Арс Ноторис. Первый храм. Реликварий.
— Да что происходит? Так быть не должно! — Зориан, как и остальные кардиналы, заворожённо наблюдал за стрелкой Мерила равновесия.
Воодушевление, царившее здесь пару десятков минут назад, сменилось непониманием и тревогой. После смерти Константина стрелка-маятник, застывшая на людской половине, медленно поползла вниз, к равновесию. Когда она замерла на нуле, кардиналы возликовали, вознося молитвы, а Зориан приготовился произнести пылкую речь о миновавшем кризисе. Но… стрелка продолжила движение. Пройдя ноль, она перекинулась на половину демонов и начала отсчитывать деления уже там, указывая на превосходство извечного врага.
— Может, Мерило сломалось? — предположил Фионис и тут же замолк под укоризненными взглядами. — Ну, как один из вариантов? А что?
— Не говори ерунды, Двенадцатый. — фыркнула Крата, покосившись на озадаченного Зориана. — Первый, какие будут соображения? Есть догадки? Мы же не ведём активных боевых действий… Остановилась? Девятнадцать? Исходя из этой цифры, у нас сейчас вся граница с приграничными городами и землями должна пылать. Да горны бы уже трубили!
— Сам не понимаю, Крата. — Зориан помолчал, собираясь с мыслями. — Пока на ум приходит только одно объяснение, и оно нерадостное. — Он обвёл взглядом присутствующих. — Демонам каким-то образом удалось за короткий срок нарастить огромную боевую мощь.
Глен тронул Зориана за рукав, указывая на Мерило. Артефакт пробудился вновь: стрелка поплыла обратно к нулю; и пока это длилось, в зале стояла немая тишина. Когда показания не остановились на нейтральной отметке, напряжение стало почти невыносимым. Маятник указателя продолжал неторопливо, но верно ползти вверх, вновь знаменуя господство людей.
— Немыслимо, — прошептал прикипевший взглядом к стрелке Зориан. — Три… Шесть… Двенадцать… Семнадцать…
Вместе с Первым принялись считать и остальные. Когда стрелка божественного артефакта перевалила за два десятка, в глазах у всех застыл неподдельный страх.
— Да замри ты уже! — в сердцах выкрикнул Шестой, срываясь на визг. Но стрелка продолжала ползти минута за минутой, наполняя взоры сильных мира сего ужасом.
Но не всех. От толпы отделился седовласый священник, под мантией которого угадывался кожаный доспех — единственная деталь, что выдавала в нём не просто служителя. Он отвернулся от Мерила, прикрыл глаза и, тихо шевеля губами, отошёл в сторону. Мраморный пол глухо треснул, когда сухощавый старик вдруг рухнул на колени, сгибаясь в низком поклоне. Кардиналы вздрогнули от грохота, резко обернувшись.
— Можно потише? — раздражённо бросила Крата, но жилистая рука Первого с неимоверной силой сжала её запястье.
— Помолчи, — надавил он голосом. — Не провоцируй.
— При всём уважении, отчего мы вообще с ним нянчимся? — красотка брезгливо оглядела согнутую в поклоне спину старика. — Он просто есть, и…
— ЗАТКНИСЬ! — Зориан гаркнул во всё горло, добавив магии. — Удались из зала, Крата. НЕМЕДЛЕННО.
— Сейчас? Когда такое происходит? — Тонкая рука жрицы указала на артефакт. — За тридцать уже перевалило, и стрелка всё ещё движется. Теперь мироздание снова считает, что мы доминируем над демонами. Как это понимать?
— Покинь реликварий, — повторил Первый. Взглядом давая понять, что это не просьба. — Ты слишком эмоциональна.
— А ты не видишь⁈ Старый хрыч знает, что происходит, но смеётся над нами. — Крата кивнула в сторону старика в броне, застывшего в поклоне. — Злорадствует, наверное. Почему он ещё среди нас?
