Заречные горы

Артем поглядел в его спину, прикрытую снегопадом, и подумал: «Сегодня ночью все и начнется». Он позвал Тодиама.

– Догони Хойскара, – приказал он, – и прикажи сегодня всем не спать, бдеть: сегодня ночью пираты атакуют.

Тодиам сорвался с места и умчался следом за Хойскаром. Артем вернулся в шалаш и, сев на пенек, задумался. Сегодня определится, умелый он командир или так себе. Не хотелось ему применять умения дракона, не хотелось показывать ополченцам свою мощь. Он верил, что они тогда будут надеяться на него, а не на свои силы, а этого он очень хотел избежать. Подумав, он посмотрел на присмиревшего Тодиама, который уже вернулся и топтался у входа.

– Помоги надеть броню, – произнес Артем и поднялся с пенька.

Артем направился к ополченцам, которые сидели у своих костров. Они умели раскладывать дрова в костре так, чтобы ни ветер, ни снегопад не тушили огонь.

«Все же, – подумал Артем, – эти люди умеют приспосабливаться. Они выносливые, неприхотливые, идеальные воины, если их подучить. Едят простую пищу, много мяса, и это помогает им не мерзнуть. Пьют кислое молоко и горячий взвар из ягод и трав».

По привычке они не обращали на царя внимания. Привыкли, что он ходит среди них. Они знали: царь будет сражаться в первых рядах с ними. Свое мнение не высказывали, молча провожали его взглядами. В этих взглядах было трудно что-либо прочитать, кроме обреченности и решительности. Но Артем понимал: бой покажет, что на самом деле на душе этих людей.

Он прошел к скалам, где стоял Хойскар и задумчиво смотрел вниз.

– Надо послать десяток воинов вниз до середины склона, – сказал Артем, – пусть сядут и наблюдают, расположатся цепочкой, и когда увидят пиратов, сообщат по цепочке.

– Понял, – кивнул Хойскар и позвал своего заместителя, отдал приказ, и вскоре десяток ополченцев стал спускаться. Хойскар дождался, когда последний воин скроется из виду, и произнес: – Мне самому бы проследить… Ненадежно как-то. Пираты тоже не дураки, пошлют своих бойцов, те быстро и бесшумно убьют разведчиков.

– Не убьют, – ответил Артем и добавил: – Бесшумно не убьют. Крестьяне – охотники. Научились слушать… А погибнуть – да, могут… Сам понимаешь, войны без жертв не бывает, кто-то жертвует собой, чтобы остальные могли выжить. Если бы мы с тобой могли быть везде…

Он замолчал. А Хойскар понял, что недосказал царь. Царь тоже внутри жалел этих людей, но давил жалость, как это делал и сам Хойскар. Общение с Артемом сделало его более чувствительным, и это ему не нравилось. Он считал, что воин должен быть суровым и не поддающимся чувствам. Это поможет избежать больших ошибок. А тут жалость к ополченцам, желание заменить их. Хойскар стряхнул с себя ненужные мысли и позвал Артема:

– Пошли, сир, к костру.

– Пошли, – согласился Артем.

На вершине остались часовые, они смотрели вниз, стараясь разглядеть в темноте любое движение.

Харальд дождался непогоды. Разведчики дикарей не появлялись, и это удивляло командиров сотен. Они начали смеяться над ними.

– Может, они уже ушли? – высказал предположение один из них, но Харальд его осадил.

– Не считай царя эхейцев дураком, он сумел собрать ополчение, нанял воинов в броне и выстроил оборону. Недооценка противника грозит неприятностями. Может быть, он сумеет заставить своих крестьян сражаться, и тогда нам придется совсем несладко… Не надо думать, что это будет легкая прогулка. Сегодня после полуночи начинаем выдвижение. Сначала моя сотня спрячется за скалой, потом остальные сотни цепями пойдут в гору. Да поможет нам бог воинов Ордрим.

Лизован ответил:

– Надо бы разведку послать, уверен, эти козопасы выставили секреты и, заметив нас, подадут сигнал тревоги.

Харальд не спорил.

– Займись этим, – скупо ответил он. Предводитель тоже понимал, что такое возможно.

