Странный мир. Мир Озер

Утро в Дарк-Йорке стало началом конца света. Город, привыкший к потокам людей, шуму машин и вечной суете, замер в тревожном ожидании. На улицах появилось странное существо – огромное, черное, с телом ящерицы, оно неуклюже ковыляло по проезжей части, привлекая внимание прохожих и камер наблюдения.

Существо не нападало, но его присутствие парализовало людей. Водители останавливались, чтобы запечатлеть это чудо на свои телефоны, образуя километровые пробки. Полицейские пытались остановить чудовище, но были сметены мощной струей песка, вылетающей из его пасти. В панике они бросились бежать, оставив свои посты.

Радио и телевидение взахлеб обсуждали это событие. Прорицатели предрекали конец света, священники молились о спасении, а проповедники на площадях отчаянно призывали людей покаяться в грехах. Секты объявили существо новым богом и начали поклоняться ему. На окраинах города, где жили мигранты, начались человеческие жертвоприношения. Пойманных белых жителей города казнили, их головы выставляли на пути чудовища.

Хаос охватил Дарк Йорк. И нацгвардия, и полиция стягивали свои силы в район трущоб. Но чудовище не выходило за его пределы, и если люди не трогали его, оно не обращало на них внимания. Один подвыпивший водитель, не справившись с эмоциями, решил протаранить существо своей машиной. Мощный удар хвоста отправил его и машину на свалку, а водителя – в больницу.

Город погрузился в атмосферу страха и неопределенности. Люди не знали, что делать, куда бежать и как спастись. Существо продолжало свой путь, оставляя за собой след беспорядка и хаоса. И никто не знал, что принесет следующий день.

А следующий день был также сенсационным: чудовище исчезло. Поиски полиции, агентов и простых людей не привели ни к чему. Много было разговоров, телевизионных передач о том, что это было и откуда взялось это странное пугающее создание, которое казалось мирным. И когда все подумали, что оно исчезло навсегда, черное чудовище появилось рядом с Манхэттеном. Оно разгуливало по широким улицам, зашло в парк, искупалось в озере и улеглось на траве, разгоняя прочь многочисленных отдыхающих горожан. Парк тут же окружили полицейские силы, вертолеты национальной гвардии кантона кружили над парком, через громкоговорители призывая людей покинуть опасное место.

Выступил по телевидению мэр, который убеждал жителей не паниковать и говорил, что с чудовищем будет скоро покончено. Что это не первый раз, когда такое явление происходило. Во всем обвинял евреев, сея среди жителей ненависть к этому народу.

Вертолеты сделали круг, словно репетируя перед финальной сценой. Они замерли в воздухе, готовясь к атаке, но чудовище не шелохнулось. Оно лежало, положив морду на траву, и сонно жмурилось, превратившись в живую статую, не реагируя на приближение смертоносного огня. Но когда из-под крыльев вертолетов вырвались первые реактивные снаряды, чудовище исчезло, словно растворилось в воздухе. Взрывы разорвали тишину, обрушившись на землю и озеро. Тучи земли, поднятые взрывами волны и грохот заполнили прибрежную полосу парка.

Первый вертолет, слишком смелый или неосторожный, решил подойти ближе. Он спустился ниже, почти касаясь земли, но тут из-под земли вырвалась мощная струя песка. Она ударила в вертолет, словно невидимая рука, и он, потеряв управление, закружился, как лист в осеннем вихре. С жалобным стоном вертолет начал падать, унося с собой в бездну последние надежды и жизнь экипажа. Взрыв, прогремевший на другом конце озера, стал финальным аккордом этой трагедии.

Другой вертолет неожиданно оказался рядом с возникшим из воздуха загадочным объектом. Это был длинный коричневый червеподобный монстр, который плюнул в вертолет ядовитой слюной. Кабина пилота начала плавиться, как воск на солнце, и вертолет, изрыгая дым и пламя, резко взмыл вверх. Но его лопасти уже не могли удержать машину в воздухе. Потеряв управление, он камнем рухнул в озеро, оставив за собой лишь разбегающийся круговой след на воде и небольшие волны, накатившие на берег.

Два оставшихся вертолета, прикрывавшие первую атаку, увидели это и решили не рисковать. Они стремительно рванули прочь, оставляя за собой лишь эхо взрывов и тишину отчаяния. Но чудовище, вызвавшее эту бойню, исчезло так же внезапно, как и появилось. Оно растворилось в воздухе, оставив после себя воронки, зловещую тишину и холодные, безразличные ко всему происходящему воды озера, принявшие в свои объятия поверженную боевую машину…

Себастьян Драгон среди этой катавасии, хаоса и беспорядков хранил спокойствие и уверенность. Своим поведением и выступлениями по радио и телевидению успокаивал население, внушал им уверенность, что с чудовищем будет покончено.

Одновременно со стягиванием крупных сил национальной гвардии в город, служба безопасности устроила облаву на евреев, но, к удивлению мэра мегаполиса, никого не удалось поймать. Евреи как бы исчезли в никуда, и это заставило Себастьяна задуматься. Два события, которые произошли одновременно в последние дни, – появление дракона-претендента и исчезновение ненавистного ему народа, – навели его на мысль, что они взаимосвязаны. Евреи, как народ этой цивилизации, противостояли ему в духовной сфере, не давая захватить власть в этом мире. Они стояли как стена между ним и полной властью над планетой. Даже его сил не хватало, чтобы их уничтожить. Они, как угорь, выскальзывали из его цепких лап и возникали в самых неожиданных местах. Ни его власть, ни бессмысленная ненависть обманутых им людей не смогли извести этот живучий народ. Он не только не сдался, но и создал «Сопротивление» – организацию, подрывающую его власть. Долгих десять лет бои на невидимом фронте шли с переменным успехом.

