилось бы. Но ты думаешь, что, вернешь меня против моей воли?

— В прошлый раз у меня получилось, — говорит он, и его глаза темнеют. Я могу сказать, что он думает обо всех тех случаях, когда его руки касались моего тела.

— В этот раз этого не произойдет. Теперь я вижу тебя насквозь, Атлас. Ты хотел меня, потому что я была чем-то, чего ты не мог иметь. А когда я появилась у тебя, ты бросил меня. И теперь я больше не хочу тебя, а ты хочешь меня. Ты путешествуешь по смешной карусели. Может, мне стоит сказать Люси, чтобы она вела себя так, будто ты ей не нужен. Может быть, тогда ты захочешь ее, и тогда вы двое сможете быть счастливы вместе.

— Я никогда не буду счастлив ни с кем, кроме тебя. Теперь я знаю это точно, — говорит он, затем проходит мимо меня и открывает дверь. — Нам нужно успеть на самолет, Теодора, — Атлас выходит, и я следую за ним.

Когда мы выходим из комнаты, остров оказывается пустым, не таким, как в прошлый раз, когда я была здесь. Он привез меня сюда, только я и несколько его сотрудников.

Атлас поднимается по трапу в свой частный самолет, и я следую за ним. Садясь на то же место, где я была в прошлый раз, я закидываю ногу на ногу и отворачиваюсь к окну.

Я чувствую, как его пристальный взгляд проникает в меня.

Проникая в самую суть моего существа.

Но я предпочитаю не смотреть.

То, что он делает, нездорово, а я не хочу нездоровых отношений, как бы сильно мое тело ни хотело его.

А мое сердце? Что ж, оно, как всегда, в замешательстве, так что я ни за что не стану его слушать.

Я на собственном горьком опыте убедился, что такое плохие отношения. У моих родителей были такие. Люси притягивает их как магнит. И я не хочу иметь ничего общего ни с ними, ни с ним.

Посмотрев на Атласу, понимаю, что он не отводит взгляда, не сводя с меня своих пронзительных глаз, твердо и решительно. Эти янтарные глаза не только завораживают меня. Они проникают в мою гребаную душу, и я не могу избавиться от них, как бы сильно ни старалась.

Я знаю, без тени сомнения, что не могу провалиться в его кроличью нору. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Если я сдамся, то останусь разбитой развалиной, и от меня останется только оболочка прежнего «я».

Глава 18

Теодора

Как только мы выходим из самолета, нас уже ждет машина. Атлас придерживает для меня дверцу, и я проскальзываю внутрь. Когда сажусь в машину, она трогается с места, оставляя Атласа позади.

Дорога домой была долгой, и когда я, наконец, приехала, Тина ждала меня на пороге.

— Он сказал мне, что ты уже в пути, — говорит она, вставая и отряхивая джинсы. — Мне надрать ему задницу?

Я выхожу.

— Нет, все в порядке.

К тротуару подъезжает еще одна машина, и я узнаю в нем одного из сотрудников службы безопасности Атласа. Он подходит и кивает нам с Тиной.

— Мисс, я здесь для охраны. Если Вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, нажмите эту кнопку, — он достает пульт дистанционного управления и передает его мне.

— Кто Вы, черт возьми, такой? — кричит Тина.

— Охрана, мисс, — он поворачивается и встает у входа в дом, как чертова статуя.

Тина берет меня за руку и втаскивает в дом, затем захлопывает за нами дверь.

— Боже, разве твоя жизнь не стала интереснее с тех пор, как ты встретила мистера Атласа Хайда? — говорит она.

Я делаю глубокий вдох и качаю головой.

Внутри меня все кипит.

Все, черт возьми.

Начиная с того, какой была моя жизнь до Атласа и, заканчивая тем, какой она стала сейчас.

Полный бардак.

Я не могу винить только его, это вина и моей сестры. В основном это ее вина. Но если бы не она, я, вероятно, не встретила бы Атласа. Это какая-то дурацкая мысль?

— Теа, ты хочешь, чтобы он был в твоей жизни? Я знаю, что ты хотела его раньше, но тогда все закончилось так плохо. Это все еще в прошлом?

— Мы никогда не смогли бы быть вместе, — говорю я, прерывисто дыша. — Никогда. Атлас думает только о себе. Им руководят действия. У него никогда не было никакого мыслительного процесса, только его действия.

— Что ж, может быть, ему нужно измениться.

— Я не думаю, что это возможно. Как может мужчина измениться, отказавшись от того, к чему он привык всю свою жизнь? И последнее, чего бы я хотела, — это просить его измениться ради меня.

— Может быть, тебе стоит. Я уверена, что он бы так и сделал… ради тебя, — говорит Тина, откидываясь на спинку дивана. Мой сотовый начинает звонить, и Тина тянется за ним. Я забыла о нем, потому что, черт возьми, меня похитили, так что он остался дома, а когда я вернулась, он был там и ждал меня.

— Алло, — Тина слушает, затем выпрямляется. Она встает и тянется ко мне. Когда она вешает трубку, вид у нее серьезный. — Нам нужно в больницу. Люси рожает раньше срока.

— Надо, да? — спрашиваю я ее.

Тина задумчиво смотрит в пол, все еще сжимая в руке мой сотовый.

— Тина… Мне надо идти, не так ли?

— Ты хочешь пойти?

— Да, — отвечаю я. — Но, может быть, мне не следует этого делать. Она не хочет, чтобы я была там. Ей нужен только Атлас, — говорю я, съеживаясь.

— Блядь. Ей будет слишком больно, чтобы понять разницу, и я знаю, ты не простишь себе, если тебя не будет рядом. Давай, пойдем и останемся с твоей злобной сучкой-сестрой, — говорит она, закатывая глаза. Тина выходит из парадной двери с моим мобильным в руке. Я следую за ней и сажусь в ее машину, а охранник делает то же самое, но в свой автомобиль, и следует за нами. Когда мы приезжаем в больницу, туда пускают только меня и Люси, поэтому Тина отправляется домой, и когда я захожу в палату, она уже родила и сидит, поправляя макияж.

— Где ребенок? — спрашиваю.

— Он родился раньше положенного, так что за ним требуется особый уход.

— Он? — спрашиваю я с улыбкой на лице.

— Да, он. В любом случае, ты можешь ему позвонить? Он не отвечает на мои звонки, как обычно, и ему нужно знать, что ребенок появился на свет.

Люси скептически смотрит на меня, а я опускаю взгляд на мобильный.

— Позвони ему, — говорю я ей.

Она звонит, сразу, без колебаний, как будто он на быстром наборе. На самом деле, возможно, так оно и есть, но он не отвечает.

— Видишь, он, должно быть, занят, — говорит она, берет зеркальце и продолжает накладывать макияж.

— С ребенком все будет в порядке?

— Я не знаю. Боже, Теа… может, ты уже позвонишь ему? Атлас должен быть здесь, — она наносит блеск на губы и устремляет на меня взгляд.

Я нажимаю кнопку вызова, и он сразу же отвечает.

— Атлас.

— Я ненавидел свое имя, пока не услышал, как ты его произносишь. Теперь оно мне даже нравится. Или, может быть, потому что оно слетает с твоих великолепных губ...

— Он так с тобой разговаривает? — голос Люси звучит громко и отчетливо.

Может, не стоило включать громкую связь.

— Ты с Люси? — спрашивает он. — Теодора, — произносит он мое имя, и я понимаю, что ему не все равно. Атлас знает, как Люси относится ко мне. — Почему ты там?

— У нее родился ребенок, — говорю я ему.

— Ладно, — это все, что он отвечает.