Истофах, немолодой, но еще крепкий охотник из северного поселка на границе гор у реки, сидел первым внизу на склоне, так выпал жребий. Он спрятался за камень, нагреб вокруг себя снег, утрамбовал его, и получилось небольшое убежище, прикрывающее его от ветра. Сел и стал слушать. Увидеть в кромешной темноте любое движение было невозможно, еще снег валил липкой массой. Но услышать было возможно. Он прикрыл глаза и стал ждать, привычка выслеживать дичь в состоянии полудремы въелась в плоть и кровь. Он отдыхал, а его чувства были обострены. Сначала он не понял, что скрип на снегу – это осторожные шаги. Он сидел занесенный снегом, как изваяние, и замер. Неожиданно его пробрал страх, он мог убежать, но боялся пошевелиться… Подать сигнал голосом? Враг был рядом, и он ждал, сам не зная чего. Уйти уже было поздно. А обнаружить себя криком, предупредить товарищей не давал сковавший его страх. Истофах проводил тень глазами и неожиданно успокоился. В нем сработали рефлексы охотника, а тень была дичью. Он действовал на годами отработанных рефлексах. Быстро поднялся, развернулся и обрушил дубину на голову тени. Та без крика упала. Истофах подошел, присел, поднял выпавший из рук врага меч, снял шлем, потом щит, отстегнул пояс с ножнами и поспешил наверх. Не таясь, добежал до следующего охранника и, задыхаясь, произнес:

– Идут!

И тут же второй разведчик сорвался с места, а Истофах устало побрел наверх. Когда он дошел до вершины и почти без сил сел, к нему подошел царь. У ополченца не было сил подняться, но царь махнул рукой.

– Сиди, – тихо произнес он. – Откуда пояс, меч, щит?..

– С врага снял, – ответил Истофах.

– Молодец, ты будешь десятником, и твоя доля в добыче будет выше.

Истофах радостно улыбнулся. Страх прошел, и он ловил на себе завистливые взгляды своих товарищей. Когда царь отошел от Истофаха, к нему подошли ополченцы. Окружили его и с завистью рассматривали его трофеи.

– И как они? – спросил один из них.

– Их можно убивать, – ответил Истофах. – Они люди…

– Лизован, – к сотнику подбежал запыхавшийся воин, – там нашего убили, Серемина… голову раздробили. Тихо сделали и обобрали… Рядом нашли место, где сидел разведчик. Если бывалый Серемин не мог обнаружить врага, значит, тот был опытный или применил магию.

– Ты забываешь, Лукорил, что они все охотники. Харальд прав – легкой прогулки не будет. Я так понимаю, дикари уже знают о том, что мы идем. Прикажи всем строиться цепями по сотням и идти наверх. Пусть идут как можно быстрее, но смотрят внимательно. В такой темноте можно не заметить летящие на них бревна. Прикажи, если не успевают уклониться, пусть падают и вжимаются в снег. Да поможет нам Ордрим. Я пойду с последней сотней.

Воин кивнул и исчез в темноте.

Пираты шли в полной темноте, практически на ощупь, различая темные силуэты рядом идущих воинов. Двигались, стараясь держать равнение друг на друга. При всем этом шли медленно, и Лизован понял, что такими темпами к вершине перевала они дойдут к рассвету, и, что важно, без сил… Но делать было нечего. Оставалась надежда на то, что в рукопашной схватке они разгромят козопасов. Он в этом по большому счету не сомневался, но страх попасть под несущиеся вниз бревна сковывал движение.

Цепи неумолимо шли и шли, но наверху все было тихо. Мигали огни костров, и лагерь крестьян не подавал признаков того, что там узнали о нападении. Ни шума, ни суеты, которые выдают неумелых новичков, не было, и это настораживало Лизована.

Шли добрых два часа, метель стала утихать, ноги утопали в снегу по колено. Лизован взмок, стал чаще останавливаться, чтобы передохнуть, так делали и другие. Стало немного светлее, тучи разошлись, открывая кусочек звездного неба. Лизован разглядел неровные цепи людей, идущих наверх, их было много, и его сердце наполнилось теплым уверенным чувством того, что они дойдут и победят.

«Хотя, – мелькнула у него мысль, – зачем нам все это? Лучше было бы ограбить князей гор. Те ушли к Озерам, в их замках много добра, рабов и серебра. Князья были зажиточными, вели торговлю, совершали набеги… Но…» Лизован отогнал ненужные мысли. Отдохнув, двинулся дальше.

