Брянское княжество. Село Вереща. Разведывательный лагерь. Светлица офицерского дома.

— Я держалась, но сейчас вмажу, — смешно раздула ноздри Злата и принялась — аки заправский боксёр — молотить меня в плечо и по корпусу. При этом девушка издавала звуки, похожие на пыхтение старого самовара, перемежая их фирменными ругательствами.

— Эгои́стина! Сволочатина! Харя утиная! Хер моржовый! Гомопёс! Да чтобы тебя спидорак поразил!

— Золотце, пощади Костю. — Мара за плечи оттянула прочь воинственную блондинку и кивнула мне: — Продолжай. Что дальше?

— Да всё пошло не по плану. Я рассчитывал на Хелиана и младших братьев, когда шёл на сделку с Раумом. — Я чуть не стукнул кулаком по столу, но сдержался. — С кающимися у меня ещё был какой-то шанс. А тут целый ученик двенадцатого кардинала. Кай его звали. По силе не уступал высшему духовенству, хотя вам это мало о чём говорит… Короче, Хелиан для него — не сильнее груши для битья. Тем более кающийся был в обычном человеческом теле, не прошедшем таинств или модификации, если говорить местными терминами.

— Извини, Костя. — Молотов понуро опустил голову. — Это я во всём виноват. Повёлся на провокацию, как сопливый малец. Даже хуже: мне и мысли не пришло, что это ловушка. Впереди всех бежал, остальных взбаламутил. Вот идиот! Должен был сразу понять, что…

— Юра, напраслину не гони. — Артур поставил на стол кружку с чаем и тяжело вздохнул. — Мы все сломя голову на болото рванули, едва голос Кости услышали. Даже заподозри ты неладное, никого бы из нас это не остановило. Если кто и виноват, так это я. Моё проснувшееся чутьё не раз подавало тревожные сигналы, но я их проигнорировал: не привык ещё полагаться на новую силу. А зря.

— Довольно, мужики. — Сидевший между Артуром и Юрием Боров хлопнул обоих по плечам. — Все хороши, в следующий раз умнее будем. Случилось так, как случилось. Главное, что Святой жив. Костя, как тебе удалось обмануть костлявую?

— Да-да, вот с этого момента поподробнее. — Орзо придвинулся ближе. — Мы оба не должны были выжить.

— А я и не выжил, — коротко дёрнув плечом, грустно улыбнулся я. — Я действительно умер. Окончательно. Сжёг свою душу почти без остатка, а нарушение обета обратило тело в прах. Лучшие кудесники церкви не смогли бы его восстановить, даже для отходной. Такие дела.

— Но ты живой, хозяин! — Зрачки перфида окрасились в алый цвет. — Не дух — это точно. Правда, я снова не чувствую и не вижу твоей души, будто передо мной пустой сосуд. Постой, я такое уже видел. Тот странный тип! У него ещё души не было. Как там его? Арон!

— Эон, — поправил я, смешливо глянув на перфида. — Стоило бы запомнить имя своего спасителя, Орзо. Это он схватил тебя за руку и вырвал из Омута забвения, заодно уничтожив нашу связь. Когда я утянул тебя за собой, законы Мироздания сработали в твою пользу. Меня ведь убило не то, что я сжёг свою душу, а нарушение обета: преступивший клятву, данную Древу Мироздания, умирает окончательно. Хоть наши души и были связаны пактом, мы с тобой две разные сущности. Нарушил клятву я. Ты — нет. Потому-то и вернулся оттуда, откуда не возвращаются, и сохранил свою изначальную душу. Мне повезло меньше — моя растворилась в Омуте забвения.

— Ничего не понимаю. — Орзо вглядывался в меня так, будто видел впервые. — Хозяин, извини, но на мертвеца ты не похож: чай пьёшь, носом шмыгаешь.

— Здесь всё не так однозначно, как кажется, — с протяжным вздохом ввернул я любимую фразочку. — Я вернулся к жизни не совсем так, как это должно было произойти. Ладно… Расскажу с самого начала, чтобы было понятно.

Тогда

Орловское княжество. Поместье. Утро. За три часа до выезда в Белгородское княжество.

— Мггггггххххх! Хорошо вчера посидели! — Я сладко потянулся, сбрасывая остатки сна.

Настроение было — хоть в пляс. Не хватало только объятий какой-нибудь соблазнительной демоницы, чтобы смело заявить: я в раю. В этом мире, говорят, есть место, где человек обретает благодать и бескрайнее счастье. Есть в этом что-то наивное, но почему бы и нет? Я там не бывал, отрицать не буду, но не отказался бы одним глазком взглянуть. Или в рай с демоницей не пустят? Сплошная дискриминация по принципу безгрешности.

