Арс Ноторис. Часовня покаяния. Приёмная зала.

Двенадцать кардиналов впились взглядами в зеркала, и никто из их не мог позволить себе даже моргнуть. Все ракурсы демонстрировали одну картинку: бездыханное тело Кая и кучку пепла рядом — всё, что осталось от Константина. Ночной ветерок уже тянул пепел в стороны, размазывая по земле.

— Уфф… — Баал дёрнул плечами и распахнул веки шире обычного.

Вся дюжина кардиналов поднялись разом и, прошептав отходную и осенив себя крестом Плачущего, уселись обратно. На лицах проступило облегчение. Почти на всех.

Фионис, Глен, Крата и Зориан в общую картину не вписывались. Двенадцатый был явно раздосадован потерей ученика. Глен, глава инквизиции, как обычно, не выказал ни тени эмоций. Крата сверлила Баала ненавидящим взглядом — тут без сюрпризов. А Зориан выглядел озабоченным: сидел, сложив пальцы замком, подпирая подбородок, и вглядывался в зеркала. Наконец, медленно моргнул и перевёл взгляд на Баала. Тот чесал висок.

— Враг рода людского, Баал Инферналис, — Зориан с достоинством поднялся, тяжело выдохнул.

Даже невозмутимый Глен едва заметно дёрнулся. Ситуация запахла тем, что сейчас Первый хватит через край в своей благодарности и преклонит голову перед инфернальным Владыкой. Крата издала стон, зажмурилась и закусила губу до крови, а со стороны стола шестого и седьмого послышался сдавленный смешок. Глен предостерегающе стукнул по столу пальцем в чёрной перчатке.

Первый, не обращая внимания на посторонние звуки, обошёл стол и направился к Баалу. Тот продолжал чесать висок, будто не замечая ничего, но потом встал, сделал несколько шагов навстречу и поднял голову к зеркалам. Нелепый момент, который вот-вот мог случиться, сам собой был подавлен в зародыше.

В зеркалах маячил Раум, занятый тем, что сосредоточенно ворошил пепел. Вдруг его лапа замерла, явно нащупав что-то. Ворон извлёк из пепла пару крупных сапфиров, повертел птичьей головой, кося то одним глазом, то другим, разглядывая находку, после чего камни исчезли. Раум повернулся к зрителям и тряхнул поднятой лапой с оттопыренным большим пальцем.

— Это ничего не доказывает, — пробормотал про себя Баал и уставился Зориану в глаза. — Нужен более компетентный сотрудник, чтобы засвидетельствовать смерть Константина.

— Сотрудник? — переспросил Зориан. — Кто это?

— Новое демоническое слово, Первый? — Баал усмехнулся, провёл ладонью по лбу, поправляя волосы. — Означает индивида, который работает для общего дела, если коротко. На меня, если конкретно. Вот, смотри.

Баал ткнул пальцем в зеркало, подплывшее к ним с Зорианом. В кадре появился Хасис — фамильяр владыки. Пёс в синей змеиной чешуе всё тщательно обнюхал на месте боя и коротко заскулил, глядя на Баала. Хвост заметался быстрее.

— Сюда просится. — Баал по-мальчишески подмигнул окружающим и потёр ладони. — Не прошу прощения.

На белых утончённых пальцах Владыки заострились когти, впились в пространство и рванули его в стороны, будто гнилую тряпку. Все ахнули. Из чёрной дыры выпрыгнул высший химерид, присел на задние лапы и, радостно забарабанив хвостом по мраморному полу, высунул фиолетовый змеиный язык.

— Хасис, докладывай.

— Вуфф! Наш враг Константин мёртв. Никаких сомнений, хозяин. — Фамильяр замолчал, быстро окинул взглядом людей и тихо фыркнул.

— Хасис, я жду подробный доклад. Проведи анализ поединка. — В голосе Владыки прорезался нажим, который тут же уступил место спокойной, снисходительной интонации. — Можешь говорить при них, пусть слышат.

— С псиной разговаривает… — не удержалась Крата.

— Дорогая моему нечестивому сердцу Крата, здесь всё неоднозначно. — Владыка опередил открывшего рот Первого и картинно склонился в поклоне. — Я тоже слышал какое-то тявканье и склонен полагать, что это визжит сука во время течки. Несмотря на данное неудобство, Хасис — мой верный помощник и друг — очень опытен и продолжит доклад. Хас, говори всё, не обращай внимания на людей.

— Крата, именем Его клянусь: это последнее предупреждение, — загрохотал Зориан, обрывая новую реплику младшей коллеги. — Перед призывом Баал ты обещала молчать, не забывай. Иначе я удалю тебя из зала… лично.