Себастьян, погруженный в свои долгие размышления, с нескрываемой радостью отнесся к появлению самки – не просто существа, а существа, способного усилить его возможности и дать власть над планетой. Эта самка, словно тень, стала бы его спутником, и он понимал, что она может стать ключом к его триумфу. Себастьян умел сражаться с пришлыми драконами чужими руками. Ему нужно было заставить ее истощить свои силы в борьбе с нацгвардией, чтобы затем без труда захватить дракониду в плен.

Однако черная драконида оказалась не такой простой, как он думал. Ее ум, хитрость и вызывающее поведение заставили Себастьяна почувствовать, что перед ним достойный противник. Эта встреча не была случайной – она была вызовом, брошенным ему самой судьбой. Черная драконида умела исчезать и менять формы, что озадачивало Себастьяна, но не пугало его. Он знал, что у них не будет очной битвы, как она того хотела.

На лице Себастьяна появилась хищная улыбка. Он понимал, как загнать эту хитрую тварь в угол. Пусть игра в прятки длится неделю или больше, пусть она изматывает себя, пытаясь скрыться. В конце концов без магической подпитки она ослабеет, и тогда наступит его час. Себастьян наслаждался этой мыслью, чувствуя, как в его сердце растет уверенность в победе. И хотя борьба осложнялась тем, что он вынужден был щадить противника, а противник жаждал его смерти, это придавало пикантности ситуации и щекотало нервы драконида… Но в глубине души он понимал, как высоки ставки в этой борьбе. Что эта игра будет не только борьбой за власть, но и битвой за свою душу. В этом сражении будет только один победитель.

Драконида не появлялась три дня, на четвертый она появилась на острове Манхэттен, крушила припаркованные автомобили, разносила первые этажи зданий. Сотрудники охраны острова из личной гвардии мэра, попытавшиеся открыть огонь из огнестрельного оружия по чудовищу, были убиты громким, страшным криком этого существа. В радиусе тридцати шагов все люди, попавшие под звуковой удар, были мертвы или лежали без памяти. Те, кто выжил, бросились бежать прочь. Толпы людей заполнили мосты через проливы.

О появлении чудовища в самом центре острова, цитадели его власти, доложили мэру.

– Перебросьте все силы полиции, нацгвардии в Манхэттен, танки, бронетранспортеры, авиацию, все силы! – выслушав с каменным лицом доклад секретаря, выкрикнул разгневанный мэр. Появление соперника рядом с ним нанесло болезненный укол по его самолюбию. Такой наглости и самоуверенности от противника он не ожидал. Себастьян думал, что драконида будет ходить вокруг да около, но самка была настырной и смелой.

– Но у нас нет танков и истребителей, господин мэр, – растерянно ответил секретарь, – а командование нацгвардии запретило воздушным силам приближаться к чудовищу.

– Почему? – резко спросил мэр.

– Потому что это опасно, два вертолета были уничтожены чудовищем вместе с экипажем.

– Трус, – зло выкрикнул мэр. – Снять командующего гвардией.

– Простите, господин мэр, но он подчиняется федеральному правительству, а не вам, – поклонился секретарь. – Мы можем управлять лишь силами полиции.

– Тогда всю полицию, этих жирных котов, что живут взятками и пороком, натравите на эту тварь, – в бессильной злобе выкрикнул мэр. – Прочь, прочь, – замахал он руками, уже не сдерживая свою ярость.

Черное чудовище не спеша двигалось по элитному району мегаполиса, круша все, что попадалось под лапы и хвост. Они действовали неумолимо, как машина разрушения. Ничто не могло остаться целым. Струи песка и куски асфальта летели по окнам верхних этажей, огонь из пасти поджигал все, что находилось внутри зданий. Огонь запылал в недрах зданий. Горела мебель, плавился металл. На острове нарастала паника. Над Манхэттеном высоко в небе кружились два вертолета, но чудовище не обращало на них внимания. Неожиданно оно исчезло и появилось в метро на станции. Прибывающий поезд драконида смела огнем. Вагоны сошли с рельсов и запылали, дым стал застилать подземные помещения метро. А чудовище вновь появилось на поверхности, увидело выстроенные на дороге машины полиции, которые преградили ей путь, и остановилось в раздумьях. В это время в нее огненными росчерками полетели пули из всего, что было у полиции. Выстрелы слились в один протяжный треск. Но пули обходили окружавшую чудовище защиту и яркими вспышками уходили в сторону. А чудовище пропало. Затем огромная воронка, возникшая на месте баррикады, поглотила машины и полицейские наряды. На месте баррикады образовалась огромная дыра, ведущая в метро.

На пороге кабинета мэра возник бледный секретарь.

– Господин мэр, пришли тревожные сведения из полицейских участков в пригородах.

– Что еще случилось? – мрачно спросил мэр.

– Десять полицейских участков были одновременно захвачены неизвестными, по пригороду бегают отряды вооруженных людей, они строят баррикады и готовятся к обороне.

– Евреи! – зло выкрикнул мэр. – Беда этого мира. Сообщите командованию национальной гвардии, если они не могут справиться с чудовищем, то пусть наведут порядок на улицах пригорода.

– Слушаюсь, – ответил секретарь и вышел.

Мэр, подумав, поднял трубку телефона.

– Соедините меня с президентом, – приказал он. – Я жду…

Через пару мгновений он заговорил снова.

– Господин президент, чрезвычайная ситуация. В Дарк-Йорке орудует чудовище и уничтожает город, оно сбивает вертолеты нацгвардии и убивает людей. В пригороде возник мятеж. Захватываются полицейские участки и оружие, которое там хранится, мародеры заполнили город. Я ввожу режим чрезвычайной ситуации и прошу федеральное правительство о помощи.