Пора было вставать и собираться, но я решил ещё немного понежиться. Заложил руки за голову, поболтал босыми ногами и прокрутил в голове последние события. Всё складывалось отлично. Грандиозная задумка обретала плоть: ресурсы, поместье, верные люди. Были опасения, что кому-то из них мой план придётся не по вкусу, но вчерашний вечер развеял их окончательно.

— Друзья…

Произнеся это вслух, задумался. Перед глазами замелькали картинки наших первых встреч.

«Странное чувство. Раньше я знал только долг, но дружба — это нечто иное. У меня были соперники, товарищи, компаньоны — кто угодно, но не друзья. Многие называли Святого другом, но сам я никого таковым не считал. Здесь всё иначе. Странный этот мир, но мне здесь нравится. И люди, что рядом, тоже. Видимо, время пришло».

Скрестив ноги, сел на кровати и закрыл глаза.

Слова времён истока — того самого, где всё начиналось — всколыхнули реальность, руны из первородной силы закружились хороводом. Едва произнёс заученное воззвание — и привычный мир растворился в дымке, сменившись платформой, откуда открывался потрясающий вид. Крона Древа Мироздания в тумане казалась ближе, но одна деталь оставалась неизменной: передо мной стоял Эон — вечный привратник и раб этого места. Обычно он не особо эмоционален, но в этот раз снизошёл до учтивости: приподнял руки и, наверное, кивнул. Мне так показалось.

— Приветствую тебя, Константин. Чем могу помочь?

— Хочу перейти на новую ступень осознания и постичь Тиферет — Красоту.

— Считаешь, что готов?

— Да. — Я ответил без тени сомнения. — Нет смысла тянуть, учитывая специфику испытания.

— Что ж… Да будет так, — узник Внутреннего царства, кажется, утвердительно кивнул под капюшоном. — Вижу, тебе известно о предстоящем испытании, но всё равно я должен рассказать о нём и дать напутствия. Ступень осознания Тиферет, по сравнению с предыдущими ступенями, увеличит мощь и объём твоей души многократно. Тебе откроется путь совершенствования, все ограничения души будут сняты. Ты сможешь получить величайшую силу…

— Или потерять всё, — закончил я за него.

Эон утвердительно кивнул — теперь уже явно.

— Верно. «Лишь через смерть обретёшь ты искомое, но не забывай о достоинстве» — так гласят заветы Древа. Чтобы постичь Красоту и подняться на следующую ступень, тебе нужно умереть, Константин.

Слегка приподняв левую руку, он сделал плавный пасс. На тыльной стороне моей ладони возникла белая метка — фигура в саване с косой. Мигнула несколько раз и пропала.

— И только-то? — притворно вскинул я брови, будто впервые услышал нечто подобное. — Да брось, Эон. Мне это известно. Давай к самому интересному.

— Собирался, но ты меня перебил. — В его ровном голосе мне почудилась лёгкая усмешка. — Просто умереть мало. Нужно, чтобы Древо сочло твой уход достойным. Только ему судить — возвыситься тебе или сгинуть в забвении. Если ты сможешь произвести впечатление, снискать славу в его глазах, оно может преподнести особый дар. Подобное случалось всего дважды на моей памяти.

— Это мне тоже известно, — отмахнулся я, прикидывая шансы.

Про «Особый дар Древа» я слышал. В записях адептов «Серединного пути» попадались упоминания, но ни одного подтверждения, всё на уровне красивых сказок и домыслов. Некоторые из них мне удалось проверить и убедиться: чушь. Впрочем, изыскания принесли плоды, правда кислые: я узнал, как пройти испытание. Только толку от этого знания никакого, а для некоторых глупцов — так и вовсе опасно.

— Константин, позволь спросить. Тебе известно, как пройти испытание Тиферет? — будто прочитав мои мысли, поинтересовался собеседник.

— Известно, Эон. — Отрицать не имело смысла: меня всё равно не накажут. — Только это знание мало чем помогает, а чаще всего — губит. Мне попадались записи, где претенденты из последователей «Серединного пути» пытались сжульничать.

— Каким образом?

