От его слов по моему телу пробегает дрожь.

Не только из-за последней части, которую он прошептал, но и из-за первых слов.

Любовь.

Это то, что у нас было?

Не думаю, что у нас все было хорошо, но мы были близки. Мы могли бы по-настоящему полюбить друг друга. В этом я не сомневаюсь. Но наши дороги развели нас в разные стороны, и это не привело меня обратно к нему. Вместо этого он свернул и врезался в чертово дерево.

Я протягиваю руку и касаюсь его лица. Он шокирован моим поступком, но не отстраняется, когда я провожу большим пальцем по его губам, то чертовски хочу их поцеловать. Но это было бы неправильно, это было бы возвращение на темную, пьянящую дорогу ничем хорошим не закончится, особенно для меня.

— Прощай, Атлас, — я опускаю руку и отступаю на шаг.

Он на долю секунды закрывает глаза, и я вижу боль, проступившую в морщинах на его лице, затем он качает головой.

— Документы на столе. Это все твое, — Атлас смотрит на ключи в моей руке и выходит. После того, как он уходит, мне удается сделать глубокий вдох, о котором я и не подозревала, а вместе с ним и тревогу.

— Это был твой парень, верно? — спрашивает Марисса. — Я слышала, он отдал фирму тебе за какую-то смешную цену. Девочка, у тебя, должно быть, какая-то волшебная киска, — Марисса смеется.

Я  нет.

Смех быстро замирает у нее на губах.

— Может, нам стоит сделать объявление, когда все будет готово? — она смотрит на меня. — Теперь все готово, да?

— Все готово, — с трудом выдавливаю я.

Я просто не знаю, что имею в виду.

День в буквальном смысле хаотичен. Все изменилось, и нет никакого порядка. Я не понимаю, как они умудряются отправлять какие-то чертовы заказы. Большинство из них опаздывают, некоторые не выполняют заказы, и поступает так много жалоб, что я не знаю, с чего начать. Как будто всем, кто здесь работает, стало все равно. Я не возвращаюсь домой до подней ночи после того, как все уходят. Я не могу подвести это заведение, теперь оно мое. Я планирую сделать эту компанию лучшей. Обслуживание клиентов будет нашим главным приоритетом, нашей заботой номер один.

Когда Хлоя владела фирмой, все сводилось к доходу и ни к чему больше.

Да, я хочу зарабатывать деньги, но мне также нужно управлять компанией. И я даю девочкам понять, что сегодня мы не потерпим никаких поблажек. Это должно сработать, и я знаю, как добиться успеха, мне придется приложить немало усилий, но это то, в чем я хороша.

В конце концов, приходит Тина, и я впускаю ее только потому, что она приносит мне еду. У меня просто нет времени на пустую болтовню. Она смотрит по сторонам, улыбается и говорит, пока я размышляю о том, что мне нужно изменить и починить.

— Ты справишься! Ты справишься, — заверяет она, когда я провожаю ее до двери. — Теперь тебе нужно купить машину. Ты уверена, что я не могу отвезти тебя домой? — спрашивает она.

— Нет, я вызову такси. Возможно, на следующей неделе я поеду и присмотрю что-нибудь. Посмотрим, как пойдут дела, — я пожимаю плечами. Вызов такси не отнимет у меня много денег на банковском счете, но, наверное, мне стоит купить машину, тем более что иногда я знаю, что буду задерживаться допоздна, как сейчас.

— Мне неудобно оставлять тебя здесь так поздно одну.

— Это безопасно, я в безопасности. Все надежно заперто. Обещаю, — заверяю я ее.

Единственная проблема в том, что в прошлый раз, когда я думала, что здесь я в безопасности, люди Атласа похитили меня. Но теперь я стала более наблюдательной и менее доверчивой. Поэтому я заперла дверь, увидев, как она садится в машину и направляется обратно в офис.

Я работаю до тех пор, пока почти в полночь не звонит мой сотовый. У меня болят глаза, и я знаю, что завтра мне придется вернуться и повторить все сначала.

Может быть, мне стоит поставить кровать в одной из задних комнат.

Я улыбаюсь, выключая компьютер и закрывая свой кабинет. Я оставила на столе Мариссы записку о том, что, по моим ожиданиям, она будет делать завтра на случай, если мне понадобится поспать немного дольше. Что, с большой долей вероятности, произойдет к тому времени, когда я вернусь домой, приму душ и наконец-то лягу спать. Я завидую тем людям, которые, коснувшись головой подушки, мгновенно отключаются.

Я слышу гудок и понимаю, что приехало такси, поэтому выхожу и запираю входную дверь. Когда я поворачиваюсь, чтобы пройти к такси, кто-то встает передо мной, загораживая обзор, и все, что я вижу — это черная рубашка.

— Мисс, — это единственное слово, которое он произносит, прежде чем что-то закрывает мне рот, и я сопротивляюсь. Мои пальцы цепляются за его руку, держащую ткань, прикрывающую мой рот. Я пинаю все, до чего могу дотянуться, чего оказывается немного, но в какой-то момент я слышу, как он ругается. Однако вскоре мои веки отяжелели, а тело начало оседать.