– Себастьян, – в трубке раздался бас человека, привыкшего повелевать. – Мы наслышаны о вашей проблеме и должны сказать, что только ваши безответственные действия привели к такой сложной ситуации. Вы лишили банкиров их имущества, из страны ушел большой процент капитала, вы заигрались с мигрантами, приглашая их в город, вот и последствия: эти банды, пользуясь отсутствием полиции на местах, захватили участки и оружие. Совет национальной безопасности принял решение освободить вас от должности мэра, как утратившего доверие. Полномочия переходят к чрезвычайному комитету. Он уже утвержден и вскоре прибудет в Дарк Йорк на базу национальной гвардии. В него включены директор Агентства национальной безопасности, председатель Объединенного комитета начальников штабов и директор ФБР, они ознакомятся с положением дел, наметят план действий и примут решение о дальнейших шагах. Вам остается уповать на милость всевышнего, Себастьян.

Президент положил трубку, и мэр замер с телефонной трубкой в руках. На этот раз дела обстояли гораздо хуже, чем раньше. Появление соперницы лишило Себастьяна власти и, значит, возможности сразиться со слабым противником. Даже если соперника убьют или лишат сил, он уже не будет мэром города, и победа над противником ему ничего не даст. Ему нужно будет переезжать в другую страну и начинать все сначала, но за ним потянется шлейф неудачника, и даже его талант обольщения ему не поможет. Ему останется залечь на дно примерно на сто лет и ждать своего часа, пока события этой битвы не сотрутся в памяти людей. В душе драконида появилась ненависть к дракону, что разрушил его мир и планы. У него остался единственный выход – это победить дракона и доказать свою силу.

– Я тебе этого не прощу, мелкая козявка, я встречу тебя в открытом бою. – Он издал рык предвестника, отвечая на вызов чужака.

Артем вздрогнул, он неожиданно услышал ответный вызов местного дракона. Это, по его мнению, случилось слишком рано, тот не исчерпал еще всех своих возможностей. Но потом Артем, подумав, решил: «Может, его заставили это сделать обстоятельства непреодолимой силы». В любом случае Красотку нужно было отзывать.

«Красотка, заканчивай, – послал он ей мысленный приказ. – Драконид принял вызов».

«Возвращаюсь, дорогой», – ответила драконида кратко и тут же материализовалась рядом с Артемом под мостом в облике симпатичной гоблинки. Она переоделась в местную одежду, на ней были кроссовки, синие джинсы, футболка с мордами рок-певцов, кепка и джинсовая куртка. На ушах и в носу серьги.

– С носа сними, – поморщился Артем.

– А что так? – удивленно спросила гоблинка. – Посмотри, это пирсинг. Я еще пупок проколю и соски…

– Тьфу на тебя, не вздумай, выпорю. – Угроза была реальной, и Красотка быстро-суетливо, но недовольно сопя, вытащила серьгу из носа, спрятала ее в кармане куртки.

– Не буду, если ты этого не хочешь, – ответила она, но последнее слово все же оставила за собой. – Хотя это красиво, а ты ничего не понимаешь в моде, толстозобый ледяной дракон, я же для тебя стараюсь… – Она обиженно отвернулась.

– Готовься к представлению, – ответил Артем, обходя тему красоты.

Красотка отошла и приняла форму черного дракона, а затем рыкнула, приглашая соперника. Это был акт смелости и безразличия к противнику, она не пыталась скрыться. И драконид ее услышал. Это было приглашение на открытый бой, которого он ждал.

Он появился под мостом в образе человека спустя несколько мгновений. Оценивающе оглядел соперницу и предложил:

– Становись моей.

– Сдохни, – ответила Красотка и замерла. На месте человека появилась ящерица, огромная, с двумя несоразмерно маленькими головами на толстых шеях. Из ее глаз исходило сияние любви и нежности, оно обволакивало, лишало сил и заставляло преклоняться перед этим светом.

– Любовь моя… – прошептал драконид.

– Да, – ответила сраженная, обольщенная Красотка.

– Иди ко мне…

Красотка как завороженная сделала шаг, и в это время слева от драконида появился небольшой красный дракон. Его появление смазало эффект заклятия. Драконид вздрогнул и выругался.

«Ну конечно, как можно было не догадаться, самка пришла не одна, – поздно осознав свой промах, недовольно мысленно усмехнулся драконид. – Вот почему она такая смелая. Ну что же, так даже лучше, славы больше. Я уничтожу сначала ее хозяина». И он повернул две головы в сторону Степы. Тот замер, приготовился атаковать, но не успел, зато Красотка вырвалась из-под его контроля и плюнула в него ядовитой слюной. Плевок пролетел по левой голове, и драконид замотал шеей. Он заревел, остановился и потерял контроль над красным драконом.

Когда Степа пришел в себя, его охватил леденящий ужас. Он осознал, что только что произошло, и его сознание взорвалось от противоречивых чувств. В какой-то момент ему показалось, что самое страшное уже позади, и он с неожиданной, почти безумной радостью подумал: «Пусть он сожрет меня. Пусть все закончится». Эта мысль, как удар молнии, пронзила его мозг, и он почувствовал, как внутри него поднимается волна облегчения, смешанного с отчаянием.

Но облегчение было недолгим. Пережитый страх и отчаяние заставили его сердце биться с бешеной скоростью, а кровь пульсировать в висках. В этот момент Степа понял, что его жизнь висит на волоске, и в его сознании вспыхнуло единственное желание – вырваться из этого кошмара. И, словно в бреду, он вспомнил, что единственное, что у него хорошо и быстро получается, – это издавать громогласный боевой клич.

С криком, который эхом разнесся по округе, он выплеснул всю свою ярость и страх. Его голос был подобен грому, разрывающему тишину, и на мгновение Степа ощутил, как его тело наполняется могучей энергией. Но это было лишь мгновение. После своего крика он испытал опустошение, силы покинули его, и он рухнул на землю, как безвольная кукла.

