Красные свечи дрожали от сквозняка, и их свет скользил по лицу мастерицы, делая его то молодым, то пугающе древним.

— Любовь и ненависть небожителей всегда приводит к бедствиям, — тихо произнесла она.

У меня неприятно кольнуло внутри. Динер рядом нервно теребила свой пояс.

— Если готова, садись.

Она указала на каменное возвышение посреди зала. Я медленно подошла, не издавая ни звука. В самом центре камня лежал тонкий ритуальный клинок. От него исходила тяжёлая демоническая энергия, тут я не удержалась:

— Это… будет больно? А сколько времени займет? А я не умру? У вас большой опыт работы с сердцами? — начала спрашивать трусливо.

Мастерица подняла бровь под этим натиском любознательности, но спокойно ответила:

— Очень.

«Один ответ на все вопросы? Не слишком-то успокаивает!»

Мне резко захотелось отказаться.

«Может, проживем и так?»

«Но я так тяжело шла сюда…»

«Ради Владыки можно и пострадать, он же страдал, спасая меня, второго шанса не будет».

Хотелось ему хоть как-то отплатить.

Я медленно осела в центр ритуального круга. Камень подо мной казался ледяным, или это страх сковал мое хрупкое тело.

«Оказывается, я такая большая и трусиха».

Свечи вокруг вспыхнули ярче. Мастерица поднялась. Теперь я увидела, какой она была высокой.

Её пышные темные одежды стелились по полу подобно теням, а серебряные украшения тихо звенели при каждом шаге. Она остановилась позади меня. Тонкие пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову.

— Последний шанс отказаться, небесная фея.

«Ох, зачем она испытывает мою неважную выдержку?!»

Я сжала пальцы в рукавах. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, его слышно всему храму. Прошептала едва различимое:

— Я не откажусь.

Мастерица вздохнула. И внезапно её ладонь легла мне на лоб. Она начала шептать заклинание. Древний язык потёк по залу, словно чёрная вода. Свечи одновременно вспыхнули голубым. Мир вокруг стал будто вязким. Я попыталась пошевелиться и не смогла. Тело перестало слушаться. Меня охватил ужас.

— Ритуал нельзя прервать, не бойся, скоро ты сможешь двигаться, — спокойно ответила демоница.

Страх медленно пополз по позвоночнику. Я вдруг поняла, насколько всё это реально, никакие не сказки про красивую жертву любви.

Я покосилась на служанку, Динер нервно сжимала руки, не зная, куда себя деть.

«Наверное, переживает за меня».

— Жувань…

Я хотела сказать, что всё хорошо. Но не смогла даже повернуть голову. Мастерица подняла ритуальный клинок. Тонкое лезвие блеснуло холодным светом.

А потом… Она вонзила его мне в грудь. Боль была такой, что мир перед глазами побелел. Я не смогла даже закричать. Воздух застрял в горле.

Мне показалось, будто меня разорвали изнутри. Слёзы сами выступили на глазах и потекли небольшими реками по щекам.

«Неужели нельзя было обезболить как-то?»

Я дрожала всем телом, беспомощно сидя в центре круга, пока демоница продолжала шептать заклинание. Кровь медленно стекала по моим одеждам на камень. Демонические печати подо мной начали светиться ярче.

А потом я почувствовала это. Что-то тянули из груди, словно вытаскивали саму душу. Мастерица протянула руку — моё сердце оказалось в её ладонях. Сияющее мягким золотым светом.

Я осталась смотреть стеклянными глазами, уже почти ничего не чувствуя. Только холод и пустота заполнила все мое существо.

Мастерица подняла вторую руку. Серебряные нити взметнулись вокруг сердца.

— Сердце небесной феи… пусть разделится на две равные части…

Она начала читать новое заклинание, и занесла клинок. Вроде бы самое неприятное осталось позади, но именно в этот момент в храм ворвались.

По залу прокатилась чудовищная волна духовной силы. Динер вскрикнула и забилась в угол. Я услышала яростный голос:

— ЖУВАНЬ!

«Лан Шань?»

Даже сквозь плену заклинания моё сердце — или то, что от него осталось, болезненно дрогнуло.

Владыка Ночей ворвался в храм подобно буре.

За ним влетели демонические стражники, удерживая Ланжоу Даня в цепях духовного подавления. Третий принц всё равно рвался и психовал. Тьма вокруг него бушевала так яростно, что трещали стены.

Но я не видела никого, кроме Лан Шаня. Он заметил сердце в руках мастерицы, и мир вокруг замёрз.

— Ты… — голос Владыки стал пугающе тихим.

Демоница отступила на шаг. Даже она побледнела под этим взглядом.

Лан Шань двинулся вперёд мгновенно. Так быстро, что я почти не увидела движения, только смазанный поток. В следующий миг сердце уже оказалось в его руках. Тёплый золотой свет осветил его лицо.

— Ты за это поплатишься, — холодно произнёс он, не оборачиваясь к Ланжоу Дану.

Даже воздух задрожал от этих слов. Третий принц усмехнулся, почти безумно.

— Уже плачу!