Блядь.

Только не снова.

Глава 15

Теодора

Моя голова раскалывается, а во рту пересохло. Я облизываю губы и поднимаю руку, чтобы дотронуться до лица.

Как мне унять эту боль?

И что, черт возьми, произошло?

О, черт!

Нет, только не это.

Я оглядываю комнату, в которой нахожусь. Мое тело ощущает кровать, на которой я лежу, она большая, и мои пальцы скользят по шелковым простыням. У кровати четыре столбика, и я испытываю огромное облегчение, когда понимаю, что не привязана ни к одному из них. Я сажусь, и с каждым движением в голове стучит все сильнее. Когда я соскальзываю с кровати, мои ноги касаются пола из темного дерева, и прохлада заставляет меня двигаться быстрее. Я вижу большие двойные двери и направляюсь к ним.

Когда я подхожу к дверям, мое тело кажется тяжелым. Взявшись за ручку, я поворачиваю ее, но она не двигается, и что-то внутри меня сжимается от страха. Я пытаюсь снова, но безуспешно. Я давлю на нее плечом в надежде, что она сдвинется с места, хотя бы на мгновение, но ничего не происходит. Кто-то запер меня в этой комнате.

Рукой колочу в дверь, и я кричу. Кричу так громко, надеясь, что кто-нибудь, хоть кто-нибудь, услышит меня и выпустит. Я кричу добрых десять минут, но вскоре  не выдерживаю головной боли и останавливаюсь, сползаю по двери и падаю на пол, уронив голову между ног.

Я остаюсь в таком положении, как мне кажется, целую вечность, пока дверь за моей спиной не распахивается, и я на четвереньках отползаю от нее, глядя вверх, когда кто-то входит. Сначала я вижу только темные ботинки, пока мне удается нетвердо стоять. Когда мой взгляд, наконец, доходит до лица человека, я его не узнаю. В руке у него поднос с едой, и он проходит мимо меня к кровати, ставя поднос на тумбочку, прежде чем повернуться и посмотреть на меня. Я бегу прямо к двери, и как раз в тот момент, когда я думаю, что смогу это сделать, чья-то рука хватает меня за талию и тянет назад.

— Не так быстро, мисс.

Этот голос, он тот же, что и раньше. Я вздрагиваю.

Он отпускает меня, отходит, а затем направляется обратно к двери.

— Ешьте! Это пойдет Вам на пользу.

— Почему я здесь? —  кричу я.

Он не отвечает, просто смотрит вниз и с громким звуком закрывает дверь. Я слышу, как щелкает замок, и падаю на пол.

Это все он виноват.

Я знаю, что это так.

Атлас.

Моя жизнь была нормальной, пока в ней не появился он. Теперь это полный пиздец.

Я бросаюсь к кровати и вижу не только напиток, но и еду. Я переворачиваю поднос, так что все разбрызгивается во все стороны, а затем снова ставлю его на пол.

Ночь почти закончилась, и солнце начинает подниаться, поэтому я беру одеяло и подхожу к двери, ложусь перед ней и закрываю усталые глаза. Если кто-то придет, я не хочу, чтобы он застал меня спящей, поэтому лучше всего лечь спиной к двери, чтобы, когда она откроется, я проснулась.

Мне снова приносят еду, прерывая мой сон, но на этот раз кто-то другой охраняет дверь, не давая мне возможности сбежать. Эту еду я тоже не ем. Я остаюсь на месте, у двери, и только один раз делаю движение, чтобы найти ванную.

Комната, в которой я нахожусь, большая, а ванная комната — это не просто комнатка с туалетом, а в ней есть отдельно стоящая ванна, душевая кабина с несколькими насадками и большой туалетный столик. Я вижу разные жидкости и спреи, которыми можно было бы воспользоваться, чтобы принять душ, но не хочу этого делать. Я не хочу рисковать, что они застанут меня врасплох.

Я хочу уйти.

У меня работа.

Что они вообще планируют со мной делать?

У кого я?

И почему они держат меня взаперти в этой комнате?

Когда снова наступает ночь, тот же парень, который принес мне два блюда и назвал меня «мисс», заходит с пакетом в руках. Он ставит его на пол передо мной и, слегка улыбнувшись, уходит обратно.

— Как долго мне тут торчать? И, что еще более важно, почему я все еще здесь? — спрашиваю.

Он не отвечает.

Тогда я подбегаю к нему и запрыгиваю на спину.

Он смеется, когда я дергаю его за волосы и пытаюсь остановить, чтобы он не шел дальше. Он поворачивает меня так, что я оказываюсь перед ним, и мои ноги касаются пола.

— Простите, мисс, но я не могу ответить на эти вопросы, — он замолкает и смотрит на меня сверху вниз, мои пальцы лежат на его груди, а ногти впиваются в них. — Вы закончили? — спрашивает он, и в этот момент я замечаю кровь на кончиках пальцев и на его рубашке в том месте, где мои ногти, должно быть, впились в его кожу.