Он часто поглядывал вверх и ждал, когда ополчение начнет их атаковать. Но наверху было необычно тихо. «Неужели пастухи ушли?» – пришла запоздалая обнадеживающая мысль. Но сразу же после того как он вздохнул с облегчением, Лизован увидел, что вниз на цепи покатились темные скелеты десятков возов с камнями, бревнами, они летели на полном ходу, подпрыгивали, ломались, а из них сыпались и катились дальше большие валуны, толстые бревна. Казалось, они попали в Преисподнюю.

«Как они смогли столько всего собрать?» – испуганно подумал Лизован. Первые цепи смело́, словно на них накатилась морская волна. Но дальше стихия летящих бревен и камней стала спадать. Камни и бревна, прокатившись по первой цепи, застревали в снегу, попадали в ямы и бились о выступы скал. Замерев, Лизован переждал лавину, затем с облегчением увидел, как встают упавшие под натиском возов и бревен воины и неумолимо продолжают двигаться дальше. Урон от бревен и камней был меньше, чем предполагал Лизован.

Он злорадно ухмыльнулся: «Тупые дикари… Рано начали… Значит, боятся, нервы не выдержали». И с приподнятым настроением и надеждой пошел дальше наверх. Он смотрел только себе под ноги. Лизован два раза попадал в ямы и падал, ушиб колено и теперь внимательно отслеживал путь. Он шел по протоптанной впереди идущим воином дорожке, облегчая себе путь. Но неожиданно громкий шум наверху снова вернул его к действительности. Он поднял голову и обмер. То, что летело ранее, ему показалось цветочками. Теперь на них на всю ширину подъема катились бревна и возы без колес на полозьях. Передовые цепи были сбиты, те, кто шел за ними, падали в снег, стараясь избежать гибели, а бревна скользили, прыгали, падали и накрывали воинов следующих цепей. Лизован сжал зубы.

«Нет, дикари не дурни». Они обманули их, напугав и показав лишь часть своих возможностей. Затем дождались, когда воины дойдут почти до самого верха, и вновь атаковали. Ему показалось, что вся эта лавина катилась прямо на него.

Лизован упал в снег и постарался зарыться глубже, он слышал, как бревно пролетело над ним. Задрожал в накатившем испуге, взмок сильнее. Он не стал подниматься. Дожидался, когда грохот, шум и крики прекратятся. Выплюнув снег, попавший в рот, он встал на колени и огляделся. Приближался рассвет, тучи рассеивались. Видимость усилилась, и наверху он видел, что козопасы выстроились в отряды и, к его немалому удивлению, не убегали. Они еще могли бы спастись. Воины Лизована устали и не стали бы преследовать убегающих. Охота началась бы потом.

Лизован осматривался. Воины отряда просто исчезли. Он в страхе подумал, что это конец, но следом то тут, то там стали подниматься темные фигуры, их становилось больше и больше, и у Лизована отлегло от сердца. Потери были, но не так много, как показалось вначале. Он был зол, очень зол. Его сердце горело мщением, и он с радостью и мрачным удовлетворением увидел, что первые воины выбрались наверх и вступили в схватку с ополчением. Он тронулся дальше, глядя себе под ноги. Обошел застрявшее в снегу бревно и глянул наверх. От увиденного заскрипел зубами. Не так все было гладко, как он рассчитывал. Его воинов было меньше, и крестьяне проявили неожиданную отвагу. Вооруженные большими дубинами, они окружали добравшихся до них воинов и, пользуясь численным преимуществом, ловко орудовали своими дубинами как молотами. Его воины прикрывались щитами и не могли подобраться к ополченцам для того, чтобы атаковать мечами. За спинами дубинщиков стояли лучники и скупо, но метко стреляли в упор. Лизован вздрогнул – стреляли в голову, и воины, прикрываясь щитами, теряли из виду противника, а тот окружал их и избивал дубинами.

Кучки поднявшихся на вершину перевала воинов редели и падали под ударами дубин, а затем стали отступать. К ним подходили товарищи из цепей, и они формировали строй для общего натиска. Задние ряды стали доставать луки и осыпать ополчение стрелами, и это принесло результат. Не прикрытые щитами дубинщики стали падать и тоже отступать. Их прикрыли щитами воины в кольчугах. Лизован понял, что установилось равновесие: воины не могли идти вперед, а крестьяне не могли добраться до пиратов. Но время было на стороне нападающих, они подходили, их становилось больше, и они готовились к основному штурму.

Артем вернулся к шалашу и вызвал Красотку.

