Яркие лучи рассвета прорезали низкое и мрачное осеннее небо. Маленький сад на задворках академии окутывал легкий туман, а мощеные дорожки блестели в свете утренней зари.

Я сидела на старой скамье в углу сада, под большим дубом. Его листья еще не до конца опали. На краю сада стояли двое в черных масках. Я подозревала, что охраняют меня в две смены, потому что уже начинала угадывать их по движениям и голосам.

Воздух был прохладным, и я плотнее завернулась в плащ, который захватила с собой, чтобы не дрожать. Впрочем, холод не был главной причиной того, что меня трясло. Я тихонько плакала, так, чтобы меня не услышали.

Ночь была ужасной. Я ворочалась в постели, тонула в мыслях и эмоциях, которые не давали мне покоя. Находиться в комнате было уже невозможно, она меня душила. Образ ректора фон Кирса стоял передо мной с пугающей ясностью. Его взгляд, холодный и отстраненный, его слова, разрушившие все. Этот человек... ненавижу.

Может, нужно было согласиться и отдать свои чувства тьме? Не мучить себя? Но что тогда у меня останется? Учеба и всё?.. Ректору же, напротив, было чем заменить меня в своих мыслях.

Как я вообще могла позволить себе… говорить с этим мужчиной о чувствах? Говорить о чувствах с учителей, наставником, ректором Академии Растар… с главой Тайной канцелярии. Глупая маленькая Аннабель. Откуда в тебе такая бездумная смелость?

Я обхватила себя руками, прижав колени к груди, и уткнулась лицом в них. Слёзы скатывались по щекам. Я пыталась дышать ровно, но боль в груди никак не отпускала.

Всё это крутилось в голове вместе с мыслями о доме. О пекарне, о запахе ванили и корицы, о заботливых руках мамы. О тепле, которое, казалось, было другим, почти забытым миром. Здесь же меня окружала холодная сталь академии, её правила, её жестокие реалии... И его холодный голос.

Я вздрогнула, услышав звук шагов. Я быстро вытерла лицо, но слишком поздно.

— Аннабель? — позвала Элайза.

Путь ей преградили мои охранники в черном.

— Пожалуйста, пропустите её… — выдохнула я тихо и отвернулась.

А когда подняла глаза, то встретилась с внимательным взглядом Элайзы. Она стояла совсем рядом, чуть пригнувшись, чтобы рассмотреть меня. В её руках была книга, а рыжие короткие волосы торчали во все стороны, потому что она только что сдернула с головы капюшон.

— Что ты здесь делаешь так рано? — спросила она.

— Просто... думала, — соврала я, опустив взгляд.

Элайза явно мне не поверила. Онасела рядом и положила книгу на колени.

— Не ожидала тебя тут увидеть. Я обычно по утрам люблю посидеть здесь, пока никого нет. Ты обнаружила моё секретное место, — её голос звучал мягче, чем обычно.

— Извини, пожалуйста, — пробормотала я. — Хочешь, я уйду?

— Нет, ты что. Ты давно такая... задумчивая, — сказала она осторожно. — Что-то случилось? Ты можешь мне рассказать.

Я покачала головой и посмотрела в другую сторону. Как я могла рассказать ей правду? Всё было слишком сложно, слишком запутанно.

— Ты плачешь, — произнесла она с сочувствием в голосе. — Ректор сделал это?

Элайза положила руку на моё плечо. Это было прикосновение, от которого мне захотелось зарыдать ещё сильнее.

— Всё в порядке, — выдавила я, не глядя на неё.

— Нет, не в порядке, — упрямо сказала Элайза. — Я знаю, ты не скажешь мне правду, но ты можешь мне доверять. Что бы ни произошло, ты не одна. Ты не обязана тащить этот груз в одиночку.

Я поморщилась, чувствуя, как в груди поднимается новый комок. Элайза была слишком добра ко мне. Я даже не думала, что смогу в этом месте найти такую подругу.

— Ты выглядишь так, словно хочешь быть где-то ещё, — сказала она вдруг. Её голос стал тише.

Я резко повернулась к ней, потому что она выдала вслух то, что я боялась признать.

— Я попала в цель? — спросила она немного удивленно.

Моё сердце сжалось, и я кивнула.

— Да, — прошептала я почти неслышно. — Я хочу домой. Я не могу больше здесь находиться. Всё это... слишком тяжело для меня. Я хочу домой, Элайза.

