Я подхожу прямо к нему. Атлас встает, как только я подхожу достаточно близко, и толкаю коробку ему в грудь. Он смотрит на нее, сведя брови.

— Что это, Теодора?

— Твои платья. Уверена, что Люси или с кем бы ты ни трахался, они доставят огромное удовольствие. Меня, с другой стороны, нельзя купить, мистер Хайд, — я улыбаюсь ему, но на самом деле это больше похоже на насмешку. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он протягивает руку и хватает меня за запястье одной рукой, в то время как другой держит коробку, которой ему приходится жонглировать.

— Скоро подадут наш ужин. Присядь и поешь, Теодора.

Я смотрю, как он кивает, когда к нам подходит официант с двумя тарелками аппетитной на вид еды.

— Я заказал твое любимое блюдо. Сядь, пожалуйста.

Пожалуйста?

Он сказал «пожалуйста».

Атлас ставит коробку на пол и отпускает меня, по пути выдвигая сиденье.

— Я хочу извиниться... — начинает он.

Черт возьми! Я не планировала оставаться, я хотела доказать свою правоту, но, как всегда, меня тянет к нему так, что я не могу объяснить. К тому же, прямо сейчас я голодна. Это настоящая причина, по которой я решила остаться, ну, во всяком случае, я так себе говорю. Итак, я сажусь, а он пододвигает стул и садится с другой стороны стола.

— За что? — спрашиваю я, приступая к еде. Стейк получается удивительно нежным, и от него просто слюнки текут.

— За то, как обошелся с тобой. Это было неправильно с моей стороны. Мне было больно, и тебя было легче всего винить. Ты была ближе всех ко мне, а я сорвался.

— Я не сделала ничего плохого. Ты сделал это со мной, Атлас. Ты похитил меня. Ты втянул меня в свой мир без моего согласия, — я откладываю нож и вилку, теряя аппетит.

Атлас поднимает свой бокал и делает глоток.

— Ты хочешь меня, Теодора?

— Нет, — отвечаю я, как мне кажется, честно, но это слово кажется таким кислым на моих губах.

— Ты больше не хочешь, чтобы мои губы касались твоего тела, а руки блуждали по твоей бархатистой коже? — спрашивает он. Я сжимаю ноги вместе, чтобы попытаться унять боль, которая начинает нарастать. — Держу пари, ты мокрая под этим платьем.

Он не ошибается, но, конечно, это просто реакция на то, что я нахожусь рядом с привлекательным мужчиной. В конце концов, я не слепая.

— Нет, и я не хочу, чтобы ты мне что-нибудь покупал. Последнее, что я приму от тебя — это бизнес, оплату за который я тебе отправила. Так что хватит, Атлас, нам незачем появляться в жизни друг друга, — делаю глубокий вдох, затем выдыхаю. — Я не хочу быть частью твоей жизни. Я не Люси. Я не такая, как другие твои женщины. Меня не волнует ни твоя жизнь, ни твоя роскошь. Так что, пожалуйста, Атлас, оставь меня в покое и никогда больше не связывайся со мной, — встаю, быстро отодвигаю стул, оставляя его сидеть и смотреть мне вслед.

Мои руки трясутся всю дорогу, а сердце не перестает колотиться, пока я не добираюсь до своего дома и не забираюсь в постель.

Наконец-то я в безопасности.

Глава 13

Атлас

Барабаню пальцами по столу, наблюдая, как она уходит. Как только ее фигура скрывается из виду, я беру коробку и машу официанту, чтобы он забрал ее. Пока он отчитывает моего водителя, я размышляю, что же, черт возьми, я собираюсь делать с Теодорой Фитцджеральд.

Я хочу ее, это очевидно для меня, несмотря на то что она выводит меня из себя и заставляет подвергать сомнению все в моей жизни.

Я все еще хочу ее.

Если честно, всегда хотел.

Звонит мой сотовый, и я вижу на экране имя Люси. Мне удавалось игнорировать ее всю неделю, и, поверьте, она звонит каждый божий день, иногда по нескольку раз. Она становится беспокойной и надоедливой.

На прошлой неделе она навестила Теодору, и с тех пор я не отвечаю на ее звонки. Она все больше и больше усложняет нашу с Теодорой жизнь.

Сидни звонит сразу после звонка Люси.

— Твой отец попросил тебя навестить его завтра, — заявляет Сидни, когда я выхожу из ресторана.

Женщина останавливается в дверях, вижу, как ее взгляд блуждает по мне, и понимаю, чего она хочет. То, как она прикусывает губу, ясно говорит о ее намерениях.

— Его визит еще не назначен, — говорю я. Я навещаю своего отца каждые шесть месяцев, но этот визит состоится не раньше, чем через месяц.

Женщина проводит рукой по декольте, глядя на меня, а я наблюдаю за ней. В конце концов, я мужчина. Она делает шаг в мою сторону, пока Сидни продолжает говорить.

— Я знаю это, и ты это знаешь, но он настаивал, чтобы ты пришел.

— Привет, красавчик... — теперь женщина стоит передо мной, положив одну руку на бедро, а другой касается моей куртки. — Хочешь уйти отсюда?