— Мне известно, что стоит вернуться в физический мир, и Древо Мироздания отберёт у меня память об условиях испытания Тиферет, о «Восхождении», о тебе, об этом месте. — Хотя я говорил чистую правду, Эон никак не отреагировал. — В моём разуме не останется ничего, что хоть как-то относится к пути духовного совершенствования. Если пройду успешно — утраченные знания вернут, но сам факт… Так вот. Особо хитрые перед уходом оставляют себе записку: как пройти побыстрее, надеясь тем самым сократить время и вообще выполнить задачу. Следуют этим инструкциям, создают нужные обстоятельства, наивно полагая, что Древо зачтёт испытание и одарит могуществом.

— Судя по твоему тону, ты не из их числа, — сделал соответствующие выводы Эон.

— Нет, но соблазн был велик, дружище, — усмехнувшись одной половинкой рта, сдал я сам себя. — Я не сомневаюсь, что пройду испытание. Вопрос: когда? Из-за демонической угрозы у меня нет времени ждать годами, но придётся покорно следовать условиям. И даже не это бесит больше всего, а то, что от меня ничего не зависит. Без памяти у меня не будет перед глазами цели. Я просто буду жить, не подозревая, что меня испытывают.

— И, зная это, ты всё равно согласился, Константин. — Эон прошёл несколько шагов в сторону и снова уставился на меня чёрным провалом капюшона. — Почему?

— Потому что у меня появилось то, что я хочу беречь и защищать. — По телу начала расходиться лёгкая слабость. — Чувствую, задержался я здесь. Пора возвращаться. Давай, забирай воспоминания, и я пошёл.

— Не я забираю, это делает Древо. Можешь возвращаться, Константин. И… удачи. Она тебе понадобится.

— Мггггггххххх! Хорошо вчера посидели! — Я ещё раз сладко потянулся, окончательно сбрасывая с себя оковы сна.

Настроение было лучше некуда, до того момента, пока не взглянул на настенные часы.

— Афоновы письмена! Всего час до выезда в Брянское княжество, а у меня бес не валялся!

Нарушенный обет

Чернильная темнота давила со всех сторон, не позволяя шевельнуться. Сколько это длилось — неизвестно, но в какой-то момент мрак начал медленно рассеиваться. Появилось слабое ощущение тела: уже чувствовал руки, ноги, но пошевелить ими всё ещё не мог.

Наверное, так чувствует себя шкаф, — мелькнуло в голове. — Или статуя.

Мысль тут же погасла, сменившись другой, более тревожной.

Я же мёртв…

Образы последних событий вспыхивали в памяти рваными кадрами, до того самого мига, когда я вонзил ритуальный нож в Кая. Дальше — провал. Снова чернильная тьма, где мы тонули вместе с Орзо.

Неожиданно рядом с моим слугой возник Эон. Бросив короткое «Тебе здесь не место», он схватил перфида за запястье, и оба они рванули вверх, исчезнув в тусклом проблеске света.

А затем снова наступила непроглядная тьма: меня будто погребли под бесконечной толщей чёрной воды, в которую я всё ещё продолжал погружаться.

Внезапно лёгкие пронзила боль первого вздоха, веки распахнулись, и по глазам резанул ослепительный свет. Я хотел закричать, но не смог: нахлынувший рой чувств, звуков, запахов отозвался в голове острой вспышкой, оборвав крик на вдохе. Неприятные ощущения ушли так же быстро, как появились. Зрение начало проясняться, белая пелена перед глазами рассеялась.

Я лежал на мягкой траве в тени раскидистой кроны громадного дерева, а едва уловимый ветерок играл между пальцев моих босых ног, приятно щекоча ступни. Стоило бы подняться, осмотреться, но вместо этого я просто прикрыл глаза и остался лежать. Интуиция подсказывала: здесь мне ничего не грозит.

Так я пролежал около получаса, если верить внутренним часам. Не знаю, сколько бы ещё отдыхал, если бы не ощущение чужого взгляда. С лёгкой досадой я всё же приподнялся, сел и заметил, что практически голый. Из одежды — только серая короткая мантия из грубого хлопка, подвязанная тонким пояском. И всё.

Взгляд тут же упёрся в маленький деревянный столик на низких ножках — оказывается, я лежал совсем недалеко от него. На столике покоилось несколько предметов. Желанию встать и разглядеть их получше помешал возникший рядом Эон.

— Вижу, пришёл в себя, Константин, — оценил моё состояние привратник Древа. — Встань.

— Уже собирался, но ты появился раньше, Эон. Впрочем, мне некуда спешить. — Я поднялся без труда. Никакой тяжести в мышцах, ломоты в костях, головокружения — ничего из того, что обычно остаётся после беспамятства. Наоборот, тело отзывалось лёгкостью, будто я провёл несколько суток в лучшей купальне Арс Ноториса, где мне оказали весь спектр услуг, включая массаж и ароматерапию.