Он лежал на холодной земле, не в силах пошевелиться, и смотрел в небо, которое казалось ему бесконечно далеким и безразличным. В его голове крутились мысли о том, что он только что пережил, и он с апатией ко всему происходящему думал о том, что его ждет дальше. Теперь жизнь дракона не казалась ему сказочной и прекрасной. Это был бесконечный бой за выживание.

Драконид же, ошеломленный боевым заклятием, замер на пару секунд. Для дракона в бою, где все решали мгновения, это было сравнимо с вечностью. И этого времени хватило Артему, чтобы принять форму ледяного дракона и упасть на драконида сверху. Его когти впились ему в шеи, а хвост вонзился в спину – слабое место драконида. Драконид поздно осознал, что зря не позаботился о броне. Но это он понял, когда хвост дракона уже вытащил его сердце и душа стала покидать бренное тело. Ставка на искусство обольщения стоила ему жизни.

В стороне стоял Беня и снимал все видеокамерой. И это сражение шло в прямом эфире с комментариями самого Бени.

– Вот так заканчивают враги нашего народа, – констатировал он, когда драконид издал громкий предсмертный вопль и распластался на камнях.

Артем только успел поглотить душу, как его потянул в небо осьминог, оторвал его от бездыханной туши драконида и потащил через мироздание вселенной. В голове прозвучали мысли: «Доступно умение обольщения и приращение второй головы».

«Как говорится, – усмехнулся Артем, – одна голова хорошо, а две лучше. Но не в моем случае. Что там нужно усилить из имеющегося?»

– Выбираю «Могучую длань дракона», «Алмазные когти» и усиленный «Разрушитель материи» – «Дезинтегратор», – произнес Артем. – Ребятки, что вы выбрали? – спросил он.

– Я не знаю, что брать, – ответил Степа. – Две головы мне не нужны, и обольщать я не хочу.

– Степа, бери усиленный «Громогласный крик дракона» – «Сокрушающий крик». Сегодня он нас здорово выручил. И бери усиленный «Пожирающий огонь» – «Адское пламя». А я возьму «двойника» (их будет теперь три) и «Обольщение», – промурлыкала Красотка. – Я так устала… – многозначительно произнесла она, но Артем сделал вид, что не понял. Степа промолчал, насмешливо хмыкнул и не сдержал рвущийся наружу смех.

– Дурак, – обидевшись, буркнула Красотка и замолчала.

* * *

Темнота и тишина заброшенного подземелья словно живые окутали Артама после ухода Иля, хранителя отверженных и изгоев. Артам в нерешительности замер, не в силах сделать шаг вперед, и его взгляд заметался по мрачным стенам. Едва заметный свет, пробивавшийся из-под пола, скользил по каменным плитам, создавая причудливые тени. Эти тени, словно призраки прошлого, плясали в полумраке, нашептывая истории о тех, кто когда-то бродил здесь, о тех, кто был забыт и обречен на вечное заточение.

Артам всегда испытывал необъяснимое влечение к местам, где под покровом тайны скрывались нераскрытые знания и забытые секреты прошлого. Подземелья с их мрачными сводами и сырыми стенами манили его, обещая ответы на вопросы, которые он не осмеливался задать вслух. В этот раз он вновь оказался в одном из таких мест, где тьма, казалось, была осязаемой, а воздух пропитан духом древних тайн.

Подумав о том, что его ждет впереди, Артам внезапно ощутил странное спокойствие. В этом безмолвном и пустынном месте, под толщей земли, он почувствовал себя в безопасности. Здесь, вдали от живых и мертвых, от всего мира, он мог позволить себе забыть о своих страхах и тревогах. Ему думалось, что богиня смерти, преследующая князя Озер, не обратит внимания на жалкого тифлинга, скрывавшегося в этом мрачном убежище. Но краем сознания он понимал, что это лишь иллюзия, временное убежище от всевидящего ока магов.

В сознании Артама вспыхивали образы: планы помещений, запутанные туннели, темные коридоры. Он не решался выбрать путь – не от страха, а от тревожного предчувствия, что может упустить нечто важное, значимое. Судьба, как неведомая сила, привела его сюда, и теперь он должен был извлечь из этого максимум. Возможно, это был его последний шанс оказаться в этом месте, ведь богиня могла запечатать город для него и Артема навсегда.

Кто знает, какие границы существуют у богов? Они – вершители мира, его повелители. Они могут противостоять драконам, древним повелителям небес, чьи крылья затмевают солнце. А он, смертный, всего лишь песчинка на этих величественных весах судьбы мира.

Остановившись, он вспомнил напоминание: возможна опасность.

«Но где она прячется?» – подумал Артам, обходя небольшое помещение. Вернее, притвор перед выходом в подземелья. Что придумали маги древних: механическую ловушку или магический боевой артефакт? Чтобы понять логику древних, в этом надо было разбираться.

«Или хотя бы попытаться», – поправил он себя. Он внимательно рассматривал стены, ощупывал, даже обнюхивал, смотрел магическим взором. Но все было тщетно. Проходил вдоль стен помещения, но ничего не находил. Так он обошел замкнутое пространство и не обнаружил ловушки.

«Так в чем опасность при выходе с подъемника? А она должна быть, чтобы не допустить продвижения случайного человека, – не давала покоя мысль. – И что могли устроить древние?» Артам силился вспоминать книги, записи и, ничего не придумав, решил обратиться к книге сокровенных знаний. Он надел корону архимага, вытащенную из походной сумки на поясе, сел на пол, достал книгу и задал вопрос:

– Какие ловушки использовали древние маги, чтобы защитить подземелье под дворцом архимага? – Ответ пришел: смотри страницу сто книги сокровенных знаний. Быстро пролистав, Артам нашел нужное место и недоуменно уставился на запись.

