Адам фон Кирс

Ни свет ни заря Аннабель уже стояла у двери его кабинета, переминаясь с ноги на ногу. Как только он приблизился, она тихо пробормотала, опустив взгляд:

— Я думала вы меня опять… обманули, — прошептала Аннабель, опустив взгляд.

— Я проспал, такое тоже бывает, представьте себе, — ответил фон Кирс, едва взглянув на неё, и отворил дверь ключом. В другой руке он держал кружку с кофе.

Проснуться получилось только тогда, когда Ррайз собрав все силы отчаянно каркнул ему на ухо. А так Адам не услышал даже будильник. Правда фамильяр едве не расплатился за такое жизнью, но ректор успел среагировать, не дав магии защитить хозяина от подобного пробуждения.

Аннабель прошмыгнула в кабинет и уселась на своё место, нетерпеливая, готовая к любым откровениям. Сам же он снова думал, что было бы проще просто спрятать эту девочку, изменить внешность, инсценировать исчезновение, уберечь её от угрозы. Но Аннабель раз за разом лезла в самое сердце опасности, не понимая, с чем она могла столкнуться.

Он вспоминал настойчивый взгляд Аннабель в первый день, её карие глаза, глубокие и теплые, её слова, которые своей неподдельной искренностью, проделали брешь в защите, которую он выстраивал годами. В тот момент он сделал для неё исключение — поклялся, что она не станет оружием. Он никогда и никому не клялся, только королю в верности, но перед Аннабель… нарушил свои принципы. И продолжал их нарушать. И не мог заставить себя остановиться.

Однако с таким характером эта девочка однажды сама могла превратиться в тигрицу. Главное, чтобы она до этого момента дожила.

Адам опустился в своё кресло и отпив кофе, едва не подавился. Нельзя давай Ррайзу варить кофе. Сколько там ложек сахара? Десять? Он недовольно отставил кружку.

Аннабель нервно теребила край пиджака. Прикрыв глаза Адам накрыл кабинет непроницаемой тьмой. Свет утреннего солнца из окон померк и теперь освещала всё лишь одинокая потолочная лампа. Их не должны были подслушивать.

— То, что я тебе расскажу - секретно. Об этом не знают даже члены Совета при короле.

Девочка закусила губу, глядя на него во все глаза. Хотя он бы предпочел, чтобы она смотрела куда-то ещё.

Голос, древний и жадный, зашептал из глубин его сознания, заполоняя мысли. Адам провёл рукой по лицу, пытаясь подавить этот нарастающий шепот. Жадная тьма реагировала на эмоции, которые Аннабель в нем вызывала.

— Правда о твоем происхождении… может быть не такой, какой ты её представляла, — произнес он, глядя в карие глаза девушки перед ним. — Федерация Босэй годами вела эксперименты со стихиями и магией, стремясь создать магов с исключительными способностями. Они переходили границы гуманности и морали. Им нужен был маг-идеал. Знаешь, что это?

Аннабель мотнула головой, каштановый волосы, которые она опять вопреки правилам не собрала, рассыпались по её плечам.

— Есть маг-творец, созидатель, разрушитель, — спокойно объяснил фон Кирс. — Маг-идеал - это всё вместе.

— У меня есть часть созидателя, но я не то, к чему они стремились, верно? — догадалась Аннабель.

В этот момент он подумал, что она идеально бы подошла Тайной канцелярии. В Аннабель была доля проницательности, которую она сама в себе будто ещё не замечала. Ректор кивнул:

— Верно. Но порой эксперименты открывают и более неожиданные способности. Например маг, который мог бы не только управлять стихией воздуха, но и манипулировать магической сутью других людей, — он сделал паузу, чтобы до нее дошли эти слова, а затем не спеша продолжил. — Твои родители участвовали в одном из проектов Федерации. У обоих твоих родителей была неярко выраженная, но склонность к стихии ветра, которая и тянет за собой твою чувствительность. Босэй тщательно отбирали людей с этой предрасположенностью долгие годы.

Ректор замолчал дав Аннабель осознать сказанное. Её лицо не менялось, что творилось в голове этой девочки сейчас, он даже не пытался представить.

— Твои родители понимали, что в будущем твоя сила могла бы превратиться в мощнейшее оружие, способное подчинять других, манипулировать их магией, делать их уязвимыми перед тобой. Твои способности, твоя кровь — ключ к силе, которая, в неверных руках, может изменить баланс власти.

Губы Аннабель приоткрылись, она сцепила руки в замок. Она отчаянно пыталась выглядеть собранной и спокойной, но ещё не умела скрыть эмоции и они выдавали её с головой.