— Кто это? — спрашивает Сидни. — Разве ты не ужинал с Теей?

— Да, — отвечаю я, но женщина передо мной думает, что я обращаюсь к ней, и пользуется случаем, чтобы прижаться ко мне.

У нее есть яйца, это точно.

— Это не похоже на Тею, — голос Сидни становится резким, и я могу сказать, что в нем слышится злоба.

— К тебе или ко мне? — она спрашивает.

— О, ты стопроцентный мудак, — затем я слышу, как Сидни вешает трубку, и улыбаюсь ее выбору слов.

Я хватаю рыжеволосую девушку, стоящую передо мной, и убираю ее руку от себя.

— Спокойной ночи, — говорю я, поворачиваюсь и оставляю ее стоять там. Она не та, кто мне нужна. Может быть, если бы она была блондинкой и не такой покладистой, тогда возможно.

Но она не та, кто мне нужен.

Нет, она не подойдет. Что я хочу, так это маленькую блондинку, которую я мог бы кусать за задницу несколько дней, и сиськи, которые я мог бы трахать неделями, и дерзость, которая сводила бы меня с ума.

Нет, она не моя маленькая блондинка-бомба.

Мой отец остался тем же человеком, каким был до того, как попал в тюрьму. Он здесь такой же главный, каким был и на свободе. Его сокамерники кивают, когда он проходит мимо них в комнату для свиданий и садится напротив меня. Усевшись, он кладет руки перед нами на стол и улыбается мне.

— Рад тебя видеть, сынок.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, не желая играть ни в одну из его извращенных игр. Он всегда был хорош в этом, но только не со мной. Я всегда видел его насквозь. Наверное, это преимущество того, что он меня воспитывал.

— Да ладно тебе... — он поднимает руку и потирает подбородок, — разве отец не может просто хотеть видеть своего сына чаще двух раз в год?

— Обычно, да... Но сейчас ты не совсем обычный отец, не так ли, Коул? — говорю я, называя его по имени — он просил меня об этом, когда я был маленьким. Он не хотел, чтобы было видно, что у него есть какие-то слабости, и, по его мнению, я был одной из них.

— Я слышал о тебе.

— Ты меня проверяешь? — спрашиваю я, качая головой.

Он потирает подбородок и оглядывает комнату.

— Тебе следовало бы знать, что не стоит выставлять женщину напоказ больше одного раза, — шепчет он. Я выпрямляю спину, и он смотрит на меня с каким-то чувством гордости, которое мгновенно заставляет меня выпрямиться. — Избавься от нее, пока кто-нибудь не сделал это за тебя, — огрызается он, затем выпрямляется, как будто только что не бросал угрозы прямо мне в лицо.

— Она беременна, и не от меня. Эта женщина принадлежала Бенджи, — говорю я, имея в виду Люси.

Коул качает головой.

— Я все о ней знаю. Нет. Она не проблема, и не пытайся врать. Ты хочешь поставить под угрозу все, что ты построил? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы. — У тебя есть все, что я хотел, и даже больше, не проебывай все из-за одной женщины. Я совершил ту же ошибку с твоей матерью, и посмотри, чем это обернулось.

— Моя мать? — спрашиваю.

Он никогда не говорит о ней.

Для меня она призрак.

— Да, она была проблемой, которая была решена.

От его слов у меня внутри все замирает.

— Что ты сделал? — он улыбается, ничего не говорит, но я сразу понимаю. — Ты сказал мне, что она ушла.

— О, она действительно ушла, просто не так, как ты думал.

— Ты убил мою мать?

— Говори потише.

— Ты убил ее? Мою мать? — спрашиваю я недоверчиво. Я не помню ее, но дело не в этом. Он не имел права забирать ее у меня.

— Она становилась помехой, которую я не мог себе позволить.

— Ты придурок. Если ты еще когда-нибудь будешь угрожать окружающим, я прикажу тебя убить. — Я встаю, и он берет меня за руку.

— Симпатичная малышка-блондинка, да? Она поняла, что ты за человек? Что ты убивал, не задумываясь? Что у тебя есть темная сторона... намного темнее, чем у меня. Я не зря назвал тебя Атлас… Я хотел, чтобы у тебя был весь мир, чтобы ты держал его в своих руках.

— Но ты жадный ублюдок и убил бы меня, чтобы заполучить все, что у меня есть, — он ухмыляется и не отрицает этого, отпуская мою руку. — И держись от нее подальше, черт возьми.

— Ничего не поделаешь. Ты лучше работаешь, когда тебя ничто не отвлекает, и я планирую избавить тебя от этого. Потому что однажды я выйду отсюда, а тебе нужно продолжать расти. Тебе еще предстоит завоевать весь мир, Атлас, а хорошенькая маленькая блондинка будет только мешать, — он встает. — Дело уже сделано. Скоро ты перестанешь отвлекаться и сможешь стать таким, каким я хочу тебя видеть, каким должен был стать я.

Он поворачивается и уходит, не сказав больше ни слова.