– Лети вниз, скройся от глаз пиратов и дай мне смотреть твоими глазами, – распорядился он.

Красотка быстро вышла из шалаша. Артем подключился к ее ауре. Вскоре он мог видеть, как пираты разделились. Часть из них, около сотни на конях, прятались за скалой и ждали момента атаки, а основные силы растянулись длинными цепями и стали медленно ползти наверх.

– Возвращайся, – приказал он и разъединил ауры. Убрал ауру дракона и вышел на перевал. – Идут цепями, – пояснил он Хойскару. – Справа, вон за той большой скалой, метров на сто ниже, спряталась конная сотня. Выстави напротив нее сотню ополченцев с жердями. Пираты поскачут по короткому пути, минута-другая, и доберутся до верха. Я пойду в строй ополченцев, ждать пеших. После того как пираты поднимутся и начнут атаковать ополченцев, уходи к засадным сотням и жди. Дождись момента, когда ополченцы побегут, а обозленные пираты погонятся за ними. Атакуй уже тогда, когда они растянутся и первые их воины достигнут второй линии обороны.

– Понял, – кивнул Хойскар и ушел. За жизнь царя он не опасался, Артем – дракон, и человек не может нанести ему урон.

Артем решил схитрить и приказал десяток возов с санями и бревнами пустить вниз – посмотреть, есть ли от них толк. Возы и бревна, как он и думал, лишь напугали пиратов, но дали им знать, что их видят, о них знают.

«Усилят осторожность и ускорятся, – подумал Артем. – А значит, устанут. Непростую добычу они выбрали, для них набег – это грабеж, а здесь война, к которой они не готовы. Не готовы и ополченцы, но тут уж ничего не исправишь».

Практически не нанеся урона нападающим, камнепад остановился, застряли в глубоком снегу бревна. Снег сделал свое дело. Артем подождал еще полчаса и приказал скидывать остальные возы. Два десятка возов устремились вниз, и от этой атаки урон уже был ощутим. Что, правда, только разозлило пиратов, и первые воины, добравшиеся до вершины, опрометчиво ринулись в атаку. Как понял Артем, пираты думали, что ополченцы с дубинами побегут. Но врагов встретили размашистые удары, под которые враг попадать не хотел, а стрелки начали из-за спин машущих дубинами ополченцев стрелять в головы пиратов. Артем видел, что это принесло свой результат: пираты, получив ранение и стрелу в лицо, стали прикрываться щитами, но дубины, как молотилки, крушили все – и щиты, и ноги, и открытые участки тел. Все, кто неосмотрительно ринулся в атаку на ополченцев, были сбиты на снег, а остальные отступили.

Истофах сразу получил свой десяток и, как умудренный жизнью охотник, стал объяснять молодым воинам, что делать.

– Не считайте их за людей, думайте как о медведе или барсе – сильном, ловком, но звере. И как охотились артелью на зверя, так действуйте и здесь. Нас здесь десять воинов. Ты и ты, – он указал на самых молодых, – отвлекаете врага и бегаете вокруг, заходите сбоку, в спину, не давайте ему успокоиться. Но не подставляйтесь, только беспокойте. Ты и ты, – он указал на других, – луками бьете по глазам. Рогинан и Вальмирин, тыкайте их копьями, а мы будем лупить дубинами. Они устали, их движение будет медленным. – Затем, подумав, спросил: – Кто охотился на медведя?

Все ополченцы подняли руки.

– Вот и отлично, – успокоенно произнес десятник. – Кто побежит – того я лично убью. Поняли? – Вид десятника был суров. На нем был шлем, на поясе висел меч, и он прикрывался большим овальным щитом. – Все поняли свои задачи? – уточнил Истофах и, увидев кивки, отвернулся. Он сделал все, что мог, и теперь от того, как поступит его десяток, сложится их будущее. Они охотники, и перед ними не люди, а звери.

Его десяток стоял одним из первых у спуска и видел, как тяжело поднимаются враги. Но они шли неумолимо, как приливная волна, и среди них не было тех, кто смотрел назад, вниз. Они шли вверх тяжело, но целеустремленно. Закованные в броню и одетые в кольчуги, в шлемах, прикрывшись щитами, они держали перед собой копья. Шагах в десяти от ополченцев группа из шести воинов слаженно метнула копья вверх. Истофах заметил их приготовление и крикнул:

– Ложись!