Подруга задумчиво кивнула, её взгляд стал чуть мягче. Я грустно шмыгала носом.

— Это возможно, — произнесла она очень-очень тихо. — Если ты действительно этого хочешь. Я ведь верно понимаю, что ректор держит тебя здесь против собственной воли?

Я посмотрела на Элайзу, но не решилась ответить. Однако внутри всё встрепенулось от её слов:

— Ты... ты можешь это устроить?

Надежда пробудилась где-то глубоко в груди. Я могу освободиться от этого места? От этого человека? Я могу прятать браслеты, найду укромное место, чтобы заниматься магией самостоятельно, я ведь уже почти знаю, что делать. Я справлюсь!

Здесь меня видно, тут я постоянно под контролем. Но если сбегу, одна, то меня не обнаружат. Ни ректор, ни шпионы.

— Да, могу это устроить, — почти неслышно проговорила подруга, чуть наклонившись ко мне. — Но ты должна подумать.

Совсем не это я ожидала услышать сегодня утром, но сердце и душа уцепились за эту возможность.

— Я хочу. Я уверена, — сказала я неожиданно для самой себя.

Элайза молча смотрела на меня, её лицо оставалось серьезным. Впервые за всё время нашей дружбы она выглядела так, будто обдумывает что-то гораздо более важное, чем зачёты или лекции. Ответила подруга не сразу.

— Хорошо, — шепотом сказала она, но её голос был каким-то напряженным. — Тогда тебе нужно будет действовать быстро. Как только появится возможность, я помогу тебе выбраться.

Я кивнула, чувствуя, как тяжесть в груди немного ослабевает. Однако слова звучали так серьёзно, что я начала сомневаться, действительно ли я готова сделать этот шаг. Но мысль о возвращении домой была слишком соблазнительной, чтобы отказаться.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как слезы снова подступили к глазам.

— Всё будет хорошо, — отозвалась подруга, и её слова звучали так искренне, что я поверила в них. — Иногда нужно уйти, чтобы найти себя.

Я не знала, что ответить. Мы сидели молча, пока мой взгляд не упал на кольцо на моем пальце.

— Элайза, — шепнула я. — Ты сможешь это снять? И… ты не знаешь, он может меня слышать через него?

Я показала ей руку.

— Следящий артефакт… — с сомнением произнесла она, разглядывая кольцо, и тронула его пальцем. — Тут стихия огня, завязанная на теле и твоей магии. Творцы используют для звуков стихию земли, так что нет, если ты о ректоре, то он тебя не подслушивает. Найду того, кто сможет снять.

— Спасибо, — пробормотала я и лишний раз глянула на охрану.

Они стояли довольно далеко, чтобы слышать наш разговор.

— Пойдём, а то пропустим завтрак. Лео уже, наверное, заждался, — улыбнулась вдруг Элайза и поднялась со скамьи. — Грусть грустью, а кушать надо. Силы тебе пригодятся, Аннабель.

Элайза пошла рядом со мной, её спокойная уверенность будто передавалась и мне.

Всё-таки она была прекрасным другом. Настоящим. И хотя я всё ещё не могла рассказать ей всю правду, я чувствовала, что могу доверять ей. Ведь в тот момент, когда мне было хуже всего, она была рядом.

Я почувствовала, как туман, который окутывал мою душу весь этот утренний час, начал рассеиваться. И теперь мои мысли всё дальше улетали от Академии. Я думала о доме. И о том, что легко сбежать из Академии мне не дадут. Сложности наверняка возникнут.

Кто-то где-то решил, что моя жизнь будет частью огромной игры, которую я даже до конца не понимаю. И теперь я должна быть благодарна, что мне объяснили правила? А что если я не хочу играть? Ректор сказал, что я выбрала этот путь, когда попросила правду. Но я не выбирала ничего из того, что привело меня в Академию Растар. Это они выбрали за меня — мои родители, ректор, Военный Орден, Тайная канцелярия.

Я просто хочу домой. В ту уютную, маленькую пекарню, где мама пекла яблочные пироги, а папа смеялся, рассказывая свои странные истории. Хочу, чтобы Академия Растар оказалась дурным сном, который развеется утром.

Хочу быть там, где мне не нужно притворяться, что я всё выдержу.

Но разве это не трусость? А что если ректор прав? Что если я действительно важнее, чем хочу признать? Что если моя слабость станет причиной того, что кто-то пострадает?

Я не знала ответа. Я просто устала. Устала от ожидания, устала от напряжения, устала от ответственности.