— Да эта мр…

Грохнуло так, что заложило уши. Кресло красотки разлетелось в щепки, а сама она вместе с обломками проломила стену и исчезла из зала. Остальные кардиналы вскочили, но под гневным взглядом Первого никто даже рта не открыл.

— Ненависть не должна становиться препятствием здравому смыслу, — сухо проронил Зориан, глядя на зияющий пролом. — Крата, ты усвоила урок? Или повторить?

— Усвоила, Первый кардинал. — Она стояла в проломе, покорно склонив голову. — Я позволила себе вольность.

— Больше предупреждать не буду. — Зориан сказал это так, будто разговаривал сам с собой, но Первого поняли все. И без перевода. — Займи место за столом.

— Знакомая ситуация, Зориан, — преувеличенно громко вздохнул Баал, будто и правда сочувствовал. — У тебя их хотя бы одиннадцать, а у меня — семьдесят три… Хасис, докладывай!

— Да, хозяин! — поставил уши торчком «пёс». — Начну разбор битвы, рх. Граф Раум, шантажируя Константина заложниками-человеками, склонил Святого к контракту на невыгодных для того условиях. Неточность формулировки в статусе сущности по имени Кай — он хоть и святоша, но не кающийся — не является основанием для расторжения, грр. Кай, сняв печать заточения души, обрёл полную силу, использовал условных союзников и применил высшее заклинание. С текущим уровнем силы у Святого не было шансов. Я почувствовал на месте воронки следы странного заклинания, близкого к инфернальной природе с составляющей «Власть», грр. С большой долей вероятности Константин воспользовался способностью какого-то сигила, чтобы защититься от удара Кая.

— Один момент. — Доклад Хасиса прервал Глен, озабоченно хмыкнув. — Правильно ли я понял, что кто-то из демонических лордов даровал отступнику Константину своё нечестивое благословение в виде метки?

— Ммм… Весьма щекотливая тема. Скажем так, это один из способов получения образа демонического сигила. На этом мой комментарий окончен… — Баал томно улыбнулся святошам с небольшим показным раскаянием, в которое ни один из них не поверил. — Продолжай, Хасис.

— Использовав след собственной силы, Кай прибыл на место удара своей святой магии. Завязался бой. Расценив, что не сможет победить противника, Константин решился, рх, на самоубийственную технику. Он спровоцировал постепенную дестабилизацию души, тем самым на короткий промежуток времени обеспечив себе огромную духовную и физическую силу. Результат вы видите, Хозяин. Однако есть небольшая странность, рх!

— Интересно… Говори.

— Константина убила не собственная техника, а нечто иное. — Хасис опустил уши, неуверенно добавляя: — Могу ошибаться, хозяин, но это могло быть проклятие, рх. Божественное проклятие. Величайшего врага Инфернального плана будто стёрло из бытия. На месте битвы не осталось ни единой частицы его души, словно его вообще не существовало ни физически, ни духовно.

— Вот как… Получилось, — усмехнулся Баал.

Далее, изрядно удивив присутствующих, он смиренно сложил руки у груди, приподнял взгляд — невидящий, ясный — и беззвучно зашептал что-то перед собой. Что именно — никто не услышал, лишь глава ордена инквизиции, умеющий читать по губам демоническую речь, хмыкнул и стал еще угрюмее.

— Кхм. Извините, расчувствовался. — Владыка лукаво скользнув взглядом по лицам. — Не каждый день воочию видишь смерть врага демонической расы. Теперь… Считаю, наш временный союз себя исчерпал. Вынужден откланяться. Столько всего нужно сделать! До скорых встреч.

Разорвав пространство руками, он весело отсалютовал на прощание и скрылся вместе с Хасисом в зеве пространственной червоточины. Убранство приёмного зала часовни сменилось стройными рядами книжных стеллажей рабочего кабинета Владыки.

— Какие же глупцы, — скривился Баал. Небесно-голубое парадное одеяние сменилось на привычные белые льняные штаны и рубаху.

— Рх! Воистину так! — заработал хвостом химерид. — Какие будут указания, Владыка?

— Пока отдыхай. Вечером предстоит хорошенько побегать. Нужно доставить всем лордам Инфернального плана приглашения, что я заготовил ещё вчера. Да! Передай Мораксу на словах: пусть примет подобающий вид. Иначе я расстроюсь, если он заявится в боевой форме.

— Будет исполнено, хозяин! Вуф!

— С этим разобрались. — Баал уткнул указательный палец меж бровей, прикрыл глаза. — Раум!

