Московское княжество. Подольск. Улица Центральная. Жилищный комплекс «Светоч».

Ощутив в воздухе знакомое напряжение, Михаил поднял взгляд и принялся наблюдать, как в центре кабинета очерчивается синий круг. Гулко ухнуло — и из портального разлома, быстро набирая плотность, возникла фигура в мантии.

— Это отвратительно! Ублюдки рогатые… — прокаркал демон с головой ворона. — Рад видеть тебя, Михаил,— махнул он покрытой перьями рукой. — Грр… Я возмущён! Это ни в какое горнило Сердца Инферно не лезет!

— Владыка Раум, — встав и быстро пригладив жидкие седоватые волосы, Суровцев почтительно поклонился. — Что вас так расстроило?

— Я — Король Воров, — с неподдельным возмущением проскрежетал сороковой лорд Инфернального плана. — Для которого в принципе не существует замко́в и закрытых дверей, и который лишь со второй попытки смог пробросить сюда своё магическое тело. А почему?

— Почему? — послушно переспросил Михаил.

— Потому что всякие рогатые пиздюки шастают в этот мир, как к себе домой! Возмущение в прослойке между планами — катастрофическое. — Раум потряс кулаками, а затем рассмеялся — звук вышел скрипучий, будто неисправный блок шестерёнок в горле провернулся. — Отличное словечко я от тебя подцепил, Миша. Теперь всю свою челядь так именую. Мне весело, и им приятно.

— Рад, что вам нравится, владыка, — осторожно кивнул Суровцев, одновременно наблюдая, как с комода пропадают часы, исчезнув в складках фиолетовой мантии графа. — Это была антикварная вещь.

— Ничего не могу с собой поделать, Миша, они мне понравились. — Даже не пытаясь изобразить сожаление, архидемон расположился на диване и выложил на тумбу золотой слиток размером с сигаретную пачку. — Возьми эту безделушку взамен, и поговорим, наконец, о делах. Есть задание: нужно оказать содействие одним очень отвратительным людям.

Сказав это, Раум слегка раздвинул мантию на груди и запустил внутрь руку почти по локоть.

— Не то… Снова не то… Гррр… Куда они подевались? Гмм, кажется, нашёл.

Один за другим сороковой лорд начал выкладывать на журнальный столик мерцающие бело-золотым цветом продолговатые флаконы. Примечательным было то, что из их позолоченных пробок торчали короткие клинки, не длиннее десяти сантиметров.

— Что это? Похоже на магические эликсиры, — предположил Суровцев.

— Не угадал, — самодовольно каркнул Раум, выкладывая десятый флакон. — Это и есть те самые неприятные люди, которым нужно помочь. Сейчас поясню.

Смахнув со столика статуэтку обнажённой женщины, архидемон отправил её в складки мантии. Хозяин кабинета на очередной акт клептомании лишь протяжно вздохнул, уже зная, что скажет господин.

— Мне она приглянулась, — не обманул ожиданий тот. — Вот, держи, — покопавшись, Раум извлёк золотой перстень с крупным рубином и положил на стол. — Так вот! Придворный аптекарь Марбас снова превзошёл себя. Не знаю, как он этого добился, но результат перед тобой: в каждом сосуде — душа кающегося. Миша, как ты называл людей, которые совершенно неуправляемы, делают, что вздумается, и авторитетов не признают?

— Отморозки.

— Точно! В клюве вертелось, да не мог вспомнить. Кающиеся — отпетые отморозки! Фанатики, которых боятся сами церковники, даже инквизиторы их стороной обходят. Считается, что это грешники, которым Плакса якобы даровал прощение, на деле — монстры в людском обличии, рождённые алхимией душ. После «покаяния» их личность полностью стирают, поэтому они не чувствуют боли, не ведают страха, их не искусить и не подкупить. Искусно владеют оружием, духовной магией, пророчеством, святостью и богатым арсеналом заклинаний, усиливающих тело. Всё, что у них есть — цель, которую нужно устранить. Даже своего пришьют, если сочтут помехой.

Король Воров замолчал, и его жёлтый взгляд скользнул по кабинету, задерживаясь на блестящей ручке шкафа, перьевой ручке на столе и небольшой хрустальной пепельнице, как бы оценивая их шансы стать следующей безделушкой в своей коллекции.

