Молодой пассажир (за кадром). А женщину видишь?
Трэвис (за кадром). Вижу.
Молодой пассажир (за кадром). Это моя жена. Но квартира не моя. Там какой-то нигер живет. Она бросила меня две недели тому назад. Две недели мне потребовалось, чтобы ее отыскать. Я убью ее. Что ты об этом думаешь, шеф?
Лицо молодого пассажира — испитое, бледное, полное страха и злобы. Трэвис ничего не отвечает.
Молодой пассажир. Что ты об этом думаешь?
Трэвис пожимает плечами. Показывает на счетчик.
Молодой пассажир. Я убью ее из револьвера Магнум калибра 0.44. Ты когда-нибудь видел, шеф, что может сделать 44-й с женским лицом? Ты когда-нибудь видел, что он может сделать с бабской передницей? Я ей приставлю, шеф. Я ей вставлю, шеф. Ты, наверно, думаешь, что я больной. Извращенец какой-нибудь. Сидит тут, понимаешь, и болтает про передницу женскую и револьвер.
Трэвис отрешенно наблюдает за женщиной в окне седьмого этажа. У него тот же застывший взгляд, какой мы уже видели в порнокинотеатре.
День. Трэвис стоит на углу улицы в Бруклине. На нем сапоги, джинсы, ковбойка, армейская куртка. Из кармана он достает пузырек с таблетками аспирина, вытряхивает несколько на ладонь, отправляет в рот и жует.
Закончившее смену такси подкатывает к тротуару, и Трэвис садится в него. За рулем — Доллар.
Доллар. Привет, Трэвис. Познакомься — это Изи Энди. Коммивояжер.
На заднем сиденье сидит Энди, молодой человек привлекательной наружности лет 29-ти. На нем строгий костюм в полоску, белая рубашка и цветастый галстук.
Энди. Здравствуйте, Трэвис.
Трэвис кивает в ответ. Такси набирает скорость.
Доллар подруливает к дешевому отелю.
Энди. Прекрасно, Доллар. (Трэвису.) Расплатитесь с Долларом здесь.
Трэвис достает из кармана 20 долларов и отдает их таксисту.
Трэвис. Пойдет?
Доллар (беря деньги). Вполне. Спасибо. Все отлично, Трэвис.
Трэвис и Энди направляются к отелю. Трэвис следует за Энди вверх по лестнице, покрытой изношенным ковром, потом они идут по коридору. Энди ключом открывает пустую и чистую комнату. Непохоже, что здесь кто-то живет.
Энди запирает за собой дверь и извлекает из шкафа два серых очень прочных чемодана: по таким грузовик проедет, и им ничего.
Энди. Доллар, я думаю, говорил вам, что дерьмом я не торгую. Мой товар чистый, совершенно новый и отличного качества.
Энди кладет чемоданы на кровать, застеленную белым покрывалом. Чемоданы оборудованы специальными замками, которые Энди быстро открывает. В поролоновых ячейках рядами уложены новенькие пистолеты.
Трэвис. У вас есть Магнум калибра 0.44?
Энди. Это дорогое оружие.
Трэвис. Я готов заплатить.
Энди расстегивает чехол из бычьей кожи и достает из него Магнум калибра 0.44. Он бережно держит его в руках, как бесценное сокровище. Кладет длинный восьмидюймовый ствол себе на ладонь.
Энди (восхищаясь). Это чудовище. Может машину остановить — запросто пробьет блок цилиндров. Отличная штука. За все про все 350 долларов.
Будь Изи Энди помоложе, его можно было бы принять за хорошенького мальчика из колледжа, который тараторит без умолку и постоянно провертывает какие-то делишки. В старших классах школы он, возможно, торговал лотерейными билетами, в колледже толкал наркотики, а сейчас — пистолеты.
Энди протягивает Магнум Трэвису. Трэвис взвешивает его на руке. На ладони револьвер смотрится неестественно. Он рассчитан на микеланджеловские масштабы. Ему пристало быть в руке мраморного бога, а не невзрачного таксиста. Трэвис возвращает пистолет.