По кабинету разошлось гулкое эхо. Через несколько мгновений перед Владыкой возник фиолетовый зев небольшого портала, откуда вылетела чёрная птица с красной бусиной на лапе. Ворон каркнул, плюхнулся на ковёр и склонил голову.

— Владыка, прибыл по вашему зову. Чем могу быть полезен?

— Ты хорошо справился, Раум. Я ещё подумаю над твоей наградой, но не сомневайся в моей щедрости.

— И… даже помыслить не мог! — Ворон замотал головой. — Простите, что не лично прилетел, а через одного из фамильяров. Мне тяжело сразу переместиться к вам из Арс Паулуса, Владыка.

— Ничего. Это даже хорошо, что ты не покинул мир людей. — Баал на мгновение задумался. — У меня к тебе деликатное поручение.

— Внимательно слушаю, господин. Добыть информацию? Что-то найти? Украсть? Я к вашим услугам.

— Похвальное рвение, но ничего красть не нужно, — слегка приподнял ладонь Баал. — Организуй наблюдение за местом смерти Константина.

— Будет исполнено! — гаркнул было Ворон, но, осмыслив приказ, взьерошил перья дыбом. — Владыка, не сочтите за дерзость, величие ваших замыслов мне неведомо, но…

— Вот именно, — Баал сощурился, давая понять, что не намерен раскрывать подробностей. — Хочу просто убедиться кое в чём. Нескольких дней, думаю, будет достаточно. О всех странностях докладывать напрямую мне, либо Хасису.

— Хорошо. Гм… Будет сделано.

— Исполняй. Не задерживаю.

Ворон исчез в небольшом фиолетовом завихрении, расправляя крылья уже в людском мире. Он описал круг, сел на плечо Раума и тут же потерял форму, растворившись в мантии Короля воров.

— Оххх… — Сороковой протяжно вздохнул и, продолжая размышлять о странных причудах Владыки, сделал мысленный посыл своей нечестивой воли:

— Миша, дружочек, боюсь, у меня для тебя плохие новости. Ты природу любишь? А свежий воздух?

— Шеф, только не говори, что опять на это проклятое болото.

— Миша, тут скоро рассвет будет. Шикарный!

— Бл@ть… Это я не вам, шеф. Еду.

Утро. Орловское княжество. Штаб экзорцистов. Банкетный зал.

— Бааловы рога! Я ЖИВ⁉ ЖИИИИВ! Я НЕ СДОХ!

— Орзо, заткнись ты, ирод проклятущий. — Злата с трудом оторвала голову от стола и принялась тереть глаза тыльной стороной ладони. — Голова трещит, а ты орёшь будто визгун со вспоротым пузом.

— Ты не понимаешь! Я ЖИВ!

Орзо расхохотался и выдал нечто, отдалённо похожее на лезгинку. Пол под ним ходил ходуном, руки разлетались в стороны, ноги выписывали кренделя, больше напоминая конечности взбесившегося журавля, чем гордого джигита. Закончилось всё тем, что он эффектно (нет) споткнулся о собственную ногу и замер, уставившись в потолок.

— Ты ещё вчера был жив. — Молчун угрюмо тряхнул пустой бутылкой, попробовал следующую — там оставалось несколько глотков. — Ох, не в мои годы такие битвы с зелёным змием устраивать.

Городной осушил тару, поставил на стол и с хмурым прищуром уставился на перфида.

— Ты вчера мигнул и исчез. Затем появился и начал реветь, будто дитё малое, а потом в обморок упал. — Алексей хмыкнул. — Наверное, от радости.

— Все мы живы. — Молотов потянулся в кресле, потёр правый глаз. — Значит, у Костика получилось.

Он резко встрепенулся и уставился здоровым глазом на демонического духа.

— А может… Может, и Костя жив⁈

Молотов резко встал и быстрым шагом направился к Орзо. Без церемоний схватил перфида за рог, принялся трясти, а когда тот ожидаемо завозмущался, зажал его щёку пальцами и начал трепать, как нашкодившего кота.

— Ты что творишь, человек⁈ — отпихнул Орзо агрессора. — Совсем кукухой поехал?

— Живой. Не глюк.

— Разумеется, не глюк! — завопила жертва произвола, размахивая кулаками. — Живее всех живых!

— А должен был рога и копыта отбросить. — подняв палец, размеренно констатировал Молотов. — Это может значить, что Костя выжил в битве с церковниками.

— А ведь точно… И хвоста у меня нет!