«Чтобы прочитать текст дальше, приложите печать хранителя подземелья».

А дальше шла тарабарщина из знаков и символов.

– Вот же, – с раздражением и безрадостно вслух произнес озадаченный Артам. Он посидел, держа книгу на коленях. «Придется искать и рисковать», – решил Артам. Он не спешил покинуть это место и вернуться во дворец.

Понимая, что попал в своих рассуждениях в тупик, он встал, убрал книгу, спрятал в сумку корону и подошел к двери, ведущей в коридор подземелья. Толкнул дверь и замер от неожиданности: за дверью его ждала Надежда.

– Ух ты… – проговорил он. – Я даже испугался, – и бледно улыбнулся. – Ты так неожиданно появилась. Ну что там на улицах? Я так понимаю, вы смогли уйти от богини, утерли ей нос.

– Утерли ей нос, – повторила Надежда, с любопытством разглядывая Артама.

– Ну, вот я и говорю, утерли ей нос…

– Утерли ей нос, – повторила Надежда.

– Ты что за мной повторяешь? – спросил немного сбитый с толку Артам. – Что-то случилось?

– Что-то случилось, – повторила Надежда.

– Что? Хватит за мной повторять…

– Хватит за мной повторять, – произнесла Надежда и улыбнулась.

– Ты играешь со мной? – нахмурился Артам. – Решила поиздеваться? Что там дальше?

– Там дальше, – повторила Надежда.

– Вижу, что богиня что-то с тобой сделала, – хмуро проговорил Артам и шагнул вперед. Надежда тоже сделала шаг, и они ударились лбами. Артам присел, ухватился за лоб и зашипел:

– Ой, ты что? – Надежда тоже ухватилась за лоб и повторила:

– Ты что?..

Артам поднялся, потер лоб и уставился на женщину-тифлинга. Она была точной копией его иллюзии, это он понимал. Не понимал, почему она повторяет его слова и действия, причем повторяет лишь часть слов. Чтобы проверить свои домыслы, он поднял руки, и Надежда тоже подняла руки. Артем присел, и Надежда присела.

– Вот же, – растерянно проговорил Артам, и Надежда повторила:

– Вот же…

– И что нам делать? – произнес он вслух и дотронулся рукой до плеча Надежды. Она сделала то же самое. Артам, не размышляя, толкнул ее в грудь, и тут же резкий толчок отбросил его назад за дверь в тамбур, но и Надежда тоже отскочила на пару шагов.

Артам замер в растерянности. До него постепенно стало доходить, что это ненастоящая Надежда.

«Тогда кто?» – забилась в его голове, казалось бы, нелепая мысль.

– Ты тифлинг? – спросил ее Артам.

Женщина подумала и ответила:

– Ты тифлинг, – только без вопросительной интонации, просто бездушное повторение слов Артама.

«Ну точно проделки древних… Стоп, Артам, – остановил он себя. – Может, это и есть первая ловушка-опасность? Она повторяет мои слова и действия и не дает пройти дальше».

– Ты дашь мне пройти в подземелья? – спросил Артам. Ответ его не удивил.

– Ты дашь мне пройти в подземелья, – как эхо, повторила женщина.

Артам вздохнул и попытался проскользнуть мимо замершей своей копии. Он пригнулся и стремительно бросился вперед мимо женщины, преграждавшей ему путь. Чего он не ожидал, так это скорости, с которой она отреагировала на его движение. Она повторила маневр мгновенно, и Артам с ней стукнулся головами. От удара в его глазах поплыли зайчики, болью прострелило темечко, и он, не удержавшись на ногах, упал на зад, обхватил голову руками, пытаясь унять боль, и стал подвывать: «УЙ-Й-Й».

Сквозь прикрытые веки он видел, как его движения с небольшой задержкой повторила женщина. Села на пол, прикрыла глаза и протянула: «Уй-й-й».

Еще несколько раз Артам пытался прорваться через своего клона, и каждый раз тот был быстрее и сильнее. Не получались уговоры, женщина-клон просто повторяла его последние фразы. Отчаявшись, Артам решил вернуться обратно, но, встав на подъемник, он остался на месте. Ничего не происходило. Всматриваясь в гладкие стены, Артам не понимал, что делать. Он вышел, вновь зашел, попрыгал, но подъемник не поднимался. Промучившись полчаса, Артам вышел в притвор и хмуро уставился на клона. Он решал, что делать. Откуда тут возник живой клон в царстве мертвых? Это было невообразимо. Значит, где-то механизм, запускающий копию, но как двойник мог быть физически целостным, не каменным, не мертвым, а именно живым, из плоти и крови…

«Из плоти ли?» – задумался Артам и подошел к смотрящей на него женщине. Стал осторожно ощупывать ее, а она так же щупала Артама. Грудь как у женщины, но на Артаме иллюзия. Что могло построить клона иллюзии Надежды? Да так правдоподобно? Он задрал ей платье, она не сопротивлялась и тоже задрала платье ему. «Интересно, сколько держится иллюзия?» – подумал Артам. Он отошел от клона, сел на пол, положил сумку рядом и произнес:

– Это жертвенник гремлунке Розе. – Положил на сумку драгоценный камень, оторвал от своей нательной рубахи кусок, надрезал ладонь ножом и стал писать кровью: «Роза, я попал в ловушку, тут живой клон Надежды, и он повторяет за мной все мои действия. Я не могу вернуться и не могу идти вперед. Помоги». Затем осторожно свернул ткань. Положил свернутый рулон на сумку, отправил послание своей жене Розе и стал ждать.