— Тридцать девять. — Вызвавший раздражение жрицы пожилой священник поднялся с колен и направился к ним.
— Крата, выйди! Немедленно!
— Не омрачай свой светлый лик злобой, Зориан. — Узловатые пальцы Девятого успокаивающе легли на руку Первого кардинала. — Мне нет дела до её ненависти. Как и до вас всех. И до тебя мне нет дела, бывший друг.
— Тебе запрещено говорить! — взъярилась Крата.
Старый капеллан усмехнулся, приподняв бровь.
— Запрещено? Кем? Должно быть, у тебя плохо с памятью, женщина. Говорить или нет — мой выбор. Просто не желаю разговаривать с кучкой бесполезного мусора, ублюдков, садистов, властолюбцев и прелюбодеев. Если хочешь, можем подискутировать подробнее.
— Не провоцируй его. Если он выйдет из себя… — процедил сквозь зубы Первый.
— Не бойся, Зориан. Я и пальцем не трону эту глупую грешницу со змеиным языком и отвратительным нравом. Чтобы быть сильным, нужна доброта. А у неё её отродясь не было. Ибо злая и слабая.
— Ярас, ты знаешь, что происходит? — решил вернуться к главному Первый.
— Нет, Зориан, но догадываюсь. — Девятый улыбнулся, складывая на груди ладони в боевых перчатках бойцов авангарда. — Это начало вашего и моего конца. Грядёт миг, когда мы ВСЕ ответим за свои злодеяния, представ перед Отцом. Непутёвые чада, что предали его.
— Ну что за ересь… — заломив изящные ручки, простонала Крата. Она согнулась в поклоне. — Первый кардинал, вновь вынуждена просить: настаиваю на его исповеди с последующим «покаянием».
— А если я откажусь? — Ярас склонил голову набок, насмешливо глядя на Третью. — Ты… и все здесь присутствующие… попробуете меня заставить? Давайте. Я только этого и жду. Мои руки будут развязаны.
— Ярас, успокойся, — попросил Первый, тронув за наплечник брони старого вояку.
Тот мягко высвободился, медленно обводя взглядом присутствующих. Узкие старческие губы с застарелыми шрамами растянулись в улыбке.
— Если бы не обещание, данное названному сыну… — Дыхание всех сбилось с ритма, будто когтистая рука Смерти сжала каждому горло. — То вы бы уже стояли перед Отцом на коленях, вымаливая прощение. Впрочем, всё ещё впереди, я продолжу исполнять свой долг согласно сану. Я не нарушу обещания… Покину вас. Хочу помолиться в келье, вспомнить старые битвы и предаться мирским радостям — вкусить доброго вина.
Не проронив более ни слова, Девятый направился к выходу из потаённой залы реликвария, и едва дверь за ним закрылась, Крата зарычала не хуже взбешённого зверя.
— Первый, отчего этому выжившему из ума пню так много позволено⁈
— Зориан, позволь мне ей объяснить, — вмешался Глен. Дождавшись кивка, прокашлялся:
— Крата, ты умеешь считать удары сердца?
— Твои посчитать, Второй?
— Рад, что ты ещё способна на сарказм. — Второй был как всегда серьёзен. — Пожелай Ярас тебя убить, твоё сердце не сделало бы и первого удара с момента этого решения, а отделенная от тела голова оказалась бы в его руках. И не только твоя. У старого вояки нет источника святости, но его сила за гранью нашего понимания. Однако, пока Ярас скован клятвой, он не опасен. И даже полезен. Более талантливого стратега просто не существует.
— Глен прав. — Первый кивнул, строго глядя помощнице в глаза. — А теперь послушай: мне не нравится твоё поведение в последнее время. Я отстраняю тебя от службы и не желаю видеть в главном храме двенадцать дней.
— Первый, но ведь…
— Уходи немедленно. — Зориан указал на дверь. — Обдумай своё поведение, Крата По истечении срока мы побеседуем, и если решу, что ты не осознала ошибок, наказание продолжится. Ступай с глаз моих.