Ополченцы упали как подкошенные, и кинутые сильными руками пиратов копья пролетели мимо. За их спинами раздались болезненные крики, но его десяток избежал потерь.

– Встать! – крикнул Истофах и вскочил первым. Обнажил меч.

Следом поднялись ополченцы и уже самостоятельно, как на охоте, разошлись в стороны. Каждый из них знал свои задачи на охоте на зверя и теперь действовал так, как бы действовал там: два молодых воина, швыряя ногами снег в пиратов, забегали с флангов и отвлекали их. Стрелки умело прицельно разили врагов в лица. Пираты еще не дошли, а уже понесли потери. Раненные в голову пираты останавливались внизу, а остальные продолжали движение наверх. Они стремились сблизиться для рукопашной схватки. Но у ополченцев был свой план. Копья ополченцев метили в лица, и они просто тыкали их в головы пиратов. Тех осталось трое, а дубинщики били их по ногам, и вскоре трое врагов валялись на снегу. Их добили и стали тут же раздевать.

– Стой! – крикнул Истофах. – Вся добыча – это добыча царя, он раздаст ее тем, кто проявит смелость и воинское умение. Убью! – пригрозил он мечом, и ополченцы неохотно оставили тела.

Война словно открыла в Истофахе спящие в нем таланты командира: он первым заметил приготовления лучников пиратов и, понимая, что его воины не имеют щитов, скомандовал отход.

– Куда? – остановил его взбешенный паладин.

– Там лучники, они нас враз перестреляют, – сообщил Истофах. Паладин услышал и скомандовал:

– Щитоносцы, вперед.

Враг открыл огонь из луков, и ополченцы понесли первые потери. По команде командиров они отступили, укрылись за спинами воинов, прикрытых щитами.

Пираты, не спеша, ждали подкреплений, и Артем осознал, что настал момент для их решительного удара. Он видел, как из-за скалы выскочили всадники и устремились на его правый фланг. Но там уже стояли шеренги ополченцев с жердями. В то время как пешие воины врага атаковали тех, кто прикрывался щитами, из-за их спин лучники пиратов продолжали обстрел.

Пираты беспрепятственно добрались до вершины и навалились на ополченцев. Копья с каменными наконечниками оказались бессильны против закованных в доспехи врагов. Дубинщиков метко расстреливали лучники пиратов. Цепи закованных в железо воинов медленно и неумолимо сминали строй ополченцев.

Вскоре наступил перелом в битве. Стрелы пиратов разили дубинщиков и лучников ополченцев, а мечники рубили тех, кто оказывал сопротивление. Через минуту-другую все стало ясно.

На правом фланге с коней соскочили конники и с криком атаковали ополченцев с жердями. Те не выдержали, побросали жерди и, оголив правый фланг, как один устремились прочь. Пираты не стали их преследовать, а повернули и пошли на сражающихся за баррикадами. Артем позвал Тодиама и Красотку за собой, и они втроем встретили напавших. Красотка и Артем крушили врагов руками и сдерживали натиск, но их обходили и устремлялись дальше. Тодиам отмахивался от воздуха и, закрыв глаза, ждал, когда его сразят. Сражение быстро превращалось в побоище, и в один момент крестьяне дрогнули и побежали. Артем схватил Тодиама, который, ничего не видя перед собой, махал топором, и скрылся в пространственном кармане Красотки. Та исчезла. Поле боя осталось за пиратами, и они, обозленные и разгоряченные, забывая обо всем, кроме мести, ринулись следом за убегающими крестьянами.

Красотка высадила их за стеной баррикад на плато. Там дружинники ловили и гнали беглецов на возведенные из камней и бревен стены. Красотка превратилась в дракона, и ополченцы, добегая до нового рубежа, останавливались и приходили в себя. Вид дракониды устрашал. Артем забрался на стену из возов и посмотрел на склон. Фигуры ополченцев мчались вниз налегке. За ними, отстав, бежали пираты. Их строй растянулся, и Артем понял: управление пиратами потеряно. Наступил тот момент, когда хаос и общая сумятица управляли полем боя. И когда пираты достигли плато, им в спину сверху ударили конники дружин. Их удар был сокрушительным, смел и повалил последних пиратов.