Ответ пришел примерно через десяток минут:

«Дорогой, это тоже иллюзия – пока ты веришь в нее, она кажется тебе живой. Ищи артефакт, который обманывает твое сознание. Он может быть спрятан в стене, в полу и должен чем-то выделяться. Сними амулет, и иллюзия Надежды с тебя спадет».

– Ну спасибо, – невесело поблагодарил жену Артам. – А то я не искал.

Он встал и вновь внимательно стал рассматривать стены, пол, но, как и в прошлый раз, ничего найти не смог. Затем в голове у него мелькнул лучик надежды. «Если артефакт обманывает сознание и я борюсь с такой же иллюзией, то что, если я отдам свой амулет с иллюзией клону? Что будет? Возможно ли обмануть саму иллюзию?»

Решив не медлить и посмотреть, что получится из его затеи, он подошел к Надежде и надел свой амулет на ее шею. Клон Надежды замер с протянутыми руками, видение зарябило, а Артам, не дожидаясь того, что произойдет дальше, сиганул через нее в проем двери и, к своему удивленному облегчению, проскочил. А рябь, прошедшая по иллюзии, преграждавшей ему путь, прошла, и сама фигура женщины исчезла.

– Получила! – мстительно произнес Артам. – Я человек, а ты лишь копия, обманщица, – с долей негодования добавил он.

«Мастера в древности были богами в магических практиках, – с завистью подумал Артам, но затем горько усмехнулся: – Но и боги совершают непоправимые ошибки. Где они сейчас, эти мастера? Бродят тенями по Мертвому городу с голодными глазами, мучаются в поисках живых душ с ненавистью в своих не упокоенных душах. А их забытые технологии пугают любопытных по подземельям. Где сам артефакт?» – подумал Артам и остановился. Не уходя дальше, он вернулся к двери, открывающей путь к тамбуру, и, не заходя за косяк, оглядел его.

– Ну вот же… – удивленно и одновременно расстроенно из-за своей недогадливости вслух произнес он и погладил на верхней перекладине встроенный амулет из серебра с большим камнем из горного хрусталя.

Артам ножом подковырнул амулет и спрятал его в сумку. «Сколько еще ловушек устроили маги?» – подумал он и неспеша направился вниз по запыленной каменной лестнице. На ступенях остались его следы. «Я как первопроходец», – подумал Артам, и тут же другая мысль принесла ему явное облегчение: если тут нет других следов, значит, никто здесь не ходил несколько столетий или веков. Но при этом чувство тревоги и скрытой опасности не давало ему покоя. Если на первом этапе была такая ловушка, что ждать дальше? Из-за чего столько преград? Что скрывали тут древние повелители магии? Интерес узнать их тайны горел внутри Артама, выжигая желание уйти отсюда. По плану он видел, что дальше по туннелю есть еще одна лестница и выход в подземелье, ведущее в ратушу. Но он страстно хотел проникнуть сквозь завесу тайны древних магов. Эта таинственность манила его, влекла, словно неудержимая сила, и он прошел «выход» из подземелья, обернулся и обмер. Проход на лестницу к туннелю и к ратуше исчез.

Он словно прошел какой-то незримый рубеж, сделал свой выбор, и путь, открытый для отступления, закрылся. По спине Артама пробежали мурашки. Он-то думал, пройдет до очередной ловушки, и если не сможет пройти, то вернется и, не потревожив тайны древних магов, спокойно уйдет прочь… Но у погибших хозяев этого подземелья были другие планы. Они предлагали случайно забредшему любопытному человеку уйти, и если он отказывался от этого предложения, ему закрывали выход.

«Что же меня ждет дальше?» – растерянно подумал Артам и стал, как обычно, оглядываться. После лестницы он прошел шагов тридцать, миновал поворот и прошел прямо пару шагов. Что же могло случиться? Ни шума, ни скрежета механически закрываемого прохода он не услышал. Просто проход направо исчез. «Скорее всего, это снова иллюзия. И она не рассчитана на мага», – подумал Артам. Чтобы проверить свои догадки, он направился к тому месту, где ранее был проход. Он подошел вплотную к стене, и неожиданно пол под ним рухнул, камни с громким шорохом посыпались вниз, а он стал быстро падать. Артам сам не знал, как извернулся и ухватился руками за край провала, – наверное, очень хотел жить. Он висел над темной бездной, обливался потом и старался удержаться на краю, переводя дух и старясь прийти в себя от неожиданного падения.

Благодаря Артему, который укрепил его тело, Артам, зависнув над пропастью, чувствовал себя уверенно. Он подтянулся на руках, вылез наполовину, лег животом на пол и в который раз огляделся. Он увидел проход к ратуше и злобно усмехнулся.

«Что, твари, – обратился он к погибшим магам древних, – не получилось? Обманщики. Я вам еще покажу». Что он им покажет, Артам не думал, сказал, чтобы снять напряжение и почувствовать облегчение.

Он выбрался полностью на пол и, развернувшись, заглянул в провал пола внизу. Метрах в трех – трех с половиной было разбросано множество костей и тлена, зависшего на кольях, но в глазах черепов, что смотрели на Артама, горели зеленые огоньки. Псевдо-жизнь мертвяков продолжала продлевать их бессмысленное существование.

«Значит, это тоже ловушка, – догадался Артам. – Что же выходит, оставь надежду всякий, сюда входящий? Это не радует. И что делать? Идти дальше в подземелье или возвращаться?» Понимая, что дальнейшее исследование подземелья становится очень опасным, Артам с большим сожалением решил уйти.

Он поднялся в полный рост и сделал шаг под своды древнего подземелья. Здесь уже не было светящейся дорожки на полу, и чтобы не блуждать в темноте, он запустил над головой светляк. Тот блуждающим под низким сводом, дрожащим магическим огоньком, осветил небольшой участок коридора. Но тьма наступала резко – в паре шагов от Артама уже ничего не было видно.