— С-слушаюсь. — Она склонила голову, скрестила ладони на груди и направилась к выходу.
— Сурово вы с ней, Первый. — Глен дождался, пока дверь за провинившейся коллегой закроется. — Но справедливо. Заслужила.
— Может… и мы заслужили? — тихо произнёс Зориан, внимательно глядя на второго. — Тебя что-то гложет, Глен. Будто хочешь что-то сказать, но сомневаешься.
— Не сомневаюсь, просто не могу предоставить конечных выводов. — Глава инквизиции не стал лукавить. — Баал вёл себя странно, когда его фамильяр объявил о смерти Константина.
— Я заметил. Он будто молился. Для демона немыслимо.
— Не молился, просто очень радовался. Но… — Глен сделал взмах рукой, помогая себе подобрать слова. — Не так, как торжествуют по кончине злейшего врага. Вы же знаете, я умею читать по губам демоническую речь. Он сказал: «Получилось. У тебя получилось. Как же я рад». По одному движению губ сложно понять контекст, и трактовать однозначно нельзя. Но мне показалось, что он благодарил Константина.
Твердыня Баала. Тронный зал.
Хозяин замка вышел из пространственного разлома в сопровождении двух служанок и, окинув огромный зал внимательным взглядом, стал чинно спускаться с центрального лестничного марша.
— Рад видеть вас, мои доблестные подданные.
Музыка стихла. Присутствующие, быстро свернув праздные разговоры, замерли, склонив головы в поклоне.
— Приятно, что вы все откликнулись на приглашение. Я решил провести эту встречу иначе — не в типичном заседательном формате, а в более, хм… неформальной обстановке. Наслаждайтесь вином и угощениями. У нас есть повод.
Лорды ликовали, но в их радости слышались растерянные нотки: никто не понимал, чему именно они обязаны этому торжеству. Владыка не удивился, ибо и ожидал подобной реакции. Кроме Баала, никто не знал истинных причин встречи. Какие бы догадки ни строили лорды, ни одна не соответствовала действительности.
— Подданные мои! — пронизанный магией голос владыки разнёсся по залу. — Не буду тянуть с радостной новостью. Как вы помните, мы открыли для себя новый людской мир — Арс Паулус. Проведя ритуал сопряжения, мы немного приоткрыли завесу между нашими планами. Излишне напоминать, какую цену нам пришлось заплатить: бесчисленные жертвы, не считая того, что каждый из вас отдал десятую часть своей нечестивой души. Настало время сделать следующий шаг. Рад сообщить: сейчас самый благоприятный период для проведения ещё одного ритуала. Первый шаг всегда труден, но в этот раз всё пройдёт гораздо легче, ведь само Мироздание нам благоволит. Завтра жду всех в амфитеатре Твердыни, дабы обсудить места строительства алтарей для ритуала. А сейчас… поднимите бокалы, мои верные подданные! Выпьем за нерушимую мощь и величие демонической расы. За нас!
Арс Ноторис. Брянское княжество. Дорога до деревни Вереща. Вечер.
— Да нам Брянщина как дом родной последнее время! — хохотнул Боров, заканчивая набивать магазин, и потянулся было за следующим, но повременил.
— В рот пароход, и один в задний проход такому дому, — буркнула под нос Злата, не отрываясь от окна.
Артём отложил своё занятие и внимательно оглядел лица присутствующих. В пассажирском отсеке, где сейчас находились все члены группы, кроме Молотова за рулём, стояла гнетущая тишина. Даже Орзо пребывал в унынии, безучастно изучая местные виды за стеклом. Выждав ещё немного, Боров занёс ладонь и с размаха шлёпнул по кожзаму свободного сиденья перед собой. Смачный хлопок разнёсся по салону, привлекая всеобщее внимание.