— С нравами разобрались. Теперь о твоей задаче: найди десять крепких мужчин, которые послужат сосудами для этих душ. Согласие жертв не обязательно. Вгонишь в грудь магический аппликатор — и от души бедолаги ничего не останется, а телом завладеет кающийся. После инициации немедленно доставь их в Орловское княжество. На этом всё. О моей щедрости, думаю, напоминать излишне.

— Да… Гм, Владыка, у вас там в Инферно всё вверх дном? — слегка приподняв седоватую бровь, поинтересовался Суровцев. — С каких пор демоны помогают церковникам?

— Терзался тем же вопросом, мой дорогой слуга, — протянул Раум, разводя когтями. — Когда Верховный давал поручение, у меня перья дыбом встали. Думал, побелеют. Но Баал посвятил меня в подоплёку: церковники верят, что Верховный оказывает им услугу, но правда в том, что он сам их использует.

— Всё равно не по понятиям, — возразил Суровцев.

— Миша, этот мир ещё сопротивляется. Чтобы протащить сюда сильную сущность, нужны огромные ресурсы. Даже мне, Королю воров, сложно удержать здесь магическое тело. Остальным архидемонам и вовсе нужны круги, приглашения, ритуалы — лишь бы призраком мелькнуть. Воплощённого демона протащить — адская задача, с демоническими духами проще, но и там свои проблемы. Остаются низшие, но толку от них как с Моракса надоя.

Раум поднял два аппликатора, тряхнул ими и аккуратно положил обратно на стол.

— Пара таких отморозков запросто прикончит «чистого», но главное — их легко протащить в этот план. Особенно мне.

— Верховный хочет начать войну?

— Нет. Баал хочет их руками устранить одного… эм, даже не знаю, как назвать Константина.

— «Константин»? Слишком человеческое имя для демона.

— А он и есть… — граф Раум замолчал, почесав клюв. — Формально Константин — человек.

— Если он человек, к чему такие сложности? — на обычно бесстрастном лице Суровцева проступило недоумение. — Дам отмашку бойцам — и нет этого Константина.

— Я сказал «формально», — сделал ударение сороковой лорд, после чего тихо зашипел, поправляя перья на шее. — Понимаешь, Миша… Его личность — скользкая тема и для демонов, и для церковников. Как-то давным-давно я спокойно проводил… гм… инвентаризацию красного золота в столовой Верховного. Никого не трогал, и вдруг — вспыхнул, сгорая в святом пламени! Обычный демон умер бы окончательно, но с лордами расклад иной. Пока горел, появился этот персонаж, вырвал мне крылья и бил кулаками по клюву, в итоге отправив на перерождение. Шестьдесят лет ушло на новое воплощение. Неприятная история.

— Значит, он не обычный человек, раз смог архидемона на переплавку спровадить.

— Сейчас совсем обычный, как утверждают, — граф Раум поднял указательный палец и рассмеялся сухим, дребезжащим смехом, перья на его горле вздыбились. — Сам знаешь, Череповецкое княжество легко упало нам в когти. Орловское должно было стать следующим, но этот «обычный» сорвал открытие Южного фронта. Великий стратег Элигос до сих пор мрачной тенью ходит. Мои сородичи верят, что Святой растерял силу после переноса в этот мир, я же думаю иначе. Мощи прежней нет, но остались опыт и знания. Его разуму четыре сотни лет, за плечами — тысячи битв и миллионы истреблённых порождений инферно. Он — герой людей Арс Ноториса, и тот, кого при жизни нарекли Святым.

— Тогда я совсем мысль теряю, — Михаил пожал плечами, снова приглаживая скудную растительность на голове. — Почему его церковники кончить хотят?

— Якобы в страшной ереси уличили, но мне думается иначе, — Раум вальяжно откинулся на спинку дивана, и стоящая рядом подушка бесследно исчезла в складках его мантии. — Вариантов несколько, все на уровне догадок. Скорее всего, он просто поперёк горла встал кардиналам. Истину мы не узнаем, Миша, поэтому вернёмся от дел прошлых к делам насущным… Да! Чуть не забыл!

Граф запустил руку за пазуху мантии и, порывшись там, достал металлический футляр. Поддев когтем защёлку, продемонстрировал содержимое.

— Ремешок с сандалии Константина, — сообщил он с почти религиозной торжественностью, нежно проводя по реликвии пальцем. — По нему кающиеся возьмут след Святого. И ещё…

Раум наклонил голову, вырвал с шеи перо и протянул его Суровцеву. Тот коснулся, и тонкая фиолетовая искра метнулась от пера к его виску и погасла, а само перо рассыпалось дымкой.