Наверху царила зима и разгуливал призрак свободы, но здесь, в темных коридорах заброшенного лабиринта, царила лишь тысячелетняя пыль и тленная безнадежность. Она давила, вызывала образы одиночества и глухой скорби. Откуда к Артаму пришли эти чувства, он понять не мог, и он попытался отгородить себя от них. Он стал думать о том, что женат на самой прекрасной девушке на свете. Но каждый раз его мысли скатывались в яму отчаяния и скорби. Он начинал думать, что уже ее не встретит и затеряется в этом подземелье. Его не найдут и сочтут мертвым… Он тряс головой, отгоняя навязчивые мысли, но это у него получалось с трудом.

Артам все еще стоял в раздумьях, когда услышал тяжелые шаги, которые приближались со стороны коридора, из которого он пришел. Артам замер, потом лег на пол и погасил огонек. Сердце его тревожно забилось, как пойманная в сеть птица. К горлу подступил безотчетный страх.

Он страшился встречи с неизведанным. Но вскоре в свете полосы на полу он увидел двух каменных големов. Они шли в его сторону с камнями в руках. Артам вжался в плиты пола и старался дышать через раз. Одного такого камня хватит, чтобы размозжить ему голову. Но големы остановились у провала и синхронно уложили камни, перекрывая отверстие в полу, затем развернулись и тяжелой поступью потопали обратно. Артам лежал, пока эхо их шагов не стихло.

«Это еще что такое? – подумал он, разглядывая место, где раньше зиял провал. – Они закрыли ловушку? У этих древних магов или совсем мозги были набекрень, или тут в подземелье скрыто нечто настолько важное, что для закрытия сработавшей ловушки они использовали големов. Неужели сюда постоянно кто-то пытался пробраться и украсть тайны, спрятанные в подземелье? Что же они такое тут спрятали подальше от любопытных глаз?» Интерес исследовать подземелье разгорался в Артаме с новой силой. Но страх пропасть тут навсегда удерживал его разум от опрометчивых шагов. «Одному сюда соваться нельзя, нужна подготовка», – решил Артам и поднялся с пола. Отряхнул одежду и зажег светляк. Потом последовал дальше.

«Первая ловушка оказалась примитивной, но в то же время эффективной», – размышлял Артам. Но он ее опрометчиво не заметил, и на это был, видимо, расчет древних строителей. Это наводило его на мысль, что надо быть осмотрительным, и если бы он присмотрелся раньше, то увидел бы, что цвет камней, перекрывающих провал, отличается от старых камней пола. И только сноровка его тела, развитая предусмотрительным Артемом, помогла ему избежать ужасной мучительной смерти на кольях… Он победно ухмыльнулся, чувствуя себя героем из баллады. Но улыбка сползла с его лица, когда он вошел в следующий зал. Он вновь заглянул в план и увидел, что на нем только длинный коридор под площадью между дворцом архимага и ратушей.

Это был не просто зал. Он был полон странных теней, которые шевелились, словно живые существа. Они убегали от светляка, и Артаму почудилось, что они что-то шепчут. Он прислушался. Шепот был драматичным, он словно его о чем-то предупреждал. Но о чем?..

Артам напряг слух и стал вглядываться в темноту. Он осязаемо почувствовал, как теряет контроль над своим телом. Артам попробовал вырваться из объятий обманчивого шепота, но запоздало понял, что это ему не помогает. Шепот затягивал его все глубже и глубже, он уже слышал стоны, которые звучали из темных углов пустого зала. Они звали: «Помоги… Отпусти…» Они молили его, просили, и он не мог их не слушать, он терял себя и чувствовал, как приближается к тем несчастным, запертым в этом зале. Еще немного, и он полностью растворится и станет тенью, запертой в этом пространстве. Он отчаянно закричал, огонь на руке, где было надето кольцо, стал приводить его в чувство. Он возвращался, собирая себя по частицам, и вскоре мог видеть глазами, ощущать свое тело. Он стоял потный, дрожащий и устрашенный.

Это были тени тех, кто потерял себя в этой пустоте, – порождения самой темноты. Здесь царило древнее проклятие, пришло к нему знание из кольца, способное высасывать магию из заклинаний. Светлячок погас, пока он боролся с пустотой. Огненный шар, брошенный в одну из теней, не взорвался, а увял, рассыпавшись серым пеплом на каменный пол. Артам почувствовал, как холод проникает под его одежду, и понял, что здесь ему придется сражаться не только с видимыми врагами, но и с собственными страхами. Это была тяжелая битва воли и разума – его разум против созданного сотни лет назад проклятия из душ замученных тут людей. Эти души из пустоты и пыли создали тени, поглощавшие всех, кто проходил здесь, они питались этими страхами и множились, растворяя в пустоте несчастных, осмелившихся сюда попасть.

– Сколько их тут погибло? – ужаснулся Артам, разглядывая извивающиеся тени по углам.

Он не побежал, как подсказывал ему страх, не попытался побыстрее покинуть этот сводчатый зал. Он зажег новый светляк взамен исчезнувшего и почувствовал, что теряет ману, медленно, но неуклонно. Уворачиваясь от черных сполохов теней, которые стали его окружать, он вышел на середину зала. Каждый шаг отзывался эхом в его ушах, а сердце билось все быстрее. Артам достал бутылочку эликсира концентрации. Сделал два глотка и постоял в оцепенении пару минут.