— Заканчивайте это. — Лицо весельчака вмиг стало серьёзным. — Я тоже скорблю, как и вы. Костика нет, но будь он здесь, ему бы такое не понравилось. Вспомните: он хоть раз унывал? Да никогда. За всю жизнь я не встречал человека сильнее духом, чем наш Святой. Вам, может, и слова «Брянское княжество» теперь слушать тяжело… Считайте меня бесчувственным сухарём, но я рад, что не прошло и двух дней, а мы снова здесь. Даже если бы дед Суета не позвонил, я бы сам сюда рванул. Просто чтобы похоронить Костю. По-людски.
— Нечего хоронить, от хозяина только кучка пепла осталась, — угрюмо ответил Орзо. — Я же объяснял: он решил сжечь себя. Возможно, и пепла нет.
— А мне пофиг! — сжал кулак Артём. Он извлёк из рюкзака овальный глиняный горшок с крышкой и продемонстрировал товарищам. — Вот!
— И на кой ляд? — Злата не упустила возможности съязвить. — Цветы сажать будешь?
— Бестолочь! — Боровиков выпрямился с посудиной в руках. — Даже если тела нет, пепел соберу, да хоть земли обожжённой копну, а потом за поместьем, под яблонькой, похороню. Надгробие поставлю — память Святого почтить. Так азиаты делают, я читал. Не по правилам, зато будет куда прийти, друга проведать. Да что вам говорить! Баюкайте своё горе, а я жить буду!
— Кабанчик, не кричи. Успокойся… — В голосе Марии чувствовалась растерянность, а на лицах присутствующих застыло недоумение: Артёма таким серьёзным и взвинченным никто никогда не видел.
— … Жить и помнить, кому обязан тем, что дышу, что жив, что жива моя любимая. Что могу смотреть в её глаза, видеть её улыбку, обнимать. И ещё! Вы как хотите, а я намерен исполнить мечту Костика, даже если его теперь нет с нами. — Боровиков указал на Орзо. Тот сидел с приподнятой бровью, озадаченно рассматривая оратора. — Святой ведь выдал тебе подробнейшие инструкции по развитию Ордена инквизиции. И как нам совершенствовать свои навыки?
— Более чем, — кивнул перфид и вдруг расплылся в улыбке. — А он в тебе не ошибся, человек. Я вижу и чувствую немного больше вашего и прям ждал, что из тебя вот-вот духовное пламя вырвется. Перед тем как… гм… расстаться, Святой открыл мне свою душу и передал — будто в глубине разума выжег— свои стремления, планы и некоторые знания. У меня и своих хватает, хоть с первого взгляда и не скажешь. Сейчас я сам по себе.— Он ненадолго замолчал, затем твёрдо закончил:. — Но добро помню и буду помогать вам, чтобы исполнить мечты хозяина.
— Вопрос в том, можно ли тебе доверять? — произнёс Молчун, тяжёлым взглядом буравя перфида. — Что, если ты…
— А я тебя переубеждать не собираюсь, Алексей, — решительно перебил Орзо. — Поступки покажут. Или думаешь, что просто так с вами увязался, несмотря на то, что у меня дел полно в поместье?
— Кстати, Орзо. — В разговор вступил доселе молчавший Артур, внимательно наблюдавший за происходящим. — Мне тоже показалось странным, зачем ты с нами увязался? У тебя ведь принципы… Ещё и приоделся по нашей «моде».
— Решил не выделяться, — перфид погладил себя по черно-серой камуфляжной куртке. — Что касается принципов… Они остались, просто кое-что пересмотрел. Не без помощи сами знаете кого.
Он приподнял руку, перебирая пальцами.
— Я не слаб, но убивать не собираюсь. Ни инфернальных тварей, ни людей, ни демонов, ибо ненавижу насилие. Да и трусоват, чего уж скрывать. Но это не значит, что не смогу кого-то из вас защитить. Сами увидите.