Энди. Я мог бы сегодня же продать его в Гарлеме за 500 долларов. Но я продаю хорошие вещи хорошим людям. (Пауза.) Для практических нужд он великоват, и я мог бы порекомендовать вот этот Смит-Вессон калибра 0.38. Прекрасный никелированный пистолет, надежный в обращении. У него ствол покороче, а в остальном все то же самое, что и у боевого револьвера. Поражает любую движущуюся цель, очень удобный. Знаете, Магнум требуется, если надо размазать по стене. Тем не менее спрос на него растет. Сейчас все хотят его иметь. Но Вессон 0.38 стоит всего 250 долларов, и вы никогда не пожалеете, если заплатите эти деньги. (Он взвешивает на руке Вессон.) Плюс кобура к нему за 10 долларов.
Трэвис пробует на вес никелированный Вессон, наводит его на окно.
Энди. Автоматическим оружием не интересуетесь?
Трэвис. Я хочу револьвер 0.32 калибра. И маленький пистолет. Вон тот, калибра 0.22.
Энди. Это кольт 0.25. Замечательный пистолетик. Много вреда не наделает, но быстрый, как черт. Очень удобный. Носить можно где угодно. Если все возьмете, отдам его за 125 долларов.
Трэвис держит револьвер калибра 0.32, пробует на вес, засовывает за ремень и прикрывает рубашкой. Поворачивается в разные стороны, проверяя, как пистолет сидит за поясом.
Трэвис. Сколько за все?
Энди. 0.32 — 150 долларов, и это очень хорошая цена, а все вместе это будет... 785 за четыре ствола и кобуру. Черт с ней, кобуру за так отдаю. Тогда 775 и по рукам. По-моему, вас это должно устроить.
Трэвис. А сколько стоит разрешение носить оружие?
Энди. Это дорого стоит. Пять тысяч, по крайней мере. Может быть, больше. И потребуется некоторое время на оформление. Я думаю, что по нынешним ценам пять тысяч — это низкая цена. Видите ли, я стараюсь не иметь дела со всякой швалью. Слишком рискованно. Но уж если я достану разрешение, это будет надежно, как Эмпайр Стейт Билдинг.
Трэвис. Ладно, так сойдет.
Энди. Зачем вам разрешение? В такси и с разрешением нельзя иметь при себе оружие.
Трэвис. Тир здесь где-нибудь есть поблизости?
Энди. Конечно. Вот, возьмите карточку. Поезжайте по этому адресу, покажите там карточку, заплатите сколько надо, и никаких проблем.
Трэвис вынимает пачку новеньких стодолларовых банкнот и отсчитывает восемь купюр.
Энди. Вы из Вьетнама? Я сразу обратил внимание на вашу куртку.
Трэвис (поднимая на него глаза). Что?
Энди. Вьетнам? Я на куртке прочитал. Вы там были? И наверняка перепробовали много всякого оружия?
Трэвис протягивает деньги. Энди пересчитывает и возвращает 25 долларов сдачи.
Трэвис. Да. Я везде побывал. Из одного госпиталя в другой.
Энди (считая). Конечно, там, как в преисподней. Не война, а дерьмо сплошное, это точно. Но вот что я вам скажу: оружие оттуда идет потрясающее. Рынок переполнен. Автоматических кольтов сколько угодно. (Прячет деньги.)
Трэвис (напряженно). Обратно меня туда никто не затащит. Пусть лучше расстреляют. (Пауза.) У вас не найдется, во что положить? (Указывает на пистолеты.)
Энди. Конечно.
Из-под кровати Энди достает спортивную сумку, завертывает оружие в оказавшуюся там простыню, застегивает молнию на сумке, передает ее Трэвису. Еще одна такая же сумка высовывается из-под кровати.
Энди. За какую команду вы болеете?
Трэвис. Что?