В сознании забрезжил свет, как разрушить это проклятие. Но тут же пришла другая мысль: если разрушить проклятие, то души обреченных искателей приключений и тайн не уйдут за грань, они так и останутся в этом замкнутом пространстве, продолжая страдать. Он не мог объяснить себе, откуда пришло это знание, и ему показалось, что одна из теней, приблизившаяся к нему ближе остальных, шепчет ему на ухо: «Не надо освобождать, мы ждем…» Кого эти тени ждут, Артам не знал и не догадывался, но все же решил не рисковать: если сюда должен прийти тот, кто их освободит, то пусть он это сделает. Откинув все мысли, он прошел зал и уткнулся в железную решетку, преграждавшую выход. Выход из зала представлял собой пустой водосток, перекрытый решеткой лаз, в который едва мог протиснуться человек средней комплекции. Дальнейший путь преграждала тяжелая решетка.

Время утекало как песок сквозь пальцы, и Артам, чувствуя приближение чего-то страшного, не стал искать по сторонам способы открыть решетку. Не до того было: тени неотступно следовали за ним и снова шептали ему слова, к которым хотелось прислушаться. Отрешившись от мира и поставив заслон, как непроницаемый барьер из окрепшей воли, он наложил на замок решетки заклятие тления. Из него вышло больше энергии, чем было должно. Но Артам не стал заострять внимание на этом моменте: для него главным сейчас было выбраться из ловушки. Металл заскрипел, осыпаясь трухой, но в тот же миг что-то холодное и омерзительно чужое коснулось его затылка. Голова в этом месте заледенела. Артам ощутил, что голова стала намного тяжелее и потеряла чувствительность. Тени не хотели его отпускать, но он не остановился. Он нырнул в узкий лаз, обдирая плечи и царапая кожу о концы железных прутьев. В голове закружился вихрь смутных образов: невероятно скрученные тела людей, мужчин и женщин, сцепленные в нечто невообразимое и представляющее одно целое. Чудовище, которое хотело его поглотить и притащить в эту кучу-малу. Скрутить и заставить быть с ней единым целым.

Ужас в душе Артама стал нарастать со скоростью полета стрелы, в ушах зазвучали искаженные голоса. Артам рванулся из последних сил и упал на холодные ступени с другой стороны. Его дыхание было сбивчивым, а тело дрожало от усталости. Он молился, чтобы тени не могли пролезть в этот узкий проход. И они остались за решеткой. В бессильной злобе кружась, переплетаясь, но не воздействуя на разум Артама.

Артам, переживая происшедшее, долго лежал на полу и постепенно приходил в себя. В конце концов он нашел в себе силы встать, отряхнуть пыль и направиться дальше.

Дальше его ждал коридор, где гуляло эхо его шагов. Как только он спустился ниже и вошел в узкий, не больше метра шириной, проход в толще каменного основания дворца, стены туннеля усилили эхо его шагов. И в этом эхе он стал слышать голоса. Ему показалось, что это голоса тех, кто застрял здесь навечно. Они шептали его самые потаенные страхи и сомнения: о том, что он умрет, останется лежать безымянным скелетом в грязи. Что его возлюбленная уже выбрала другого, что его магический дар на самом деле ничтожен. Артам шел, зажимая уши руками, но шепот эха проникал в его череп, словно кто-то шептал ему прямо в мозг. Он дошел до конца коридора только потому, что, пытаясь заглушить этот морок, начал кричать собственное имя вслух:

– Я Артам… Я Артам… Я Артам… Я не сдамся… – Казалось, это будет продолжаться бесконечно. Каждый шаг отдавался эхом, в котором звучали сотни разных голосов, они насмехались над ним, говорили, что он пропал и должен сдаться. Но, перекрывая отголоски эха, голос Артама звучал громче, эхо его имени разрушало чужую магию и наперекор всему помогало идти дальше. Когда двери за ним захлопнулись, он почувствовал, как эхо затихает, но в его сознании остался горький привкус страха.

С трудом придя в себя, он понял, что оказался в комнате, из которой не было второго выхода. Комната была пуста, если не считать толстого слоя пыли на полу и странной, почти идеальной акустики. Тишина здесь была настолько густой, что она давила на барабанные перепонки, вызывая ощущение, будто стены вот-вот раздавят его.

В центре комнаты, прямо на пыльном полу, лежал истлевший пергамент, придавленный небольшим круглым камешком… Артам почувствовал, как отчаяние и гнев охватывают его. Он наклонился, чтобы поднять пергамент, отшвырнул камень и разогнулся, отряхнул пыль с пергамента и впился в него глазами.

«Ты нашел то, что искал», – было написано на пергаменте бурой краской, напоминавшей засохшую кровь.

Артам с непониманием и растерянностью долго изучал лист. Не до конца доверяя тому, что увидел, покрутил, перевернул, но обратная сторона была пуста. Со злостью отшвырнул свиток и громко, отчаянно крикнул:

– Что?.. Что я нашел?

И комната ответила. Эхо, вернувшееся к нему, было не звуком его голоса. Это был чужой, влажный, утробный звук, словно из глубины могилы. Не эхо, а ответ из стены.

«Ты не зря пришел, – прошелестело со всех сторон. – Мы уже забыли вкус звука. Говори… повтори».

Артам в ужасе обернулся к выходу, но сразу понял: обратной дороги для него нет. Вместо двери перед ним была гладкая каменная стена, в толще которой начали проступать контуры десятков скелетов. Они двигались, словно ожившие тени, и открывали рты, вторя стенам:

«…Идеальная тишина требует жертв…»

Артам с ужасом понял, что стал частью этой ловушки. Здесь не было артефакта, который мог бы остановить время. Здесь была ловушка, созданная самой тишиной. Пыль здесь лежала так ровно, потому что ни одно живое существо не должно было издавать звуков. И он, не выдержав, закричал:

– За что-о-о? – Эхо вернулось грохотом разорвавшейся бомбы. Оглушенный Артам упал на колени, и последним, что он услышал, был тихий шепот:

«…Идеальная тишина требует жертв…»