— Защитить? А что же ты со Святым не остался, защитник? — хмыкнул Молчун.
— Ты не путай член с демоническим рогом, человек. — Орзо явно задел упрёк, но он быстро взял себя в руки. — Для Святого я тогда был помехой, и ты это знаешь, Алексей. К тому же, он оставил мне чёткие указания и снабдил очень полезными знаниями. Не пройдёт и года, как вы будете рвать на куски даже чистокровных, не хуже паладинов Арс Ноториса. А свои иллюзии насчёт самоубийственного героизма засунь в гузно Моракса. Хоть я свободен от клятвы, но помогать вам буду, хотите вы того или нет!
— Браво, рогатый! — Из динамиков раздался голос Молотова. — Микрофоны здесь чувствительные, а кнопка зажатой была, потому и слышал. Тёмыч, ты тоже мощно задвинул, одобряю. Господа и дамы, мы доехали, уже вижу укрепления. И экзорцистов Брянских.
Не прошло и полминуты, как в динамиках раздалась команда Юрия «Приехали», и «Урал» остановился. Здесь их уже ждали. Буркнув что-то вроде «отставить» парочке молодых магов, навстречу бывшим «Вольным» поспешил дед Никита в компании Гордея Стародубцева — княжеского старшего сына и коменданта штаба при Монастырском в одном лице. Был с ними ещё парень лет тридцати с аккуратной тёмной бородкой, короткой стрижкой и упрямым взглядом. По массивным скулам и небольшим ушам сразу можно было определить ещё одного княжеского отпрыска.
Юрий открыл рот, чтобы поприветствовать встречающих, но Никита опередил всех, даже коменданта.
— Соболезную, камрады орловские. — Суета ударил себя кулаком в грудь и коротко поклонился. — Я людей сразу вижу и скажу так: Костя… он особенный был. Добрый, но не идеалист. И душа у него светлая, такую не пробить, но на врага она непроглядной тьмой обрушится. Серьёзная утрата. Помянем, как получится. А пока к делам живых, не серчайте. Неприятная ситуация у нас закрутилась, камрады. Пусть Гордей объяснит, у него лучше выйдет.
— Дед, снова ты вперёд всех влез, — беззлобно ругнулся поименованный. — Позвольте ещё раз представиться: комендант передового штаба экзорцистов Гордей Стародубцев. Я не знал вашего друга, но скорблю вместе с вами. Только сейчас начинаю понимать: если бы не он — неизвестно, сколько бы всё это длилось. Будто в беспробудном запое был. До сих пор накрывает, но хотя бы мысли прояснились. Сложно объяснить. В любом случае… Спасибо!
— Это Костю нужно благодарить, — взял на себя роль переговорщика Молотов. — Перейдём к делу. Мы «как бы» вынужденно оказались в Орле, так получилось… Неважно. В любом случае вернулись бы обратно. Но когда Никита позвонил — мол, тут какая-то вакханалия творится — и попросил срочно приехать, то решили поспешить.
— Благодарю, что не отвернулись, несмотря на тяжёлую потерю. — Гордей и молодой брюнет синхронно склонили головы. Маг продолжил:— Ситуация отвратная, я такого за восемь лет своего назначения в Монастырский штаб вообще не видел. Болото обезумело! И это не преувеличение… Может вы поймёте, что происходит.
— Возможно. — Неожиданно для всех перфид вышел вперёд, встав рядом с Молотовым. — Я Орзо. Начните с самого начала и перечислите, что конкретно вас…
— Слышите? — вдруг забормотал Панарин. В его зрачках заплясали едва заметные огоньки. — Хриплое пение… Гортанное рычание. И удары. Будто кто-то бухает толстым бревном по земле, отбивая ритм.
Взгляды тут же скрестились на командире. А он застыл, глядя куда-то на восток, в сторону Верещанских болот, и шевелил губами:
— I un… do kan… vit e lan… mas fel un… I in du to… ma… xel lom…
Затем Артур покачнулся, схватился за виски и опустился на корточки, часто задышав.