Орзо, мигом утративший материальность, чёрно-алым облаком перелетел на банкетный стол, снова материализовался и открыл пространственный контейнер. Радость сползла с лица, когда на него легло алое свечение изнутри. Он протянул руку, извлёк из небольшого, покрытого рунами ларя ритуальный нож, полыхающий инфернальной силой. Бывший раб вгляделся в лезвие и продемонстрировал оружие собравшимся.

— Нет. Хозяин не выжил. Это факт, — Орзо покачал головой и пояснил: — Внутри этого ножа беснуется отнятая светлая душа церковника. Это означает, что Святой нарушил данный им обет. И… — Перфид будто прислушался к чему-то. — Я не чувствую нашего пакта. Моя душа сама по себе. Как и раньше.

— Все уже очнулись? А кто вопил? — В дверях стояли Боровиков с Марой.

— А я думал, вы ушли. — Растянувшийся в кресле Панарин приоткрыл один глаз, помахал рукой и снова зажмурился. — В последний раз так надирался в институте. Жесть… Теперь год в завязке. Вчерашний вечер — как в тумане.

Он всё же разлепил веки, глянул на тыльную сторону ладони.

— Каракули исчезли. Значит, живы.

— Живее всех живых, это точно. — Боровиков с Марией переглянулись с невинным видом, уселись на софу. — О чём разговор?

— Такие довольные, аж бесите, — буркнула Злата и покосилась на бутылку минералки. — Проповедник сгинул, а на нас задание висит. И отстойное. Что делать будем? И давайте без тупого героизма. Предлагаю…

— Стойте! — Орзо опустил голову и принялся судорожно потирать виски. — Может, это пьяный бред, может, сон, но… Я ведь вчера правда умер. Помню, как тянуло в чёрную трясину, а потом… меня спас Он!

— Ага, да. Как же, — кивнула блондинка, притянув магией бутылку минералки. — Ещё про бога начни вещать, как наш Проповедник. Давай, расскажи, как тебе архангелы салютовали, когда ты на третьей бочке отключился.

— Вот! — Орзо задрал рукав пиджака, принялся расстёгивать манжет.

Открывшая рот для очередной колкости Злата осеклась — улыбка сползла с её лица, сменившись озадаченностью. Чуть выше запястья кожа перфида стала белоснежной, как у аристократа инфернального плана. Вдобавок, след чётко повторял человеческую пятерню.

— И я не могу это убрать! — Орзо на эмоциях потыкал пальцем в запястье. — Ещё в голове слова всплывают, будто кто-то резал по моей демонячьей черепушке: «Тебе здесь не место». Голос жуткий — меня словно само Забвение коснулось. Уфф! Даже сейчас по булкам холод пошёл.

— Хорошо, что не тепло… промеж булок.

Хихикнув, Злата лихо откупорила бутылку минералки и приложилась к горлышку. Остальные тоже усмехнулись, кто-то хохотнул.

— Поржали — и хватит, — утерев рот ладонью, вернула Бочкина серьёзный настрой. — Что делать будем, господа хер пойми кто? — Она оглядела лица. — Рожи такие не делайте. Проповедник хоть и занудствовал иногда как старый хрыч, но не унывал. Нам приказал через этого шута не горевать, поляну отходную накрыл… А у вас сейчас морды, будто кусок навоза в каше нашли. Соберитесь, портянки!

— Предлагаю отправиться на болото, — взял инициативу Молчун. — Святого нужно достойно предать земле, а не оставлять зверью на потраву.

— Исключено. Не имеет смысла.

Все присутствующие вздрогнули. Орзо, которого дружно привыкли считать разгильдяем, говорил с такой решимостью, будто не он ещё недавно плясал и икал в голос.

— Тела нет. Хозяин предупредил меня об этом перед расставанием. Сказал, что искать бесполезно, что в этом не будет смысла. Велел отпустить и сосредоточиться на главном.

— И что теперь главное? — устало спросил Молотов, из которого будто выпустили весь воздух. — Его с нами нет.

— Да, и об этом он меня предупредил. Святой приоткрыл мне свой разум и позволил увидеть свои мысли и стремления. — Орзо замолк, покрутил в руках бутылку минералки, поставил. Взял снова. Помолчал. — Было очень больно. Мне будто закачивали в голову чужое — Его мысли. Вернее, выжигали учебное писание прямо на мозгах. Понимаете? Там, как наша Злата говорит, «полный мрак». Это не мечтания и не фантазии, а реальный план, выверенный до самых тонких моментов и мелочей. Сейчас расскажу…

Вечер следующего дня. Верещанские болата

— Бл@ть…

Суровцев отвёл взгляд от костра и глянул в сторону глубокой воронки, оставленной волшбой Кая. Там сейчас что-то чавкало, хлюпало. Лениво встав со складной табуретки — такие рыбаки любят — Михаил направился к краю.