— Это для коммуникации с отморозками. Теперь ты знаешь не только инфернальное наречие, но и торис — человеческий язык Арс Ноториса.

— Я всё ещё не понимаю, зачем такие сложности, — Суровцев слегка сжал переносицу пальцами, становясь ещё хмурей. — Пусть не мои бойцы, но я мог бы лично…

— Нет! — отрывисто рявкнул Раум. — Это дело тебя не касается. Приказываю: не суйся, Михаил. Твоя задача — доставить этих отморозков в Орёл и наблюдать издалека. Речь о содействии, а не об участии, уяснил? Сам не лезь, что бы ни случилось.

— Я не на прогулку вышел, граф Раум. — Михаил достал из шкафа пухлую пачку чипсов и, подойдя, протянул сороковому. — От души. Благодарность за дар.

— О! С беконом! Мои любимые! — Пернатый лорд охотно принял подношение и спрятал под мантией, где пакет мгновенно исчез. Взгляд его стал предельно серьёзным. — Миша, я знаю твой нрав, и по этой причине запрещаю вмешиваться. Хоть ты и человек, но мой разум свободен от предрассудков прошлого, и я не разбрасываюсь надёжными и верными помощниками. Толкового слугу, как кошелёк на базаре, не украдёшь. Намёк понял?

— Вы меня цените, господин, — медленно кивнул Михаил. — Мне понадобится пара дней на подготовку, а на третий — воплощённые кающиеся будут в Орле. Лично всё проконтролирую.

Константин

— Чего хмурые такие?

Судя по постным лицам моих товарищей, наша разведывательная вылазка им явно не пришлась по нраву. С утра мы проехались до Жиркиных Дворов и вдоль реки Вереща. К одноимённой деревне трястись не стали — дорога не располагала. Морозы ещё не взяли силу, и два раза наша «телега» едва не увязла по самые оси. Один раз пришлось поволноваться, когда Молотов мрачно констатировал: «Кажется, всеми мостами сели».

Но, несмотря на все неурядицы, цель была достигнута: первичную оценку мы получили.

Весь обратный путь до Монастырского штаба я провёл в лёгкой тошноте и раздумьях.

— Наглядно убедился, что местечко куда паршивее, чем описывали, — Боровиков надрывно хохотнул, глядя на ворота штаба вдалеке, а потом на меня. — Жопа здесь полная. Есть дельные мысли, Святой?

— Не ржи как конь, — пробурчала дремлющая на его плече Мария.

— Пара вариантов имеется, — я сделал неопределённый жест. — Основные противники здесь — хиры, по-вашему «пиявки». Они бывают разные, но в классификацию углубляться не буду, название само за себя говорит. Далее — целесиды и сэраты. С последними мы уже знакомы. Есть ещё несколько обитателей болотного ареала, но их в расчёт не берём.

— У меня вопрос, Проповедник! — Злата, едва державшая глаза открытыми после нашей обеденной тренировки, начала размахивать рукой. — Про пиявок ясно. Остальные уроды кто?

— Мне тоже интересно, — подал голос не менее уставший Юрий, которого Артур избавил от роли «кучера» на обратном пути.

Я уделил внимание и нашему особисту, тренируя его параллельно с натаскиванием Златы. Подход, разумеется, отличался от девчачьего — к мужчине и требования иные. Но даже моя строгость была милостью по сравнению с тем, что вытворяли со мной «святые отцы». Особист, впрочем, этого не оценил и снова причислил меня к демоническому племени. Не стал разубеждать.

— «Целесиды» переводятся на ваш язык как «настоящий комар». Представители отряда двукрылых, семейство — кровососущие. Сэраты — ваши «лягушки». И все они — не демоны, несмотря на инфернальную природу.

— Демонические комары и лягушки, — подвёл итог Юрий, хмыкнув и откидываясь на подголовник. — Так бы сразу и сказал.

— Это если упрощённо, — я махнул рукой, понимая, что лекция по инфернальной фауне может затянуться. — Нас интересуют только хиры. Вдоль Верещи их самая большая концентрация: по скромным подсчётам, не меньше одиннадцати колоний. И самое замечательное: все значимые обитатели «Треугольника» сейчас в пассивной фазе, альфа-лидеры не выделились. Особой сложности не вижу, чтобы пару колоний оставить, а остальные — выкосить. Нужно определиться со способом, но это я ещё подумаю.

