Он долго стоит в душе, но я хочу получить ответы. Меня не должно быть здесь. Встав, я направляюсь в ванную и захожу внутрь. Он запускает руки в волосы, демонстрируя свое подтянутое тело, пока моет голову. Атлас поворачивается и встречается со мной взглядом, затем его рука покидает волосы и скользит вниз по телу, пока не достигает члена, который тверд как камень.

— Прекрати! — крикнула я. Но мой взгляд прикован к нему, и дело не в его глазах. Нет, это те места, которые сейчас массирует его рука, вверх и вниз, но он не отводит от меня взгляда.

— Если ты не прекратишь, я войду и отрежу его, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Ты воспользуешься своим ртом? — спрашивает он. — Я имею в виду, последний раз, когда чьи-то губы касались меня, это были твои. Я не против получить их любым способом.

Я перевожу взгляд на его руку, и он двигает ее все сильнее и быстрее. Сначала я думаю о том, чтобы присоединиться к нему, но качаю головой и ухожу. Мне требуется вся сила воли до последней капли, чтобы уйти от него, не пойти в душ и не позволить ему прикоснуться ко мне, потому что я знаю, что с ним мне было бы хорошо.

Заходя в комнату, я сажусь на кровать, а не на пол, скрестив ноги, и жду, когда он выйдет. Атлас не торопится, и когда он, наконец, появляется, вода стекает по его обнаженному телу, ручейками по неровностям и расщелинам прямо к этому месту. Полотенца не было видно, когда он подошел к кровати, на которой я сидела, и встал передо мной, пока я все еще смотрела на эти чертовы капли воды.

— Почему я здесь, Атлас?

Его лицо искажается, и сначала я думаю, что он собирается мне что-то сказать, но он поворачивается и идет обратно к своему секретному шкафу. Когда дверь снова открывается, он оглядывается на меня.

— У меня здесь есть кое-что для тебя.

— Где мы? —  спрашиваю я.

— На острове.

Конечно.

— Тогда зачем держать меня взаперти в комнате, зная, что я не смогу сбежать, даже если захочу?

— Это меня забавляет. Кроме того, так я всегда буду знать, где ты, — он достает платье и показывает его, затем говорит. — Присоединяйся ко мне за ужином, ты, должно быть, умираешь с голоду.

— Нет, — отвечаю я, качая головой.

— Не будь такой девчонкой, Теодора, — Атлас подходит ко мне и протягивает платье. Когда я не тянусь за ним, он аккуратно кладет его мне на колени.

Я оставляю платье лежать там, отказываясь признавать его существование.

— Я не собираюсь с тобой ужинать. Я не собираюсь ничего с тобой делать, — говорю я, вызывающе скрещивая руки на груди.

Атлас возвращается в гардероб и достает оттуда пару джинсов.

— Тогда будь по-твоему. Спокойной ночи, Теодора.

Он натягивает джинсы и выходит за дверь, держа рубашку в руке, а я остаюсь сидеть на его кровати и гадать, как мне убить его и остаться безнаказанной, когда он вернется.

Я осматриваю его шкаф, затем подхожу к нему.

Теперь, если бы только я могла найти спички, я бы сожгла все это дотла и получила бы от этого огромное удовольствие.

Глава 16

Атлас

Теодора сведет меня с ума, в этом я уверен.

Гарри, мой водитель, стоит у двери и ждет, пока я надену рубашку.

— Как она это восприняла? — спрашивает он.

— А ты как думаешь? — я качаю головой и делаю глубокий вдох.

Он смеется и следует за мной по коридору. В те месяцы, когда остров не используется, я приезжаю сюда отдохнуть. Я купил остров не просто для ведения бизнеса, я купил его потому, что это место, где я могу быть самим собой, отдыхать и расслабляться там, где меня никто не сможет найти.

— Я думаю, она интересная, это точно, — говорит Гарри, и я могу только кивнуть в ответ на его слова.

Теодора удивительно интересная девушка.

Начиная с того, что она так глубоко переживает — как будто ничего не может с собой поделать, даже проявляет заботу о Люси, которой наплевать на свою сестру, и, заканчивая тем, насколько она предана всему, к чему стремится.

— Звонила Сидни. Она знает, что вы ее забрали.

Конечно, она знает.

Сидни было поручено стереть все записи с камер наблюдения, и, хотя я проинструктировал ее не проверять эти записи, я знаю, что она бы их посмотрела. Сидни ни за что не смогла бы остановиться.

— Она звонила и просила, я имею в виду, приказывала немедленно перезвонить.

Гарри протягивает мне мой сотовый.

Сидни нечасто приезжает сюда, она не фанат острова и в прошлом просила ограничить ее присутствие здесь.

— Не могу поверить в то, что ты сделал, — шипит она. Я слышу смех Тины на заднем плане, когда она продолжает ругать меня. — Ты заставляешь меня лгать! Лгать женщине, которую я люблю, Атлас, — шепотом кричит она.