Глава 14

Теодора

Я нервничаю, приходя на работу впервые с тех пор, как уволилась. Раньше я всегда приходила первой, но сегодня я должна была встретиться с Сидни, чтобы передать ключи и все уладить. Как только вхожу,  замечаю Мариссу, и ее глаза округляются, когда она подбегает, как только оказывается рядом, обнимает меня.

— Ты, правда, сделала это? — спрашивает она. Я ухмыляюсь, когда она отстраняется. — Я так взволнована.

Я смотрю мимо нее на свой старый офис и направляюсь в том направлении. Когда  открываю дверь, то обнаруживаю внутри Атласа, а Сидни стоит рядом и подписывает бланки.

Они оба поднимают глаза, он останавливается, откладывает ручку и слегка улыбается мне.

— Мы как раз заканчиваем, — говорит Сидни, затем указывает на стул. — Присаживайся.

Оглядев комнату, я подхожу и сажусь. Офис почти не изменился с тех пор, как я ушла. Единственное, что изменилось, он больше не завален моими безделушками.

Оглядываясь на то место, где они оба стоят, я вижу, что он наблюдает за мной. Он даже не отводит своего напряженного взгляда, когда Сидни произносит его имя.

— Мы ведь закончили здесь, верно? — спрашивает Атлас.

Она кивает.

— Теперь можешь идти, Сидни. Возвращайся в офис.

Она складывает свои бумаги в аккуратную стопку и направляется к двери, даже не потрудившись взглянуть на меня перед уходом.

Атлас откидывается на спинку стула, ухмыляясь мне.

— Почему ты здесь? — спрашиваю я.

— Тебе не нужны ключи?

— Нужны.

Он раскачивается взад-вперед в кресле.

Ну, я, конечно, пришел, чтобы отдать их тебе, — он встает, отодвигая стул в сторону. — Ты могла бы, по крайней мере, сказать «спасибо».

— Спасибо, — выдавливаю я из себя с любезной улыбкой.

— Недавно к тебе приходила Люси… чего она хотела? — спрашивает он.

Я смотрю на ключи, которые, как я знаю, от этого кабинета, пока он перебирает их в руке.

— Она хочет тебя, но, думаю, ты прекрасно об этом знаешь.

— И что ты ей сказала?

— Что она может забрать тебя, — я улыбаюсь, но это больше похоже на ухмылку.

Атлас подходит ближе, ключи продолжают подпрыгивать в его руке, как на батуте.

— Я что, вещь, которую можно отдать?

Я не соглашаюсь с его словами.

— Нет, конечно, нет.

— Значит, наше совместное времяпрепровождение... ничего для тебя не значило?

— Это в прошлом, — говорю я ему. — Мы оба живем дальше. Нам не суждено быть вместе, и будет лучше, если наши пути разойдутся.

— Разойдутся, — бормочет он мне в ответ. — Я предпочитаю идти твоим путем. Что скажешь, Теодора? Как насчет того, чтобы я перебросил тебя через плечо, как в старые добрые времена, и заставил вспомнить все то хорошее, что у нас было, и то, что я могу подарить тебе в будущем? — он подходит ближе, все еще позвякивая ключами,  внимательно наблюдая за мной. Если он сделает еще один шаг, то прикоснется ко мне, ведь он так близко.

Атлас Хайд, несомненно, вытворяет с моим телом такое, о чем я даже не подозревала. Он заставил меня многое почувствовать, и он воздействует не только на мое тело. Нет, это касается каждой клеточки моего существа.

Конечно, он лучший трах, который у меня когда-либо был, но в то же время он начинал становиться для меня чем-то большим.

— Я вижу, ты думаешь об этом.

— Я думаю, как бы по-хорошему послать тебя на хуй, чтобы ты ушел и отдал мне те ключи, которые, кажется, так крепко держишь в руках, — я киваю на них, зажатые в его кулаке.

— Одним щелчком этого замка я мог бы засунуть голову тебе между ног, — Атлас ухмыляется.

— Бенджи мертв из-за меня... Разве не так ты сказал?

Глаза Атласа остекленели, что-то промелькнуло в них, когда он разжал руку, и теперь видны ключи.

— Это твоя вина, — повторяю я ему его слова.

— Я не имел в виду это. Я пришел к выводу, что ты была права. Это не твоя вина.

— Ты должен был понять это с самого начала, — отвечаю я. — Теперь уже слишком поздно. Я была готова дать тебе шанс, но теперь, теперь я вижу тебя таким, какой ты есть на самом деле, и я не хочу снова рисковать с кем-то, кто может так быстро отвернуться от меня. Так что нет, Атлас, ты не можешь залезть мне между ног, потому что тебе там не рады. А теперь, пожалуйста, уходи.

Атлас протягивает руку, и я вздрагиваю. Его брови сходятся на переносице, словно он не ожидал от меня такой реакции, а затем он кладет ключи мне в руку. Когда он это делает, он протягивает руку и убирает выбившуюся прядь волос с моего лица за ухо.

— Такая холодная и разбитая любовь не должна длиться вечно, она должна разрушать, — говорит он, и у меня перехватывает дыхание. Он наклоняется, его губы у моего уха. — Мне нравится уничтожать красивые вещи, а ты, моя дорогая, самая красивая на свете.