— Почему не всех? — уловил нюанс Молчун. — Ты сказал, пару колоний оставить. А с остальными что? И про «комаров» с «жабами» не упомянул…

— Вопрос резонный, — поддержал Юрий, и его усталый взгляд стал вдруг острым. — Почему не всех?

— Потому что мир не делится на чёрное и белое, — мой ответ явно не удовлетворил слушателей, пришлось продолжить: — Нашим составом и силами на полную зачистку «Треугольника» уйдёт несколько месяцев. У нас нет столько времени, да и цель иная. Наша главная задача — обеспечить проходимость трассы Р-120 с весны по осень. Для этого достаточно убрать восемьдесят процентов «пиявок» вдоль Верещи, остальных тварей трогать бессмысленно. Позже всё подробно разложу. Приехали…

— Ух ты ж! — только и успел выдохнуть Молотов, когда «Урал» резко встал во дворе штаба, тряхнув всех пассажиров. — Ну, Турик! Он что, педали попутал?

— Я ему попутаю… — пробурчала Мария, потирая глаз. — Так хорошо дремала.

Все вопросы отпали, когда мы высыпали на землю. Причиной остановки оказался выскочивший прямо перед капотом Суета.

— Вот переехал бы тебя! — Артур покрутил пальцем у виска, глядя на переминавшегося старика в кожаном плаще. — Совсем безбашенный? Тут наледь под снегом! Раскатал бы тебя и…

— Ну и раскатал бы! Подумаешь, трагедия, — небрежно отмахнулся дед Никита, хмыкнув в усы. — Да старики быстрее любятся, чем ты ехал. Хоть бы предупредили, что под вечер вернётесь, я-то уже до обеда хлопотать начал.

— Дед! В нём двенадцать тонн! — не унимался Артур, постучав себя по лбу.

— Ты, эта, — даже закряхтел Суета, — того, слушай… Отстань, в общем! Хоть двадцать! Чхать мне на него. Служивый, успокойся. Это мне тут вонять положено как портянке в марш-бросок, а не тебе.

Он повернулся ко всей группе.

— Я чего сказать-то хотел…

С этими словами Суматохин рванул ко мне, обхватил мощными руками и «приобнял» до лёгкого хруста, приподняв от земли. С трудом удалось удержаться от конфуза, ибо последствия тряски ещё давали о себе знать.

— Гордейка очнулся, Святой! — радостно прорычал старик, ставя меня на место. — Всё, как ты и говорил. Хмурной, неразговорчивый. Соизволил в постели остаться, велел еды принести — а это хорошо. Хорошо ведь?

— Д-да, — прокашлялся я, потирая отдавленные плечи. — Хороший знак. Пару недель будет молчаливым и задумчивым. Сейчас он чувствует внутреннюю пустоту, ему кажется, что, эм, от него оторвали часть, но в норму придёт.

— Вот тебе верю, — сказал как отрезал Суета, потирая ладони. — Как и обещался, всё организовал: дом убран и натоплен, стол в гостиной скоро ломиться будет, банька пыхтит, аппаратуру настроил. Всё равно работать не сможете, пока наблюдатель от князя Александра не приедет, чтобы учёт за вами вести. Так что, сегодня можно и гульнуть!

Сделав объявление, он придвинулся ко мне ближе и понизил голос:

— Твою зазнобу я тоже встретил, Святой.

Старик озорно подмигнул, кивнув в сторону дома с красной крышей, где из-за угла виднелась одна фара чёрного внедорожника.

— Эээ… Что? Зазнобу? — переспросил я, чувствуя, как реальность начинает уплывать.

— Ну да, — хрипло усмехнулся Суета, хлопая меня по плечу. — Деваха твоей «коллегой» представилась, но намекнула, что между вами нечто большее. С час назад приехала… Горячая штучка, очи — аки у демоницы. Эх, будь я на три десятка моложе… Костя?

Не отвечая, я медленно повернулся к своим спутникам, лица которых вытянулись от удивления.

— Сам в шоке.

Пересохшим горлом пробормотав это, я вспомнил утренние попытки Орзо связаться. По какой-то причине связь не удавалась — в разум пробивались лишь бульканье и обрывки слов. Утром это казалось ерундой, но теперь, на фоне новостей, обрывки начали складываться в картину, и писана она была явно не акварелью.

Неизвестно, куда бы меня занесли мысли, если бы не тычок кулаком в лопатку.

— Ты что, Наташку мою охмурил, а я ни сном, ни… — начала Злата, но я её бесцеремонно прервал.