Конные дружины, словно таран, крушили потерявших строй пиратов и уничтожали их. Но и пираты не были новичками. Раздался громкий звук горна, и те пираты, что приближались к новому оборонительному рубежу, остановились. Из их плотного строя задние ряды повернулись лицом к коннице и ощетинились копьями. Развернуться было негде, и конница, нарвавшись на сопротивление, увязла в плотном строе пиратов. Приказ отходить запоздал, и, понеся серьезные потери, разгоряченные конники с трудом вырвались из охвативших их полукругом воинов врагов. Пираты показали, что не зря их называют Стальной смертью. Они умели собраться и дать отпор. Несмотря ни на что их моральное состояние было высоким, и Артем скомандовал общее наступление ополченцев. Паладины погнали их на врагов.

Теперь лучники пиратов, зажатые со всех сторон, не могли использовать свое смертоносное оружие, а дубины ополченцев делали свое дело. Недосягаемые для мечников, они молотили по всему, до чего могли дотянуться. Новый звук горна подал команду пиратам, и они стали отступать, прикрываясь щитами.

– Красотка, давай кидай на них камни, – приказал Артем, – пираты должны добежать до верха перевала. Нельзя им дать время укрепиться на вершине.

Над полем боя взмыла большая тень, и сверху на плотный строй пиратов стали падать огромные камни. Они, не зная промаха, крушили все подряд, и это окончательно сломило волю пиратов, они перестали держать строй и начали разбегаться. В это время на них сверху навалилась конница. Плотно зажатые пираты остановились. Остановились и ополченцы. Враг был окружен. Артем понял: самое время начать переговоры. Он вышел вперед и крикнул:

– Я царь эхейцев, кто у вас главный?

Из строя вышел окровавленный воин, его лицо было ранено стрелой, глаз заплыл, но он твердо держался на ногах.

– Я главный. Харальд Черный ястреб. Что ты хочешь, царь?

– Харальд, пошли поговорим наедине. Не бойся, я тебе вреда не причиню.

Харальд ухмыльнулся, поморщился от боли и направился к Артему. Тот подал ему эликсир:

– Выпей, станет легче. – Харальд удивился, но принял бутылку лечебного эликсира и выпил его.

– Что ты хотел, царь? – спросил он, выбрасывая в снег пустую бутылку. Рана на лице стала заживать.

– Я отпущу вас с миром, но заберу все оружие и броню. Кони, имущество останется у вас.

– Ха, как мы пройдем дальше без оружия и брони? Нас звери сожрут или горцы.

– Мои горцы вас не тронут, – ответил Артем, – а с одержимыми договорилась богиня смерти, они на вас не нападут.

– С чего бы такая щедрость? – недоверчиво спросил Харальд.

– Я хочу с вами совершить набег на заморские страны. У меня нет корабелов и кораблей, а вы можете управлять кораблями, и вы знаете, на кого можно напасть и пограбить. – Артем широко улыбнулся.

– Ты это серьезно? – Предводитель пиратов, не веря услышанному, посмотрел на Артема.

– Совершенно серьезно, – ответил Артем. – Там ты наберешь трофеев, и твои люди станут богатыми, а ты не потеряешь авторитет как удачливый капитан.

– Но у тебя козопасы!.. – воскликнул Харальд.

– Да, пока козопасы, но скоро станут воинами, научатся, – уверенно ответил Артем.

– Тогда зачем ты хочешь забрать наши броню и оружие?

– Чтобы снарядить своих ополченцев, Харальд. Вы добудете себе еще все, что вам нужно, или купите у купцов. Ваши серебро и золото останутся у вас. – Пират недоверчиво посмотрел на Артема. – Мое слово – слово дракона, оно нерушимо, – твердо заявил Артем.

Харальд задумался.

– Мне надо как-то и командиров убедить… – с сомнением произнес Харальд.

– Ты им скажешь, что если они не согласятся, то мой дракон их будет закидывать камнями, и так до последнего пирата, и мы заберем все с павших на поле боя. Иди, – Артем отпустил предводителя и вернулся к своим. – У тебя полчаса, – напоследок добавил он.

Артем шел вдоль неровного строя своего ополчения и смотрел на лица ополченцев. В их глазах он видел и надежду, и обреченность одновременно, но не видел прежнего страха. Он увидел воина, что принес трофеи из разведки, его десяток стоял плотным строем. У ног воина на шкурах лежал раненый паладин. Артем присел и подал паладину эликсир исцеления.

– Что с тобой случилось? – спросил Артем.

Паладин выпил эликсир и благодарно улыбнулся.