— Я хочу уйти. У меня есть работа. Люди, которые будут искать меня.

Он просто кивает головой и выходит за дверь.

Черт возьми! Я подхожу к кровати и сворачиваюсь калачиком. Что мне теперь делать? Эта комната — настоящая крепость, из которой невозможно сбежать. Окна прочные, я знаю, потому что ранее пыталась швырнуть стул через всю комнату, наверное, в час ночи. Оно даже не поцарапалось, на самом деле даже не дрогнуло. Я даже попыталась бороться с ним.

Тяжело.

Ничего не произошло, кроме боли в плече.

Я снова легла на пол. Пошли они все к черту! Я не лягу на эту кровать. Кто знает, чья это кровать. Последнее, чего я хочу, это быть уступчивой — я хочу убраться отсюда.

Когда переворачиваюсь на другой бок, по комнате разносится музыка. Это медленная музыка, но громкая. Она эхом разносится по всей комнате, и я чувствую вибрацию пола.

Закрыв глаза, я слушаю — это песня о любви, которую невозможно разрушить.

Мои глаза распахиваются, и когда я это делаю, смотрю в очень знакомые янтарные глаза, которые улыбаются мне, в их глубине светится веселье.

— Ты, — выплевываю я.

Конечно, это он.

Я подозревала об этом, и часть меня надеялась, что это будет он, потому что, если бы меня похитил кто-то другой, я знаю, что мне было бы очень больно.

— Я, — он ухмыляется, протягивая мне руку, но я отмахиваюсь от нее, качая головой.

— Ты планируешь, чтобы это повторялось? — спрашиваю я, садясь.

Музыка все еще играет, но, поскольку мы стоим так близко, я прекрасно слышу все, что он говорит.

— Я должен был сделать то, что должен, чтобы привлечь твое внимание.

Эти слова разозлили меня еще больше.

Как он посмел использовать это в качестве оправдания.

Я встаю, а он остается на месте. Теперь он так близко от меня. Я подхожу к кровати, беру стакан с водой, из которого пила, и выплескиваю ему в лицо. Он никак не реагирует. Он как будто ожидал, что я это сделаю. Атлас поднимает руку и вытирает лицо, при этом его кольцо в носу сдвигается. Он тянется к своей рубашке, которая теперь насквозь промокла, и снимает ее через голову, обнажая свое загорелое, покрытое чернилами тело.

Я отвожу взгляд.

Я не могу отвлекаться на все это снова.

Он ведет нечестную игру.

Он выглядит нечестно.

— Почему ты избегаешь зрительного контакта, Теодора?

Я огрызаюсь:

— Почему ты всегда похищаешь меня, Атлас? — произнося эти слова, я поворачиваюсь к нему лицом, что является большой ошибкой, так как он теперь ближе и полуголый.

— Кажется, я ничего не могу с собой поделать. Мне нравится брать то, что мне не принадлежит, и я хочу это сохранить, — он проводит пальцем по моей щеке, оставляя на ней пылающий след.

— Я не та собственность, которую ты можешь оставить себе, — говорю я, отмахиваясь от его руки.

— Ты была бы настоящей находкой, — ухмыляется Атлас и отходит в сторону. Он подходит к шкафу, нажимает кнопку, и я с ужасом наблюдаю, как открывается еще одна дверца, за которой видна одежда.

Как я могла не заметить этого раньше? Наверное, я не слишком внимательно смотрела по сторонам, слишком занята тем, что пыталась убедиться, что никто не войдет, когда я этого не ожидаю.

Атлас тянется за другой рубашкой и джинсами, затем выходит, и дверь за ним закрывается.

— Скоро подадут ужин. Готов поспорить, ты проголодалась, так как не ела со вчерашнего дня, — говорит он, затем его руки тянутся к брюкам, и он опускает их.

Я отворачиваюсь, пока он продолжает говорить.

— Это глупо. Если кто-то дает еду, ты должна ее съесть. Ты понятия не имела, кто тебя похитил, возможно, тебе понадобилась бы твоя выносливость.

— Пошел ты, — отвечаю я, оборачиваясь к нему.

— Я могу... если хочешь? Только дай мне сначала принять душ, если, конечно, ты не хочешь присоединиться ко мне? — Атлас приподнимает бровь.

— Нет. Ни за что, — я качаю головой. — Я скорее умру тысячью смертей, чем позволю тебе снова прикоснуться ко мне.

Что-то мелькает в его глазах, но исчезает так же быстро, как и появилось.

— Это всегда можно устроить, — заявляет он, заходя в ванную и не закрывая за собой дверь. Здесь все открыто, так что я могу видеть, как он заходит в душевую кабинку.

Я подхожу к двери и дергаю ее.

Черт возьми!

Нет, все еще заперто.

Сползая вниз, я опускаю голову между колен.

Это то, чем он зарабатывает на жизнь. Похищает женщин?

Неудивительно, что он до сих пор не женат.

Но, с другой стороны, какое у меня оправдание?