«Беднягу все никак не отпускало. Почему же на меня не подействовало? Было бы гораздо гармоничнее чувствовать такое вместе. Могли бы даже тигра зализать вдвоем. Достигнуть вершин мастерства, я и Владыка».

Пока я мечтала о таком парном совершенствовании, Цзоу-юй сменил тактику, уговаривая:

— Владыка! Шан Лань, вы будете об этом жалеть, отпустите Жувань, пожалуйста.

Тигр пытался втиснуться между нами, но пролезла только одна его лапа. Владыка замотал головой:

— Цзоу-юй, подержи её, — отдал приказ будто не своим голосом.

— Нет-нет, я точно вам говорю, это плохая идея! — Рычал он и уже просунул между нами предплечье, но владыка тоже был крепок и никак не сдавался.

Владыка опять затряс головой, будто отгоняя морок:

— Ты смеешь мне перечить! — Казалось, у него не осталось вариантов кроме угроз, это явно не было вопросом.

— Будь моей! — Застонал Владыка, выталкивая наконец тигра.

— Оооо, — Застонал Цзоу-юй вместе с ним, зубами хватая край его ханьфу.

— Жувань, ну пожааааалуйста.

Показалось, Владыка сейчас заплачет, если я не дам себя лизнуть, и я стоически подставила щеку. Кажется, Цзоу-юй бы лапами глаза закрыл, если бы не пытался нас разнять.

Шан Лань наоборот был очень рад этой уступке, и глаза его опять стали полностью темными океанами. Правда, он немного не успел, потому что большая мягкая лапа закрыла ему рот и лицо все вместе.

Но мой тонкий слух услышал.

— Жувань, ты будешь полностью принадлежать только мне! — Владыка в отчаяние сложил руки в мантре, не обращая внимания на то, что ничего не видит, и в этот момент мое тело словно молния пронзила, это печать владыки огнем загорелась между моих ключиц.

Я почувствовала это так, будто бы увидела ее лично. Бутон белого пиона, ещё совсем юный, не выпустивший ни одного лепестка, немного распухший в соцветии. Сквозь тонкую зелёный плену приглядывался его мерцающий белый цвет.

— Ай, как же больно! Что вы сделали? — одинокая слезинка покатилась по моей щеке, а Владыка, потеряв равновесие, осел в лапах Цзоу Юя.

— Ну вот опять, Жувань, опять! Так мы вообще никогда не выполним указ Императора.

— А я что сделала?

— Глупая ты туча, ещё не поняла? Как только ты плачешь, владыка засыпает. Хотя сейчас, может, это и к лучшему, пока вы ещё что-нибудь тут не наделали.

— Засыпает? Так вот как, почему он засыпает в неожиданных местах! Вот это да! — Я даже забыла про жжение печати.

— Только не смей использовать это в своих целях! — Угрожающе зарычал тигр, — Мы с Владыкой спасли тебя сегодня, веди себя благоразумно, иначе он тебе глаза выколет, как и хотел, когда я шел по следу!

— Как же он тогда будет тогда засыпать? — Удивилась я.

Цзоу-юй окинул меня странным взглядом…

— В детали и дальнейшие его планы я не вдавался!

— Ну вот и зря! — Заявила я обиженно, — Сказали бы мне раньше, я бы сдерживалась.

— Ну вот теперь я спокоен, что ты все поняла.

* * *

— Да если дать облачку волю и немного времени, она превратится в тучу и будет пить с меня кровь.

— Ну тоже скажете!

«Ой, кажется, про меня речь!» — хотела постучать в покои Владыки, но решила дослушать, притаилась за дверью, прижавшись за корзиной.

— Цзоу-юй, ты не согласен?

— Нет, конечно, Жувань наивна, как ребенок, и совершенно не расчётлива, вы преувеличиваете, как обычно.

— Говоришь, чиста душой, как дитя, а ты вспомни демона… Первым делом она хотела забрать его богатства и меня спрашивала не раз про имущество.

— Ей просто персиковая каша поперек горла встала, вот и всё. Мы, между прочим, питались ею целый месяц, пока вы спали. Да и вы же не жадный, я-то знаю!

— Ах… — взвыл он. — Почему ты меня не остановил?

— Да как вас остановишь? Ставили печать с закрытыми глазами! Как додумались до такого, уму непостижимо. Но вот думаю, раз вы поставили не на меня, а на нее… значит, у вас есть к ней симпатия.

— Ты что, сдурел? Ты-то тут при чём, морда лохматая?

— … — Цзоу-юй тут же умолк, слегка обидевшись. Послышалось тихое всхлипывание:

— Да, печать Пиона не просто так снять. Захотите разорвать — ответите перед небесами сполна.

— Да я, наверное, так и сделаю! Сил моих нет. Зачем я бросился ее догнать… Я как-то опрометчиво решил: раз уж взял одну облачную фею, то и сдать придется одну. Лучше бы сделал вид, что потерял ее. Хотя это интересная мысль…

— С печатью Пиона будет очень сложно теперь ее «потерять»!

«Какой Шань Лань ужасный! Ни за что не потеряюсь!» — подумала я тут же.

— Если бы не вы, я бы сам пошел ее спасать! — заявил Цзоу-юй.

— Да лучше бы это был ты!

— Правда?

«То ли он замурчал там?» — я навострила ушки сильнее и даже вздрогнула. Послышался удар и вой Цзоу-юя.

Он получил пинок под мягкий место от Шань Ланя, который крикнул:

— Спас ее! Я имел в виду, — потом тише добавил:

— Меня окружают одни идиоты, так и самому недолго свихнуться и вернуться в темное царство, поубивать там кого-нибудь без разбору! — Что-то тяжелое брякнулось на пол.

— Что вы! Вам нельзя с тех пор, как вас повысили до Владыки Ночи, вы не можете безобразничать.

— То же мне повышение, дядюшка просто запер меня на небесах! Да лучше мучиться от бессонницы, чем смотреть теперь на эту… демоницу.

— Облачную фею, — поправил Цзоу-юй.

— Да-да… на эту сводящую с ума красоту. Черт… вот видишь?! Наверное, пион начал распускаться, а страдаю только я! Ледяное чудовище, набитое снегом.

«Я-то?»

— Знаете, наказание пятьюдесятью молниями штука не безопасная. Я бы на вашем месте женился на ней и не переживал.

— Она даже читать не умеет!

— Зачем вам образованная жена? Достаточно того, что она красивая и вы, кажется, нравитесь ей.

Шань Лань ахнул, я предположила, что схватился за сердце.

— Не смей так говорить. Тут сразу начинает ныть. — Я не знала, куда он показывает, но, видимо, у Владыки что-то болело. — Ей и лис-танцор нравится, и демона она освободила. Как думаешь, почему? Наверняка тоже приглянулся. Ох, мне дурно.

Цзоу-юй хотел что-то возразить и не успел.

— Пятьдесят молний меня не убьют. А вот тоска — может. Утром, когда она без устали заталкивала в себя баоцзы без остановки, я чувствовал, как в груди поднимается тепло, а в глазах стоят слезы умиления.

— Ужас, — согласился Цзоу-юй.

— Мало того, что от ее слез я засыпаю, так теперь еще и это.

— Истинное комбо, господин!

«Владыка по-настоящему мной дорожит», — вдохнула я, поднимаясь.