— Кто это? — я услышал вопрос Тины.

— Атлас, — сладко отвечает Сидни.

Затем я слышу шелест телефона, а затем раздается голос Тины.

— Что ты сделал с моей лучшей подругой, Атлас? И не заставляй Сидни снова лгать мне. Я знаю Тею, и последнее, что она сделала бы — это пропустила бы работу даже на один день, особенно когда она только что получила это место обратно. Она бы никогда намеренно не ушла. Ее бизнес слишком много значит для нее! Итак, скажи мне, Атлас. Что… ты… с ней… сделал?

— Я понятия не имею, о чем ты, — выпаливаю я, направляясь на кухню и указывая на то, что я хочу отправить в комнату Теодоры. Персонал кивает и, занявшись своими делами, убегает — они видят, что я не в настроении. Я хватаю еду, стоящую передо мной, и ем, пока Тина продолжает ругать меня. — Ты дерьмовый лжец, и поступаешь неправильно, если хочешь вернуть ее. Теа любит честность и дружеское общение, тех, кому не все равно. Ты вообще ее понимаешь?

— Я пытаюсь.

— Отлично! Верни ее и сделай все правильно, как в кино. Покори ее, проявив заботу. Не похищай ее, черт возьми. Правда, Атлас, ты хоть представляешь? Ты ужасный человек, и проблема в том, что ты доказываешь это Тее, оставляя ее с собой, — я слышу, как она произносит несколько ругательств, прежде чем Сидни снова берет трубку. — Я ей не говорила.

— Я знаю, — отвечаю я.

Тина знает Теодору лучше, чем кто-либо другой. Она бы знала, что та не пропустила бы работу, и, думаю, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять почему.

— Звонила Люси. Тебе нужно сократить свои потери из-за нее. Она не принесет тебе ничего, кроме неприятностей.

— Ты справишься с ней, — говорю я Сидни, качая головой.

— Атлас, ты действительно не хочешь, чтобы я с ней справлялась! Потому что мне не нравится эта сучка. Так что сделай это, пока от моей руки все не стало еще хуже.

Сидни вешает трубку.

Я улыбаюсь ее смелости, это одна из причин, по которой я с самого начала нанял ее. Она была первой женщиной, которую я нанял в своей империи, и рад, что сделал это. Она не стесняется в выражениях и по понятным причинам никогда не проявляла сексуального интереса. Сидни никогда не находила меня ни в малейшей степени привлекательным, что значительно помогает, и она работает в моем бизнесе по вполне разумным причинам.

Я бы никогда не отпустил ее, она бесценна для меня, и поэтому щедро плачу ей. Но я также стараюсь, чтобы она была счастлива, потому что иногда деньги — это еще не все, и я могу сказать, что в случае с Сидни ее нужно не только поощрять, но и вознаграждать. По этой причине мы ладим, и она никогда не боялась оспаривать мои решения или придираться ко мне, когда это было необходимо. Мне это не всегда нравится, на самом деле иногда я ее терпеть не могу, но мирюсь с этим, потому что она незаменима. Неважно, даже если бы я захотел, я никогда не смог бы заменить Сидни в моих деловых отношениях. Поэтому я стараюсь сделать так, чтобы она была счастлива, чего бы мне это ни стоило в финансовом или личном плане.

— Только что сообщили, что кто-то вломился в дом Теодоры, — я оборачиваюсь на голос Гарри. — Он сейчас направляется сюда.

Передо мной сидит один из людей моего отца, его кожа покрыта ужасными тюремными татуировками, и у него не хватает нескольких зубов. Мой отец заплатил ему почти ничего, чтобы он забрал то, что принадлежит мне.

— Отпустите меня! Твоему отцу это не понравится, — говорит он.

Правда? Как будто меня волнует, что думает или говорит мой отец.

— Ты думаешь, меня волнует, что он подумает?

Мой сотовый звонит как раз вовремя. Раздается голос моего отца.

— Атлас.

— Отец, — я достаю свой нож и подхожу ближе к мужчине, который прикован за запястья к потолку. Мы достаточно далеко от Теодоры, поэтому она не услышит его криков. — У меня для тебя подарок.

— Подарок? — спрашивает он. По тону его голоса я понимаю, что он в замешательстве.

— Щипач... так его зовут? Правда, отец? — я качаю головой. — Щипач? —смеюсь, но смех у меня сухой и полный презрения. — С возрастом твой вкус только ухудшился.

— Эту женщину нужно убрать. Она тебя отвлекает, а мне это ни к чему.

— Ты понятия не имеешь, что мне нужно.

Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться в камере.

— Я знаю это лучше, чем кто-либо другой, потому что сам был таким. Но, в отличие от моего отца, я показываю тебе правильные пути. Она тебе не нужна, Атлас. Так что перестань путаться под ногами и позволь мне избавить тебя от твоей ноши.

— Если с ней что-нибудь случится, я найду способ убить тебя, отец. В тюрьме или нет, неважно.