— Если бы! — вырвалось у меня, и следом, не справившись с эмоциями, пошло само: — Рхх… Н’кхал! Ш’раат-закх, шрэш той инн кхан! Читать мне Афоновы письмена, стоя в куче Моракса! Вот же сумасшедшая!

— Это на каком сейчас было? — опасливо спросил Боровиков, но ответа не дождался.

Я прикрыл ладонями лицо, по-детски пытаясь спрятаться от накатывающих проблем, затем сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Полегчало, — снова выдохнув, я привёл себя в порядок и принял обычный невозмутимый вид. — Вы разгружайтесь, а я пойду… поприветствую «мою зазнобу». Что бы ни было — не обращайте внимания и не удивляйтесь. Всё нормально… Да. Нормально.

Последние слова я уже говорил, отойдя приставными шагами в сторону и стоя в пятёрке метров от товарищей. Развернувшись, я зашагал к нашему дому частым, решительным шагом.

«Вот же угораздило! Это точно она! Узнаю́ эти выходки, тут и прорицательских ритуалов не нужно. И ведь даже присутствия её не чую!»

Бурча под нос, я взлетел на крыльцо и распахнул дверь, направившись прямиком в гостиную. Долго бродить не пришлось — с неожиданной гостьей мы столкнулись почти нос к носу.

— Ну, здравствуй, милый, — пропела миловидная брюнетка, и её алые губы растянулись в улыбке вида «Ага, попался!». — Сююююрприиииз!

Раздался выстрел, и я почувствовал ниже пояса лёгкий толчок, на что «моя зазноба» озорно хихикнула, дёрнув бровью.

— Я так рада тебя видеть, Костенька, — с придыханием произнесла она, и её рука с пистолетом, ствол которого смотрел мне в пах, дёрнулась ещё раз.

Гостиную вновь потряс грохот, заставив дребезжать стёкла в буфете, а привеска «отражения» и во второй раз отработала как положено.

— Да прекрати ты, полоумная! — Схватив брюнетку за запястье, вырвал из её руки пистолет и швырнул куда-то в сторону, глядя в блеснувший желтизной смеющийся взгляд.

— И это всё? Я ждала более бурной реакции, — надула губки она, разочарованно скрестив руки на груди.

— А я вот совсем не удивлён, представляешь? — мой голос капал сарказмом. — Кто ещё будет месяцами палить по мне из каждой подворотни?

— Да мало ли врагов у тебя, зайка? — упёрла кулаки в бока бестия. — Их и не счесть!

— Лапуля, — вкрадчиво обратился я к одной из опаснейших особ инфернального плана, махнув рукой в дверной проём, где вскинув оружие стояли Юрий и Артур, держа на мушке гостью. — Постоянно целить в одно стратегическое место мужской анатомии — слишком предсказуемо. Круг подозреваемых резко сужается, особенно зная твой нрав. Что скажешь?

— Я была расстроена, — по-королевски задрала подбородок брюнетка. — Сам виноват! Заморочил наивной девушке голову и исчез!

— Всегда подозревала, что он подлец, хоть и прикидывался порядочным, — донёсся «шёпот» Златы из-за спин Молотова и Панарина. — Все они такие, когда нужно в трусики залезть.

— Тссс! Тихо ты… — шикнула на Злату Мария.

— Заканчивай спектакль. — Я повернулся в сторону прихожей. — Юрий, Артур, да опустите уже оружие.

— Может, представишь меня друзьям? — томно взмахнула ресницами гостья, а моя рука уже сжимала её локоть.

— Нет. Ты немедленно уезжаешь.

— Вот так просто выгонишь под вечер хрупкую девушку⁈ — в её карих, с желтизной, глазах плескалась «искренняя» обида. — Ладно! Тогда я выйду за порог и буду орать на весь штаб, какая ты сволочь, и ты мне ничего не сделаешь!

— Тут ты права, — пришлось признать печальный факт. — В моём нынешнем состоянии, действительно, не смогу. Оставайся, но завтра уедешь.

Я уже собирался протянуть руку, чтобы предложить контракт, но она опередила, внезапно обвив мою шею руками и коснувшись губами уголка рта.

— Зачем условности между близкими? — опалило моё ухо жаркое дыхание принцессы.

Отстранившись, она окинула любопытным взглядом толпящихся в дверях соратников и помахала им ладошкой.

— Раз мой возлюбленный стесняется, представлюсь сама. Меня зовут Ситри. Будем знакомы.