Я сжимала диск и пыталась сконцентрировать магию. Когда вокруг так много людей, когда на тебя смотрят как минимум трое преподавателей - а они менялись местами и ходили вдоль зала пристально следя за группами, то заткнуть собственные мысли становится просто невозможно.

Но вот разжать руку вполне себе возможно. Артефакт приказывал, молил, он управлял моим собственными пальцами и велел отпустить. Запястья слабели, пальцы тоже. Руки норовились опуститься, хотелось отбежать подальше. Это было почти невыносимо.

Раз за разом преподаватели повторяли как мантру. “Отключить мысли, сопротивляться, направить всё внимание внутрь собственного тела, сконцентрироваться на магии внутри него.” Я не видела взгляда ректора, но порой чувствовала. Будто между нами была какая-то связь, и я ощущала его уже чисто на инстинктах.

Самое сложное было не смотреть по сторонам. Не смотреть на участников своей группы. Некоторые отпускали артефакт уже по два три раза и возвращались к нему.

А я не давала себе разжать руку.

Если я не стану сильной - тогда зачем это всё. Если я не научусь хотя бы на слабом артефакте - потом будет сложнее. Если я сдамся, то увижу разочарование в его глазах. А я не хочу разочаровывать Адама фон Кирса. Я хочу чтобы он мной гордился, чтобы сдержанно холодно похвалил. Я хотела его удивить, восхитить и в этом нашла силу держаться. Потому что плевать, где я сейчас нашла мотивацию - никто о ней всё равно бы не узнал.

Его присутствие ощущалось рядом, холодное и вместе с тем… подбадривающее. Не могу объяснить, почему это знание меня укрепило, но я выпрямилась и сжала артефакт крепче. Хотя тянуло шагнуть назад, оторваться от этого черного диска.

Я увидела, как магистр Эйлер с бесконечным раздражением смотрит на студентов, бросая скептические замечания каждому, кто сдавался под давлением ментального артефакта.

Декан боевого факультета Чарльз фон Нотерберг, напротив, подходил и интересовался, что не получилось и где студент допустил по его мнению ошибку, давал совет и отходил.

Замечания ректора разлетались по залу очень редко. Однако, чуть повернув голову, мельком я увидела, что он следит за каждым студентом. Очень пристально и внимательно, будто оценивает наш потенциал. И студенты будто и правда собираются под его взглядом, сосредотачиваются.

Элайза отпустила артефакт и отбежала назад, закрыв лицо руками. Я едва не поддалась ей! Едва не отпустила! Пальцы разжались, но я успела перехватить контроль за собственными руками.

Краем глаза я заметила, что один из студентов рядом сдался, опустив руки и, пошатнувшись под грузом ментального давления, сполз по стене на пол. Эйлер, не выдержав, рявкнул:

— Стыд и позор, если вы даже такое не можете выдержать!

— Вернуться на позицию и продолжать, — велел ректор равнодушно. — Вы здесь, чтобы повторять столько, сколько нужно. Никаких сидений на полу! Встать! Последние десять минут, я засекаю время!

Артефакт пытался поглотить мой разум, размывая границы мыслей и погружая их в какую-то муть. По сторонам я не смотрела, это было так тяжело! Невыносимо. Поэтому я зажмурилась, чтобы ничего не отвлекало. В висках стучал пульс, казалось, что я смертельно устала, но время ещё шло. Я чувствовала, будто вокруг стало больше воздуха, слышала фоном чужие шаги. Студенты из моей группы сдавались один за другим.

“Сила - это власть” - крутилось у меня в голове.

А моя сила была у меня в руках. Магия собиралась, повинуясь мне, я не давала ей расползаться. Но её сила будто давила на меня изнутри, а от этого - давили браслеты на запястьях. Сдернуть их, сорвать, бежать. Мысли в голове стали напоминать хаос. Снять браслеты! Снять! Отпусти! Отпусти и выпусти!

И я сама не заметила… как разжала пальцы на артефакте.

Черный диск с грохотом упал на каменный пол. Кроме меня его больше никто не держал. Я отшатнулась от артефакта, который тут же спокойно поднял ректор, уже держа в руках два других.

Я оглянулась и поняла, что была последней. Все остальные уже отпустили артефакты и стояли, опустив головы или опершись на колени, кто-то даже выглядел так, будто вот-вот упадёт. Где-то внутри разлилось тихое удовлетворение, даже гордость, что выдержала, что не сдалась. Пусть голова кружится, сердце из груди выскакивает, но я это сделала.

Нотерберг и Эйлер тоже собирали диски, поднимая их с пола. Как? Как им удавалось просто так держать их в руках?

— Я чуть не сдохла, — выдохнула тихо Элайза.