— А после смерти даже дышится легче. Правда, неясно: почему я не канул в Омут Забвения? Хотя-я-я, — вдруг осенило меня. — Перед тем как я там растворюсь, ты решил отчитать меня за нарушение данного Древу обета? Давай обойдёмся без этого, старый друг. Да, паршиво вышло, но у меня не было выбора. Раскаиваюсь ли? Самую малость.

Я тут же раздвинул большой и указательный пальцы, оставив между ними крошечный просвет, и прищурился, разглядывая его.

— Вот настолько! — Учитывая, куда я попал, сейчас самое время для цинизма. — Уф, кажется, всё сказал. Напоследок.

— Возьми, Константин, — Эон протянул мне правую руку в белой перчатке, и на ней возникла небольшая сфера из белой дымки. — Это твоё.

Я не успел коснуться странного «презента»: сфера распалась, и белая дымка ринулась к моей руке, втянувшись в кончики пальцев. В голову немедленно хлынули воспоминания. Мои воспоминания!

— Константин! — торжественно и громко обратился Эон, не давая перевести дух. Я вздрогнул от неожиданности. — Лишь через самопожертвование можно узреть красоту даже в кромешной…

— Бла-бла-бла! А я вообще не понимаю! — злобно прохрипел из кроны чей-то голос. — Почему это ничтожество стоит у подножия Древа, а не растворилось во мраке Омута?

— Прикуси свой раздвоенный язык, червяк-переросток! — крикнул я в ответ, ухмыляясь тому, как над моей головой готовится сомкнуться громадная змеиная пасть.

Я даже не двинулся с места, безошибочно определив, кто решил почтить нас своим присутствием. Ещё шире ухмыльнувшись, стоя в почти захлопнувшейся пасти, нависавшей надо мной, как дурацкий зонт, заорал громче:

— Хватит дышать на меня, Аспид! Воняет!

Из фиолетовой глотки послышалось булькающее рычание.

— Ползи обратно в ту помойную яму, откуда вылез. Угрожать решил? Ты мне даже настроение не испортишь.

— Это сейчас… Заберись повыше, ничтожество, и мы посмотрим.

Змеиная морда дёрнулась, рыкнула в последний раз — и растворилась в кроне. Словно её и не было.

— Ты не из пугливых, Константин, — бесстрастно заметил стоявший в стороне Эон.

— Просто знаю, что мне ничего не грозит, — пожал я плечами. С этим «защитником» я сталкивался не впервые. — Чего он такой злой? С ветки упал, пока дремал?

— Он недоволен решением Древа,— пояснил старик. — Аспид, в отличие от меня, не чужд страстям и эмоциям. Он считает, что Древо отнеслось к тебе слишком благосклонно. Признаться, я тоже так считаю, но не испытываю по этому поводу столь ярких чувств, лишь умеренное любопытство. Древо не станет отвечать. Оно лишь являет свою волю, не объясняя своих деяний.

— Ничего непонятно, но я рад, что выжил.

— Ты не выжил, Константин, — едва заметно качнул головой Эон. — Своими действиями ты создал парадокс. Восхождение на новую ступень прошло не так, как должно. За нарушение обета следует неминуемое разрушение тела и растворение души в Омуте Забвения. Никаких компромиссов — это закон. Однако… Ты нарушил обет в рамках испытания Тиферет и завершил его одним из удачных вариантов. В случае успеха я воплощаюсь в физическом мире, восстанавливаю тело кандидата и тут же скрепляю его с душой, которая даже не успевает покинуть материальный мир. Такова моя обязанность. Для меня это пустяк. Но не в твоём случае, Константин. Твой физический сосуд был полностью уничтожен, а ослабевшая душа растворилась в Забвении. Никаких моих сил не хватило бы, чтобы тебя возродить. Это попросту невозможно.

— Но я-то стою здесь, — начал терять я нить разговора. — Дышу, говорю, в голове порядок.

— Формально — да, — впервые за всё время голос Эона дрогнул. — Но ты был не воскрешён мной, а создан заново Древом Мироздания. Понимаешь? Это не одно и то же.

— Пока не очень, — мысли запрыгали озорными бесами, не желая укладываться по полочкам разума. — Согласен, «создан заново» звучит не так приятно, как «воскрешён». Но я ведь Константин? Тот самый? Или как?

— Я просто хочу сказать… — Эон сделал паузу. — Ты безусловно Константин. Но ты не человек.