– Благодарю, сир, мы прикрывали отход ополченцев, меня ранили. А эти воины меня спасли, вынесли с поля боя, когда остальные сбежали.

– Кто именно? – уточнил Артем.

– Этот десяток, – паладин кивнул на стоящую сплоченную группу воинов. – Все побежали, а мы отступали…

– Эти? – Артем поднял глаза на воинов.

– Да. Смелые парни…

– Это же ты, – Артем поднялся, – принес трофеи из разведки?

– Я, – устало ответил десятник.

Артем оглядел его воинов: помятые, раненые, но их было десять человек.

– Твои воины все живы? – уточнил он.

– Да, мы отступали на край, и враг не стал ради нас останавливаться, так мы дошли сюда и принесли командира.

Артем слушал и кивал.

– Как тебя зовут, воин? – спросил он.

– Истофах, сир.

– Истофах, отныне ты сотник, твои воины – десятники, ты служишь в моей дружине.

Истофах поклонился:

– Благодарю, сир. Почту за честь.

Артем похлопал его по плечу и пошел дальше. Он видел суровые лица крестьян, молодые и не очень… Они ждали, что будет дальше, но в их глазах появилась печать уверенности. Они увидели, что могут побеждать, и это было главным для Артема. Это были уже не испуганные крестьяне, из них горнило войны выковывало воинов.

Через полчаса из толпы окруженных пиратов вышел Харальд. Он был хмур.

– Сотники не хотят сдавать оружие, – произнес он. – Мы будем прорываться. Или отпусти нас, мы уйдем.

– Как пожелаете, – ответил Артем, и тут же над пиратами появилась тень дракона. Часть пиратов исчезла. Тень взмахнула крыльями и взмыла вверх. Затем сверху стали падать фигурки орущих от страха людей. Они падали на головы пиратов, и это окончательно сломило их волю. Артем указал на них Харальду: – Видишь, что будет с вами? У меня дракон, а что у вас?

Артем замолчал. Все понимали, что слова излишни. Харальд снова ушел в толпу пиратов и вышел гораздо быстрее, чем в первый раз.

– Дракон будет с нами в набеге? – спросил он.

– Их будет два.

– Мы принимаем твои условия мира, царь.

– Тогда выходите по одному, сдавайте оружие и броню и по одному уходите. Вас преследовать не будут.

Сдача шла до конца дня. Пираты забрали раненых и ушли. Все оружие и доспехи были посчитаны. Дружинники собрали снаряжение убитых и раненых пиратов на вершине и склонах перевала с другой стороны. Были подсчитаны и потери. Как оказалось, они были значительными. И ополченцы гибли в основном при бегстве. Пятьдесят семь убитых, сто тридцать четыре раненых. Тяжелораненым дали эликсиры. Остальных перевязали и положили в возы, их заранее подготовил канцлер. Он проявил недюжинные хозяйственные и административные таланты, успевал везде, хотя иногда пользовался услугами Красотки. Так он с ее помощью собрал десяток новых возов по стране и притащил к перевалу. Артем его работой был доволен.

Теперь Артем мог вооружить и снарядить полтысячи своих ополченцев. И на следующий день у костра началась раздача трофеев.

Пираты ушли, и за ними проследила Красотка. Она прилетела и сообщила, что почти у каждого пирата дополнительное оружие и броня. Правда, не у всех. Она заметила много кожаной, легкой брони. Раненых они положили на повозки и тронулись обратно.

– Идти им дней пять, не меньше, – подметил Артем.

Он собрал командиров, велел выбрать две с половиной сотни сильных воинов, что проявили себя в бою.

– Вы понимаете, кто достоин, все происходило на ваших глазах. Им всем выдать по комплекту брони и оружия, остальным раздать по две серебряные монеты и отпустить домой. Двести пятьдесят комплектов я отдам горцам, что сторожат узкий перешеек со стороны одержимых. Посчитайте потери. Родственники убитых тоже получат по две серебряные монеты или их стоимость жемчугом. Канцлер распорядится.

– Но они не участвовали в боях! – воскликнул один из командиров.

– Они делали свою работу и заслужили царскую милость, – ответил Артем. – Все, кто получит броню и оружие, получат мою милость, и только я решаю, кого наградить. – Все замолчали. – Идите, – отпустил их Артем.

Когда Артем остался один, он позвал Красотку.