— Манипулировать магией… а я ведь по большей части маг-разрушитель. Мы уничтожаем материю, — прошептала она.

Как же ему импонировала её способность зрить в корень. Ректор фон Кирс любил умных женщин, но с этой девушкой ему следовало вести себя осторожней. Вчера он перешел границу, потерял контроль и это не должно было повториться

— Верно, — сдержанно произнес он.

Аннабель закрыла руками лицо. Послышался её глухой голос:

— Какая дура, что просила вас не делать из меня оружие. Я им родилась. Убить магическую сущность человека - что может быть лучше для государства, которое хочет выиграть в войне, если она вспыхнет между королевством Фоссис и федерацией.

Адам оперся о стол и чуть наклонился вперед:

— Посмотри на меня и послушай внимательно.

Когда Аннабель подняла на него глаза, в них стояли слезы, которые она тщательно сдерживала.

— Ты не обязана становиться тем, кем тебя хотят видеть. Твоя сила — это твое оружие, но это оружие не принадлежит им. Оно принадлежит тебе. Ты можешь выбрать, как им пользоваться. Я буду рядом, чтобы помочь тебе.

— Почему родители выдали мне что я не из королевства?

— Чтобы ты не заподозрила большего. Они хотели для тебя спокойной жизни, Аннабель. И она у тебя была, — ответил ректор. — Частично твой отец заблокировал твою магию ещё в детстве. При рождении, это достаточно сложная процедура, требующая постоянного внимания, и это даже не блокировка — твой отец заставлял твою магию спать. Но в тот злополучный день эту блокировку кто-то очень грубо сорвал, восстановить её невозможно. За тобой следили, про тебя знали и знают сейчас.

Она сглотнула, не сводя с него взгляда.

— Значит за мной охотится Федерация? Но я ведь пока не могу ничем манипулировать… Даже просто стихией управлять тяжело.

— Это пока. В наших руках довольно детальное исследование потенциала твоей силы, которая в теории должна развиваться в прогрессии. Никто кроме меня и твоих родителей этой информацией не обладает. Глория посвящена в это лишь частично, ничего сверх рассказывать ей не следует. Даже король не в курсе деталей, и я как можно дольше буду держать его в неведении.

Аннабель молча смотрела в пол.

— Меня уже кто-то хотел убить на озере.

— Не факт, — возразил ректор. — Это могла быть проверка скорости моей реакции и твоих способностей.

Аннабель опять замолчала и он её не дергал. Пусть думает. Пусть задает ещё вопросы, раз решилась получить на них ответы.

— Вы говорили про частичную блокировку сил вчера… — осторожно начала она.

О да. Всё утро он не переставая ругал себя за эту вчерашнюю слабость. За всё, что позволил себе вчера сказать.

— Поздно, Аннабель. Ты выбрала другой путь. Даже если ты вернешься домой, то знание будет отражаться на твоих реакциях, твоем поведении, отношении к окружающим. Рано или поздно ты устанешь скрывать это и сломаешься. Спокойная жизнь - это незнание, Аннабель. Сохранение тайн - тяжелая работа.

Она сжалась на стуле, обхватив себя руками. Эту девочку, из маленькой уютной кондитерской на задворках мира, бросили прямиком в политическую войну двух государств. И к своей наивности она решила узнать об этом побольше.

Ему было её жаль. И за эту эмоцию ректор фон Кирс себя тоже корил.

— Всегда будут те, кто будет стремиться заполучить твою силу, подчинить тебя. Ты - часть игры, и это неизбежно. В моих силах сейчас лишь снизить уровень твоей значимости в глазах власть имущих. Я здесь, чтобы помочь тебе научиться лавировать, защищать себя, использовать свою силу на своих условиях.

Она вдруг грустно рассмеялась и мельком смахнула слезу:

— Чего вы хотите взамен, ректор фон Кирс?

Наверняка, она думала, что удивит его этим вопросом. Однако чего то такого от Аннабель он и ждал. Адам знал, что с одной стороны она была не более, чем частью его плана, важной деталью в более крупной игре. Да, он был готов использовать её, если это приблизит его к поиску предателя.

И всё же, черт возьми, он не мог не думать о том, как защитить её от этого мира и от самого себя. Это желание становилось почти навязчивым.

Адам откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри него поднимается волна гнева на собственные мысли. Он не должен позволять себе слабину — ни здесь, ни сейчас. Но вид этой девочки, с её огромными глазами, в которых светились одновременно упрямство и растерянность, делал это невозможным.

Он выдохнул и спокойно ответил:

— Взамен? Только одно - дать мне возможность выполнить свою работу, Аннабель. Чтобы однажды ты смогла не зависеть от таких, как я, и сама выбирала свой путь.