Энди. Я мог бы вам устроить билеты в первых рядах или в центре. Как вам больше нравится? Могу достать билеты на любую команду: Метс, Янкиз, Никс, Рэйнджерс. Хотите, будете сидеть в ложе мэра.
Трэвис. Нет. Я этим не интересуюсь.
(Энди запирает чемоданы.)
Энди. О’кей. Дело ваше. (Трэвис поворачивается и собирается уходить.) Подождите секундочку. Я вас провожу.
Прошло несколько недель. В жилище Трэвиса многое изменилось. Длинная голая стена позади стола теперь вся увешана какими-то схемами, фотографиями, вырезками из газет, картами.
На полу посреди комнаты Трэвис в одних джинсах делает отжимания. На левом боку у него длинный шрам.
Трэвис (голос за кадром). 29 мая 1972 года. Я должен привести себя в форму. Сидячий образ жизни разрушил мое тело. По утрам я делаю двадцать пять отжиманий, сто приседаний, сто сгибаний колена. Я бросил курить. (Не дрогнув ни одним мускулом, он проводит рукой над горящей горелкой.) Необходима полная организация. Каждый мускул должен чувствовать нагрузку.
В тире затхлый воздух сотрясают звуки скоростной стрельбы из пистолета. Стены надежно звукоизолированы, на полу разбросаны опилки. Трэвис стоит как вкопанный и стреляет из Магнума, держа револьвер на вытянутой руке. При каждом выстреле тело Трэвиса содрогается, а руку отбрасывает назад, но он быстро занимает исходное положение, воспринимая отдачу от гигантского оружия как прямой вызов его мужской силе. Отстреляв из Магнума, кладет его перед собой, берет Смит-Вессон и, едва прицелившись, возобновляет стрельбу. Затем в дело идет кольт.
Разрядив все пистолеты, он немедленно заряжает их снова.
На красно-белых мишенях черным цветом очерчена человеческая фигура — она бьется в конвульсиях под непрерывным шквалом огня.
Дома у Трэвиса. Он в расстегнутой ковбойке сидит за столом и пишет в дневнике. На столе пузырек с таблетками бензедрина.
Трэвис. Мое тело постоянно сопротивляется: оно не хочет работать, не хочет спать, не хочет ни очищаться, ни есть.
Трэвис смотрит телевизор. Рубаха по-прежнему нараспашку. На коленях у него револьвер Магнум калибра 0.44.
Телевидение дает вечернее рок-шоу для подростков. На экране — танцующие молодые девчонки. Оператор крупным планом показывает то упругую грудь, то что-нибудь пониже. Как раз в духе Трэвиса. Ничего более бесстыдного, чем подобные рок-шоу, телевидение пока не изобрело.
Танец закончился, и на телеэкране возник диск-жокей — косматый парень с неестественными идиотскими ужимками. Пять сногсшибательных девиц буквально висят у него на плечах и на руках, на их лицах — придурковатое благоговение.
Диск-жокей. Уникальное время, чтобы побалдеть и похипповать. Понятно? А раз понятно, не теряйте времени.
Трэвис смотрит телевизор с напряженным, неподвижным лицом и пьет персиковый коньяк.
Около 6.30 вечера. Машина Трэвиса с зажженным сигналом «смена окончена» стоит у тротуара в средней части Манхэттена.
Трэвис чуть расстегивает молнию и заглядывает под куртку. В кобуре под мышкой прячется никелированный Смит-Вессон.
Вид вниз по улице, на которой стоит машина Трэвиса: через несколько кварталов, украшенный в красные, белые и голубые цвета, виднеется штаб избирательной кампании Палантайна.
Трэвис продолжает наблюдение, затем заводит мотор и едет по направлению к штабу. По пути мелькают витрины магазинов. В штабе лишь несколько преданных сотрудников продолжают работать. Место Бетси пустует. В окне можно прочесть плакат: ДО ПРИЕЗДА ЧАРЛЬЗА ПАЛАНТАЙНА ОСТАЛОСЬ ВСЕГО ЧЕТЫРЕ ДНЯ.