— А потому что созидатель из тебя такой же дохлый! — взревел магистр Эйлер, услышав это.

— Магистр, — осек его ректор.

Элайза провела рукой по рыжим коротким волосам и проводила магистра взглядом полным ненависти.

— Ты в порядке? — спросила я её, поглаживая запястья, мне казалось, что кожа под ними ноет, что они опять страшно давят. Жгут!

— Нет, — выдавила Элайза, скрывая глаза. — У меня никогда не получалось с ментальными заклинаниями. Ни создавать, ни сопротивляться… Не могу… Я могу вылечить человека, я всегда стремилась к этому… но ментальная сторона не моё. Не могу.

Я погладила её по плечу, чувствуя, что в собственной голове полный штиль. Единственная мысль пульсировала в мозгу - хочу снять браслеты.

— Как они держат артефакты? — шепнула я, пытаясь отвлечься.

— Эйлер… — отозвалась Элайза. — Он созидатель-менталист по профилю. А ректор и ваш декан - я думаю их навыки сопротивления лучше, чем у кого-либо в академии. — она опять закрыла ладонями лицо. — Я так устала…

И только теперь я увидела в толпе студентов Леопольда. Ректор что-то холодно ему говорил, парень только кивал в ответ. От былого задора в Леопольде будто не осталось ничего.

— Не хочешь пообедать вместе? Я так устала от своих сокурсников, — тихо проговорила Элайза.

— Конечно, — натянуто улыбнулась я, ощущая как разогревается на пальце кольцо. Браслеты хотелось снять очень сильно и я даже не пыталась найти в толпе ректора. Я его взгляд чувствовала кожей.

Нельзя снимать браслеты. Я медленно выдохнула через рот.

— Перерыв. А после лекция с разбором главных ошибок, — объявил декан фон Нотерберг.

На обед я шла в присутствии Элайзы и слегка отошедшего после занятия Леопольда. Ну и… двух охранников в черном, на которых мои друзья то и дело поглядывали. Обеденное время уже заканчивалось, потому что отпустили нас поздно и мы ухватили кто что успел.

— Ужасный урок, брр, — с набитым ртом говорил Леопольд. — Но ты, Корица, снова удивляешь нас. Как ты ухитрилась?

— Я… задумалась и забылась, — засмеялась я в ответ.

Улыбаясь Элайза с Леопольдом переглянулись.

— Что? — не поняла я, накручивая пасту на вилку.

— Признайся, что ректор просто научил тебя чему-то? — сощурилась Элайза.

— Да ничему… — пробормотала я, глядя в тарелку и погрустнела. Мне нельзя было говорить, что так толкало меня держаться изо всех сил. — Я просто боюсь, что если сорвусь, то ректор мои ошибки терпеть не будет. Вот и всё.

Леопольд хмыкнул:

— Ректор искал студентов на свой факультет, вот точно говорю, — заговорщицки проговорил он. — Спорим, Аннабель уже зачислена?

Элайза, закатив глаза, снова взялась за еду:

— Брось.

— Этот факультет существует, говорю тебе, — Леопольд взмахнул вилкой.

— Двойное обучение, да кому это надо! — принялась спорить Элайза.

— Вы о чем? — искренне не поняла я.

— Факультет Тайной канцелярии, ты чего? Не слышала? Секретный факультет, где имена студентов держатся в тайне, — проговорила Элайза.

— А как учиться, если всё тайно? Скрывать от других сокурсников? — спросила я.

— Какой из тебя тогда шпион, если ты не можешь скрыть обучение? — хохотнул Леопольд.

— Не верю я, — мотнула я головой. — Ректор по уши в работе. Тащить на себе целый ещё один факультет. Не смешите меня.

— Говоришь как шпион, — наигранно сощурилась Элайза.

Мы прыснули со смеху и я впервые за день почувствовала себя намного легче.

Однако, после ребята пошли обратно на лекцию по артефактам, а моя охрана повела меня в другую сторону.

В сторону моей обычно площадки для практики.

А там меня уже ждал ректор. В одной руке он держал кружку с кофе, а в другой подкидывал черный гладкий диск.

Меня накрыло волной неловкости. Я привыкла к его холодной строгости, к отстраненному, даже слегка высокомерному тону. Но теперь, когда мы остались наедине, что-то изменилось - или во мне, или в этом человеке, что стоял передо мной.

Мне стало невыносимо трудно смотреть ему прямо в глаза. Вообще смотреть на него.

Вот только он, похоже, подобного не чувствовал. Отпив кофе, ректор фон Кирс небрежно махнул мне артефактом.

— Вы очень хотели снять браслеты на уроке. Поэтому снимайте. Попробуем другой вид практики.