После урока я поняла, что забыла свою любимую кисть во дворце Владыки. Вздохнула и решила вернуться, уже стемнело, и я хотела лишь быстро взять и уйти, не тревожа никого.

В кабинете Владыки горели свечи. Я уже хотела постучать, но услышала голоса. Сначала низкий, хриплый — Шан Ланя. Потом урчащий — Цзоу-юя.

— Серьезно? Ты что, не говорил ей? Вы же постоянно трепетесь по делу и нет, — спросил Владыка.

— О чём, вы господин? — тигр прикинулся дурачком. Я знала этот тон. Он так делал, когда в чем-то провинился.

— О моём… изъяне.

Я замерла.

«Изъян? У Владыки? Не может такого быть! Он же идеален, как статуя из лучшего небесного нефрита!»

— Говорил, — вздохнул Цзоу-юй. — Не один раз…

— Хорошо, а как именно ты говорил? — кажется обстановка в комнате накалялась и я не решилась стучать в такой момент.

— Ну… фразой: «у вас каменное сердце, Владыка». Или: «вы бессердечны». Ну еще: «ваше сердце не пробить даже тараном любви».

— Чтоооо!? Цзоу-юй! — Шань Лань рявкнул так, что я вздрогнула и чуть не ойкнув от неожиданности. Теперь мне было страшно выдавать себя. — Это метафора! Понимаешь? Метафора! Литературный оборот, не несущий конкретного смысла! Жувань — глупая облачная фея! Она не умеет различать, где метафора, а где правда! Она думает, что я просто холодный и чёрствый! А не то, что…

— Я и не подумал! — тигр ответил растерянно, а Владыка так и не закончил фразу.

Я изо всех сил напрягла слух.

«Ну что не то, что?»

— Я много раз говорил ей, что вы каменный, — заскулил Цзоу-юй. — Но она, наверное, не поняла. Она вообще мало что понимает. Особенно после третьей порции баоцзы вообще плохо соображает, я так скажу.

«Вот же вредный котяра!» — решила отомстить ему чуть позже.

— Поэтому ты должен был сказать прямо! — отрезал Шань Лань. — А не метафорами! Теперь она ходит за мной как привязанная, вешается на плечи, устраивает ужины при свечах, пытается поцеловать… А я бы не хотел ее обижать…

— Но вы же чувствуете! — спросил тигр. — Вы злитесь, когда она лезет к вам с вопросами, и краснеете, когда она называет вас «учитель». Вы… вы целовали её руку! Я всё видел!

— Ну я же не совсем глуп и знаю, как реагировать на ту или иную ситуацию! Я просто не хочу ее обманывать, и как-то сказать уже вроде бы стало поздно. Мне неудобно. — ответил Владыка, явно находясь в той редкой ситуации, когда не знал, как поступить.

— А мне кажется, — тигр вздохнул, — что ваше сердце всё-таки чаще бьётся, когда речь о ней. Просто вы сами себе не признаетесь в этом.

— Этого не может быть. Я думал, мне будет все равно, но так получается, что мне жаль, что так вышло. Я и сам запутался.

— Соглашусь. — выдохнул Цзоу-юй грустно. — Женись вы на высокомерной Луань, она бы даже не заметила, да и, конечно, в курсе дел. Ее это вообще не волнует. Но Жувань не такая, я и сам вижу, что она хочет настоящих чувств. Мне кажется, она влюбилась в вас ещё с самого начала. Иначе зачем выгребала столько хлама из этого дворца. Стыдоба, и только.

Наступила тишина. Я стояла за дверью с ушами небольшого слона и чувствовала, как пол подо мной плывёт от какого-то неприятного предчувствия.

— Что мне делать? — спросил Цзоу-юй.

— Ничего, — устало сказал Шань Лань. — Она скоро узнает. Разве нет вокруг неё множества доброжелателей, которые смотрят на её рвения и ждут, когда наконец кто-нибудь сообщит ей правду. Лахань, Луань или эти писаки из «Вестника»… Ей скажут. И тогда она сама перестанет за мной ходить.

— А вы этого хотите?

Владыка не ответил.

Я не стала ждать продолжения. Вылетела из дворца и помчалась домой, едва помня себя.

— Папа! — я ворвалась в кабинет отца. — Папа, ты знал? Ты знал, что у Владыки есть изъян?

Повелитель Гроз поднял на меня глаза. Он сидел за столом, пил чай и разбирал свитки. Увидев мое замешательство, он лишь тяжело вздохнул.

— Конечно знал, доченька. Это знают все высшие божества.

— Все? И не сказал мне?!

— А зачем? Чтобы ты расстраивалась? Ты и так пережила много неприятного за последнее время. Я не хочу тебя ничем расстраивать.

— А этот изъян, он слишком расстроил бы меня?

— Думаю, сильно. Хотя вначале я думал, ты не придашь этому значения.

Я села перед его столом и приготовилась морально.

— Говори! Владыка на самом деле червяк?

— Да нет, что за глупости. Всё не так плохо. — рассмеялся он.

— А как?

— В прошлых битвах он повредил сердце, и теперь немного скуп на чувства. Всего-то и ничего, считай. — как-то подозрительно издалека начал отец.

— Повредил так сильно, что не может любить? — на редкость быстро сообразила я.

Отец молчал. Потом отставил чашку и встал.

— Садись, Жувань. Расскажу тебе всё по порядку. А то ты совсем запутаешься.

Я села, готовая к самому худшему исходу.

— Шань Лань родился в Царстве Теней, — начал отец. — У него был редкий талант — он мог управлять ночными кошмарами, принуждая любое существо быть его марионеткой пока то спало. Будь то великое божество или мелкий дух, никто был не в силах совладать с его даром. Влиять на сны, вселять ужас, красть покой, это был его высший дар который он по сути долгое время утаивал.

Но наступило смутное время демоны, захвативли его царство. Он был еще совсем молод и не смог оказать Повелителю Теней помощь. Демоны взяли его в плен и он сдался, по степенно он стал помощником, говорят он без доли раскаяния пошел на это.

Много лет он служил Темному Императору демонов и постепенно стал ему так близок и необходим, что тот сделал его своей правой рукой. Темный Император, почувствовав вкус победы над Царством Теней, скопил войско и решил пойти войной на Небесную Империю.

— На Небеса?! — я вытаращила глаза, не веря, что такое возможно.

— Да. Мы не были готовы. Небесное Царство почти пало. И тогда Шань Лань предал Темного Императора. Он перешёл на нашу сторону в самый разгар битвы. Но чтобы победить, ему пришлось пожертвовать своим сердцем, он совершил древнюю магию Царства Теней и уничтожил Темного Императора. В тот момент они оба упали с небес на землю. Темный Император был повержен и растворился в небытии. Раненый Шань Лань потеряв свой дар пал.

— Пал? — прошептала я.