Сигнал «смена окончена» гаснет, и машина Трэвиса, набирая скорость, мчится на поиски пассажира.
Около 9.30 вечера. Верхний район Манхэттена — 128-я улица и Амстердам — то, что называется «джунглями». Такси Трэвиса останавливается, из него выходит молодой темнокожий мужчина. Получив плату за проезд и чаевые, Трэвис едет дальше, и сквозь ветровое стекло мы видим, как машина пробирается по Гарлему вниз вдоль Седьмой авеню. Группа молодых черных панков делает вид, что хочет остановить такси. Один из них бросает винную бутылку перед машиной. Бутылка вдребезги разбивается, а машина успевает свернуть в сторону.
Около 12.30 ночи. Трэвис в нижней части Ист Сайда, где-то в районе Би стрит и Томпкинс сквер. Здесь на тротуарах обитают девчонки-проститутки, наркоманы, шпана и изможденного вида одиночки.
Трэвис высаживает пассажира. Дверь не успевает захлопнуться, как в машине оказывается новый пассажир. Трэвис в зеркало осматривает заднее сиденье, на котором устроилась проститутка-хиппи с бледным, изнуренным лицом.
Девчонке в лучшем случае лет четырнадцать-пятнадцать, хотя накрашена она так, что выглядит старше. На ней мешковатая одежда в стиле Джэнис Джоплин, голубые очки от солнца и цветастые чулки. Зовут ее Айрис.
Айрис. Ну, давайте же. Поехали отсюда быстрее.
Трэвис уже готов включить счетчик, как задняя дверь открывается и какой-то мужчина собирается высадить Айрис из машины.
Спорт (обращаясь к Айрис). Пойдем, детка. Не надо так.
Айрис не сопротивляется. Спорт что-то бросает на сиденье рядом с Трэвисом. Присмотревшись, он понимает, что это скомканная двадцатидолларовая купюра.
Спорт. Все нормально, шеф. Ничего не было.
Трэвису не удается рассмотреть лицо Спорта, он только видит, что тот одет в пиджак зеленого цвета. Оборачивается, чтобы хоть мельком взглянуть на удаляющихся Айрис и Спорта. И, пожав плечами, вновь берется за баранку...
Шесть утра. Время окончания смены. Трэвис заезжает в гараж. Некоторое время сидит в машине задумавшись. На сиденье так и лежит смятая двадцатидолларовая бумажка. Трэвис нехотя берет ее, засовывает в карман куртки и идет отмечать путевой лист.
Через некоторое время мы видим Трэвиса у кассы порнокинотеатра. Он достает из кармана куртки скомканные двадцать долларов, но решает не отдавать их, и вынимает деньги из бумажника.
В зале Трэвис занимает свое привычное место, и тени с экрана играют на его лице.
Женский голос с экрана (за кадром). Давай, поцелуй меня еще. Как хорошо...
Когда действия на экране становятся слишком откровенными, Трэвис отводит взгляд в сторону. Ладонью правой руки он то закрывает, то приоткрывает глаза.
Женский голос с экрана становится тише и уступает место голосу Трэвиса.
Трэвис (за кадром). Идея созревала в моем мозгу...
Мы видим стену в квартире Трэвиса и можем ясно различить содержание висящих на ней газетных вырезок, заметок, карт, фотографий. Все это имеет отношение к политической деятельности Чарльза Палантайна: статьи о нем, его фотографии, рекламные наклейки, листовки. Здесь же схемы отеля Плаза, аэропорта Кеннеди, план города с какими-то надписями. А вот длинная вырезка из «Нью-Йорк Таймс», в которой подробно описывается работа секретной службы безопасности по усиленной охране участников выборов. Параграф, где речь идет о Палантайне, выделен особо. На стене — листок с надписью «схема передвижений» и календарь на июнь с мелкими надписями поверх чисел.