— Турик? Что с тобой? — Мария среагировала первой, метнулась к товарищу, запуская руку в сумку с крестом. — Трудно дышать? Голова кружится? Тошнит?
— Погоди, Мара, нормально всё. — Панарин встал, очумело потряс головой. — Фууф. В жар кинуло.
— Зрение чёткое?
— Всё отлично. Не беспокойся, Марусь, отлегло. — Артур махнул рукой, покосившись в сторону болот. — Попытался услышать, что там… ну, как Костя учил. — Он замялся. — Вот и причудилось. Давление, наверное, скачет или сердцышко страдануть решило. Не пацан уже.
— Угу, — буркнул Орзо, и в его взгляде на мгновение мелькнула тревога, но он тут же придал себе деловой вид. — Господа, предположу, что твари начали себя странно вести. Так?
— Не то слово, ээ… Орзо. — Гордей запнулся, прищурился. — Странное имя. Цыган, что ли?
— Ага. Румын, — не стал спорить перфид, дабы пресечь лишние вопросы. — Так что именно здесь творится?
— Кхм. Ситуация, если честно, щекотливая. — Гордей прокашлялся и тронул Никиту за рукав. — Мне Суета рассказал, что с вами случилось. Верится с трудом, но сейчас это не важно. После того как ваш лидер погиб на болоте, тамошние твари словно взбесились. Да не только там. Даже окрестные странно себя ведут. Вся демоническая погань ожила и стекается в центр Верещанских топей. Пиявки — хиры — просыпаются, хотя должны бы лениво спать в это время. Готов поклясться: минут двадцать назад мы видели Мылинскую стаю демонических псов — за ними мы давно охотимся. Жабы на Снежите лёд ломают, выбираются на берег и дохнут. Я тут не новичок, местную гнусь знаю отлично, но такого не видел. И это только цветочки! Ночью творился настоящий шабаш. Признаться, раньше я к россказням про призраков и зомби относился скептически. Теперь скепсиса нет. Сам видел, как с местного кладбища восставали огромные клубки гнилой плоти, земли, корней деревьев и костей — они толкались щупальцами, оставляли за собой смрадный туман и двигались в глубь болот. Про летящих в ночном небе светящихся духов даже говорить не буду. Могу много примеров привести, но ясно одно: происходит нечто зловещее. И я хочу понять — что именно? И это ещё не самое «приятное»…
— А вот я чувствовал: сейчас начнётся самое интересное, — влез в разговор Артём, а Молотов кивнул: — Продолжай, Гордей.
— От местных самоуправцев, что забили тревогу, слухи до моего отца дошли, и… — Голос Стародубцева дрогнул. — Не поймите превратно, я на вашей стороне, но у отца иное видение ситуации.
— «Усё было хорошечно, покамест не встряла окаяннная орловская инквизиция»⁈ — брюзгливым старческим голосом продекламировала Злата, уперев руки в боки, стараясь как можно больше походить на строгого помещика. Судя по хмурым лицам зрителей, её артистизм не оценили.
— Если коротко — да, — без тени веселья подтвердил Стародубцев и поспешил добавить: — Хорошо, что перед тем, как выдвинуть претензию Воротынскому, батя сегодня позвонил мне, и я пообещал, что разберусь. Удачно, что вы с Никитой обменялись номерами и сразу откликнулись. И… не смотрите на меня так. Добро я помню и сделал всё, от меня зависящее, чтобы дело не дошло до вашего князя. Слышал, он лютый. А вы по его рекомендации здесь.
— Я понял всё, Гордей. — Молотов хлопнул коменданта Монастырского штаба по плечу. — Спасибо, что прикрыл.
— В меру возможностей. Отец прислушивается ко мне, но сам понимаешь, поступает по-своему. Мне удалось выторговать время. — Комендант кивнул на стоящего рядом парня с бородкой и в форме экзорциста. — Он даже Славку сюда прислал, чтобы тот контролировал. Не привык мой предок опираться на одно мнение.