«Ещё один червь. Шеф предупреждал, что их будут приманивать сюда остатки силы», — Суровцев хмуро покосился на копошащуюся в грязи гадину и поднял руку.

— Босс, а можноя́в неё шмальну?

Рядом стоял помощник — бритый, широкоплечий качок с азартом в глазах и пистолетом наготове. Суровцев покачал головой. Помощник явно расстроился и собирался поканючить, но Михаил просто похлопал его по плечу, усмехнувшись.

— Рома, шума наделаешь и пули переведёшь зря. — Суровцев сплюнул в сторону воронки, в стенке которой уже пробивалась вторая тварь. — Хрен знает, кто ещё сбежится на пальбу.

— Да я попробовать просто, шеф.

— Ага. Попробуешь — гостей накличешь. Свинец этих пиявок почти не берёт: кожа крепкая, а внутренности будто резина. Местные охотники их терпеть не могут. Весь магазин из калача высадишь, а ей хоть бы хны, только злее станет.

— Так как их валить-то? — Рома почесал бритый затылок. — Только магией?

— Магия на них тоже паршиво действует. — Суровцев выставил вперёд ладонь, и та начала окутываться золотым ореолом святости. — Но не вся. Смотри.

Пару секунд ничего не происходило. Потом червь беззвучно вспыхнул, просто занялся святым пламенем, забился в судорогах. Следом золотым огнём вспыхнула и вторая тварь. Через полминуты дно воронки, ещё дымящееся, покрылось сизым пеплом.

Суровцев опустил руку, тронул застывшего помощника за плечо.

— Святую магию любая демоническая дрянь плохо переносит, да и вообще любая живая тварь, если честно, — со знанием дела сказал он подчинённому. — Ты забудь всю эту чушь из книжек и телевизора: про «исцеления», «воскрешения» и прочий бред о святости. Это работает совсем иначе.

— Шеф, даже вникать не хочу во всю это мистику. Боюсь я её. — Здоровенный боец поёжился, поправил меховой воротник куртки. — Лучше пойдём к костру. Не зря мы на рынке мангал прикупили и мясца. Там Петруха шашлык сообразил, запах уже досюда доходит.

— Выпивки тоже прикупили?

— Не без этого, — Рома знал отношение шефа к пьянству и поспешил добавить: — В разумных пределах. Не боись, никто не ухрюкается, а напряжение парням снять нужно. Уже домой собирались, а тут вертаться пришлось…

— Сам не в восторге, — признал Суровцев. — Ладно. Я перекурю и подойду. Иди к парням, скажи, чтобы не шкерились от меня, и в крысу бутылки по кустам не кидали. Вперёд.

— Шеф, ты человечище! — Рома расплылся в улыбке и развернулся уходить, но Суровцев его остановил.

— Коньяк хороший есть?

— Обижаешь. Для тебя всегда держим.

— Тоже рюмку дёрну. И чаю горячего! — Михаил сплюнул, морщась от сырости. — Сыро здесь. Не люблю… Скоро сопли начну на кулак мотать.

— Шеф, покури спокойно. Мы всё мигом организуем.

Парень исчез в темноте, появляясь у костра, где тут же раздались возбуждённые голоса и началась суета. Суровцев поднёс палец к сигарете — едва заметное свечение, одна глубокая затяжка — и, медленно выдыхая дым, развернулся в сторону от воронки.

Дойдя до сизого выжженного пятна, остановился и, делая редкие затяжки, долго и внимательно вглядывался в его пепельную поверхность, пока не погас окурок, который он тут же выкинул в большую лужу рядом.

«Уважаю. Сам полёг, но этого фанатика с собой забрал».

Умиротворение Михаила нарушил громкий хлопок выстрела. От неожиданности Суровцев дёрнулся, тут же определяя направление: звук доносился со стороны пляшущего между кустарниками костра, который развели его бойцы.

«С волыны кто-то пальнул».

Он уже собирался гаркнуть во всю глотку, но замер: что-то было не так. Суровцев прислушался, судорожно вглядываясь между кустарников. Вокруг стояла тишина: ни криков, ни возгласов, ни команд, ни беготни людей — вообще ничего. Только всполохи костра да сырая темень вокруг.

Ни черта не разобрать.

Ступая как можно тише, Михаил двинулся к костру. Пальцы скользнули к перстню на правой руке, коснулись холодного металла.