Он вешает трубку, и я смотрю на Щипача. Этот придурок ухмыляется мне, как будто только что выиграл в какую-то игру.

— Тебе не из-за чего злорадствовать, — говорю я ему.

Пинчи вырывается из веревок, которыми он связан, и начинает выплевывать в мой адрес слова.

— Ты совсем на него не похож. Этот человек — Бог, а ты просто вещь, которую он создал, — он произносит слово «вещь» так, словно у него горький привкус во рту. — В свое время удар будет нанесен по твоей голове.

— У тебя есть хоть какое-то желание жить, или ты просто очень тупой? — я подхожу к нему ближе, приставляю лезвие к его горлу и провожу им вдоль, не настолько, чтобы порезать глубоко, но ровно настолько, чтобы он застыл от боли. У него перехватывает дыхание, когда он ждет, что я надавлю сильнее и положу конец его жалкому существованию. Когда я этого не делаю и убираю нож, он смеется.

— Видишь, ты слаб. Ты кусок дерьма, и твоя маленькая сучка скоро умрет. Он хочет, чтобы это было сделано, значит, это будет сделано, — Щипач ухмыляется, и его отсутствующие зубы снова становятся видны во всей красе. — И все же она, несомненно, хорошенькая. Интересно, сможем ли мы с ней поиграть, прежде чем изувечим ее, а потом с удовольствием понаблюдаем, как эта сучка испускает последний вздох?

Я делаю глубокий вдох, и прежде чем успеваю остановиться, нож перерезает ему горло, а его потрясенный взгляд заставляет меня подумать, что он этого не ожидал.

Мой отец, должно быть, понятия не имеет, на что я готов пойти, чтобы защитить Теодору.

Единственный человек, которому позволено ее похищать — это я.

— Присмотри за ее квартирой и установи наблюдение, — говорю я Гарри, который кивает и уходит. Я бросаю нож и вытираю руки о штаны, когда выхожу, душ, который я принял ранее, кажется теперь ненужным.

Возвращаясь в спальню, я вижу Теодору, свернувшуюся калачиком на моей кровати. Я срываю с себя одежду и, прежде чем успеваю передумать, ложусь рядом с ней, притягивая ее тело ближе к себе. Она расслабляется и крепче прижимается к моим рукам. Ее дыхание снова выравнивается, и из ее рта вырывается тихий храп.

Я влюбляюсь в эту женщину, и даже то, что из-за этого факта произойдет крах, теперь не может меня остановить.

Глава 17

Теодора

Я просыпаюсь от того, что меня обхватывают чьи-то руки. Пытаюсь выбраться и встать, но они только сильнее сжимаются вокруг меня.

— Атлас, — ворчу я, зная, что это он. Эти татуировки так легко выдают его. — Отпусти меня.

— Я уже сделал это однажды, не думаю, что повторю, — сонно бормочет он.

Каким-то образом мне удается повернуться в его объятиях, и теперь мое лицо у него на груди. Его глаза закрыты, а лицо расслаблено.

— Думаю, я не оставлю тебя, — он притягивает меня ближе, так что наши тела полностью соприкасаются.

Мой желудок выбирает именно этот момент, чтобы громко заурчать. Я ничего не ела и очень устала из-за недостатка пищи. Вчера Атлас был прав, когда сказал, что мне нужно поесть, я чувствую это по своему уставшему телу.

— Я хочу поесть, а потом хочу домой, — говорю я ему.

Атлас открывает свои красивые янтарные глаза и смотрит на меня.

— Хорошо.

— Хорошо? — спрашиваю я.

Он действительно согласился?

— В чем подвох? — интересуюсь.

— Ты должна смириться с тем, что я буду каждый вечер забирать тебя с работы, и ты будешь жить у меня.

— Что? Ни за что, — я пытаюсь вырваться из его объятий, но он крепко держит меня, а у меня нет сил сопротивляться.

— Мой отец взял тебя на мушку.

Я замираю от его слов.

Что за чертовщина!

Когда я снова смотрю на него, то вижу, что он с мрачным выражением лица наблюдает за мной, ожидая, что я сорвусь. Но я уже делаю это внутренне, а внешне я оцепенела. Его руки сжимаются вокруг меня еще сильнее, не давая мне пошевелиться.

— П-почему? — спрашиваю, почти шепотом.

Я никогда не встречала этого человека, зачем ему это понадобилось?

— Потому что ты представляешь для него угрозу. Он видит в женщинах не что иное, как проблему. Он думает, что, когда в твоей жизни есть женщина, ты не можешь полностью раскрыть свой потенциал.

— Ты думаешь так же, как он?

— Да, до тебя.

— Если бы ты только что не сказал, что твой отец хочет моей смерти, это могло бы быть романтично.

— Я могу быть романтичным, — он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я отстраняюсь.

Нет, этого не произойдет.

— Убери руки, Атлас. И, честно говоря, в тебе нет ни капли романтики. Так что, может,  хватит врать?

— Ты согласна с моими условиями? — спрашивает он.