— Я не представился. Владислав Стародубцев.
— Как вы уже поняли, камрады, — хохотнул Гордей, бесцеремонно прервав приветствие младшего родственника, — он хороший сын, а я плохой.
— Опять ты со своими подначками, — слегка пожурил брата Владислав. — Гордей не мастер говорить, но смысл передал. — Парень описал пальцем в воздухе подобие спирали. — Ещё он рассказал, что для него сделал Святой. Жаль, что не смогу познакомиться с ним лично. — Младший Стародубцев опустил взгляд. — Искренне соболезную. Что ж… Почти стемнело, а вы с дороги. Давайте пройдём в дом, перекусим, подумаем и попробуем разобраться, что можно сделать с бедой, что свалилась на этот край.
— С бедой? А что-то случилось? — За спинами новоиспечённых инквизиторов раздался участливый мужской голос. — Я вот не вижу в происходящем никаких проблем. Лучше вернёмся к предложению о перекусе. Категорически одобряю эту идею.
Будто куклы на тугих шарнирах, почти со скрипом, все медленно развернулись на до боли знакомый голос. Кроме Бочкиной — та просто остолбенела, забыв закрыть рот.
— И что это за взгляды, будто кто-то умер? — улыбающийся Константин поправил меховой воротник на куртке и, подойдя к блондинке, за плечи развернул ту к себе лицом и приподнял пальцами подбородок, закрывая ей рот. — Не дрейфь, Золотце. Я живучее, чем кажется.
— Костя… — прошептал Молчун и шагнул вперёд, но чья-то крепкая рука вцепилась ему в воротник и дёрнула назад.
Городной чертыхнулся и попытался возмутиться, но тут Орзо вскинул руку, полыхнувшую алым инфернальным пламенем. На мгновение глаза всех заволокло красным дымом. Тот рассеялся так же быстро, как и появился, и вся группа с удивлением обнаружила, что стоит в десятке метров от визитёра.
— Чего встали? К оружию! — заорал перфид. Из его глазниц струилось алое пламя, рукава куртки сгорели по плечи, обнажая инфернальные руны власти на жилистых смуглых руках. — Это не Святой! Я не чувствую его души!
Крик Орзо отрезвил всех, будто ушат холодной воды. Злата взмыла в воздух, разрывая дистанцию; клинки-перья вылетели из ножен, заплясали вокруг магички, готовые в любой момент впиться в цель. Из-под ног Константина ударили хищные ледяные клыки, в воздухе закружилась ледяная крошка, налипая на одежду, забиваясь под воротник. «Наваждение» помянув «Афоновы письмена», сделало пол шага назад, отрывая примерзающие к земле ноги.
— Это ты зря, — выдавил Молотов сквозь сжатые зубы. Левый глаз закрывала повязка, но правый сверкал синей злобой. — Обещаю, адская гадина, ты пожалеешь, что Костиком прикинулся.
— Фуф, холодно же, Юра! — Константин поёжился, подышал на руки. — Угомонись!
— Не верь! — рявкнул Орзо, перебирая пальцами, между которыми плясало инфернальное пламя. — Не знаю, кто это, но точно не Святой. У него нет души.
— Ах, да! — хлопнул себя по лбу визитёр, и на секунду прикрыл глаза, потирая плечи, всем свои видом давая понять, что не собирается сражаться.
Подняв веки, он улыбнулся и с гордостью посмотрел на перфида. Тот на мгновение растерялся.
— Кон-стан-тин? — по слогам произнёс Орзо, глядя на брюнета. — Я вижу… Хозяин! Это точно ты?
— Разумеется! Кто же ещё? — Святой рассмеялся, обошёл торчащую из земли в свой рост ледяную сосульку и медленно направился к друзьям. — Константин. Тот самый Константин.