Но Лан Шань больше не смотрел на него. Он опустился передо мной на колени. Так осторожно, будто я могла рассыпаться. Я всё ещё не могла двигаться, поэтому эвакуироваться от его гнева не получилось. Только смотреть, как его руки дрожали. И от этого у меня внутри что-то болезненно сжалось.

Владыка отпустил сердце обратно в мою грудь, и оно вернулось. Золотой свет вспыхнул вокруг нас. Его ладонь зажала рану. Тёплая духовная энергия потекла внутрь моего тела. Он начал шептать заклинание исцеления. Так быстро, словно боялся не успеть.

Я впервые слышала, чтобы Владыка говорил настолько взволнованно.

Динер в углу вдруг расплакалась. Я медленно перевела на неё взгляд. Служанка сидела на полу, закрывая лицо руками.

— Я не хотела… — всхлипывала она. — Правда не хотела… Он меня уговорил… Демон сказал… Сказал, что всё будет безопасно… А поклонницы Владыки рассказали про ритуал… Я подумала, раз всё так совпало, это ли не судьба, и я могу возвысили заработать, приведя ее сюда.

Стражники, державшие Ланжоу Даня, напрягались. Цепи сдерживали его духовную силу, но взгляд демона всё равно был прикован ко мне.

— Жаль, что не успели разрезать твое сердце пополам, вот бы было весело! Всё равно… — тихо произнёс он, — Я отомщу тебе, Лан Шань.

Стражники дёрнули цепи, но он продолжал говорить:

— Пусть даже через тысячу лет. Ты поплатишься.

Потом, насколько я помню, его увели. Храм стал опять удивительно тихим.

Лань Шань всё ещё держал ладонь на моей груди. Тёплая духовная энергия постепенно возвращала чувствительность телу. Я наконец смогла вдохнуть нормально.

И тихо прошептала:

— Владыка…

Он резко поднял взгляд. На его холодном лице было столько чувств, что у меня перехватило дыхание.

«Как же это возможно? Куда делась его привычная отстранённость? Почему он так взволнован?»

Он осторожно коснулся моего лица.

— Глупая фея, — прошептал он хрипло. — Кто позволил тебе так распоряжаться собственным сердцем? Ты ведь даже не осознаешь, что тебя обманули?

Я растерянно моргнула.

«Обманули?»

— Я… хотела сделать вам подарок…

Он закрыл глаза и на мгновение прижался лбом к моему лбу. Наше дыхание соприкоснулось, его рот слегка искривился. Будто мои слова причинили ему боль.

— Мне не нужна половина твоего сердца, Жувань. Даже если бы эта легенда была правдой, разве я смог бы принять такое?

«Да… Пожалуй, Цзоу-юй был прав. Стоило бы запереть меня в библиотеке священных свитков лет на сто, чтобы я набралась уму разуму и полагалась на себя, а не на чью-то ложь!»

Его голос стал совсем тихим, он все более жадно всматривался в мое лицо.

— Мне не нужно, чтобы ты калечила себя ради любви.

Я подняла глаза на него, не в силах ничего ответить, мне стало стыдно. Впредь я пообещала себе советоваться со своим будущим мужем, не совершать таких неосмотрительных действий. Он улыбался мне так печально и нежно, что у меня защипало глаза.

— Разве ты до сих пор не поняла?

Он осторожно убрал прядь волос с моего лица и пальцем прошёлся по мокрым следам, оставленным слезами.

— Я давно уже люблю тебя. Иначе зачем бы пошел искать тебя в тот первый раз, что ты сбежала на гору Тянь-Шань.

Сердце пропустило удар. Или, возможно, оно просто заново училось биться.

— А почему же вы тогда настояли снять печать пиона? — выдала на вдохе, волнуясь.

— Она бы навредила тебе, твой юный разум мог не выдержать такого хм… искушения. Я просто не рассчитал, что ты будешь плакать из-за меня и я усну на алтаре. Я был неосторожен и прошу прощения.

Лань Шань сейчас, говоря это, смотрел на меня так, словно в мире больше никого не существовало.

— Я хочу сказать сейчас, и ты запомни, пожалуйста, прежде чем соберёшься сделать что-нибудь безумное. Я люблю тебя, и не важно, нефрит в моей груди или нет. Это не играет никакой роли. — Он помолчал и продолжил, будто не мог остановиться:

— Люблю твою глупость и наивность, — тихо добавил он. — Люблю то, какая ты упрямая и смелая. Люблю, какая ты выдумщица. Как улыбаешься. Как смотришь на мир.

Мои глаза начали жечь слёзы, и одновременно грудь окатывало ощущение счастья, и хотелось смеяться.

— Даже когда ты сводишь меня с ума своими неожиданными идеями… Ты все равно нравишься мне, Жувань.

Он осторожно коснулся губами моего лба. Так бережно, словно я была самым драгоценным существом.

— Поэтому не смей больше пытаться сделать мне таких мрачных подарков. Это я виноват, что ты тут оказалась. Не досмотрел, тебя так легко обмануть. Пожалуйста, советуйся со мной хоть иногда.

Я закивала, размазывая слезы по лицу, а он перехватил руку. Его пальцы медленно переплелись с моими. И впервые за всё это время я поняла.

Моё сердце уже давно принадлежало ему целиком, нет никакого смысла делить его на двоих. Это абсолютно ничего не даст.