– Забирай отложенную броню, Красотка, и лети к Степе, там передашь все это Аргумену, скажешь ему, чтобы подготовил и переодел двести пятьдесят воинов. Они пойдут со мной дальше. Пиратов пусть пропустят беспрепятственно.

Красотка исчезла, а Артем посмотрел на стоящего за шалашом Тодиама.

– Тодиам, ты получил свою броню раньше всех. Ты сражался рядом с царем. Готов ли ты последовать за мной дальше или вернешься домой?

– Последую, – ответил румяный и счастливый паренек.

– Ладно, оставайся, будешь посыльным по поручениям. – Артему понравился этот расторопный паренек.

Идею, как поступить с пиратами, подсказал Свад. Когда Артем играл в карты и в очередной раз погиб, гремлун неожиданно спросил:

– А что ты думаешь делать с пиратами?

– Что делать? – задумчиво переспросил Артем, почесал небритую бороду. – А что с ними можно сделать? Сначала мы с тобой хотели их потопить. Раз это не получилось, то думаю их тут и положить, чтобы отвадить нападать…

– Зря, – покачал головой гремлун. – У них корабли, и они умеют управлять ими в море. Тебе нужен будет выход за пределы континента, и они могли бы пригодиться. Ты не убивай их, договорись, что отпустишь, и вместе с ними отправишься грабить острова. Там много добра можно собрать. Море тут не замерзает, теплое течение. На мир посмотришь, себя покажешь.

Артем замер с открытым ртом.

– А ведь это отличная идея, Свад. Я так и сделаю. – Потом глянул на гремлуна и поморщился. – Гуню не проси, сам решай с ней. Добейся ее, если так любишь.

– Мне что, убить Аргумена? – насупился гремлун.

– Зачем убивать? У Аргумена есть жена, а Гуня его любовница. Поговори с ним, предложи ему что-нибудь, может, он отпустит ее.

– Ха, мыслитель, – невесело, с сарказмом фыркнул гремлун. – Думаешь, я сам не догадался? Я предлагал ему… – Свад задумался, уткнулся носом в столешницу и замолчал.

– Что ты ему предлагал? – с интересом спросил Артем.

– Я ему предложил мир – он отпускает Гуню, я ему не сру, в общем, не гажу в сапоги.

– Свад, ты в своем уме? – удивленно воскликнул Артем. – Ему нужно что-то материальное, а не твое говно. Сапоги он может поменять, а вот мстить тебе будет.

– Я тоже так подумал, – ответил гремлун и шмыгнул носом. – Я скучаю по ней, по ее ласкам, брат… – Гремлун не выдержал и разревелся.

– Верни Лушу, – посоветовал Артем, – научи ее любви.

– Как научить, если я сам не знаю ничего в любви, – признался гремлун. – Может, ей учитель нужен? – поднял он голову.

– Какой учитель, Свад? – недоуменно спросил Артем.

– Учитель любви. Он ее научит всем премудростям, а она уже обласкает меня.

– Ну ты, Свад, и наговорил… – удивленно и недовольно качая головой, ответил Артем. – Ты хочешь, чтобы чужой мужчина пользовался ее телом?

– А что такого? Тело оно и есть тело, не сотрется же.

– Свад, ты знаешь, что такое чувства? – спросил Артем.

– Знаю, – буркнул гремлун. – Отстань, тоже мне советник. Что бы дельное предложил.

– Могу предложить, – тут же ответил Артем.

– Ну и… – Гремлун подобрался.

– Поплывем на кораблях, разграбим остров и найдем тебе даму сердца, умелую и красивую.

– Как Гуня?

– Лучше.

– Я согласен, – тут же обрадованно воскликнул гремлун, и Артем усмехнулся.

– Не вешай носа, Свад, все бабы будут твои.

– Да! – вскочил на стол возбужденный гремлун. – Все бабы будут мои, брат. Это ты здорово придумал. Я буду выбирать. Хорошо?

– Хорошо, Свад, сам выберешь. Успокоился?

– Успокоился, – ответил гремлун. – Я в сумку.

– Зачем?

– Мне надо, – ответил Сунь Вач Джин и исчез. Затем из сумки показалась его голова. – А можно я насру в сапоги Аргумену?

– Зачем?

– Ну раз Гуни у меня не будет, то хоть душу отведу.

– Нет, – ответил Артем и шлепком по лбу неугомонного гремлуна заставил того скрыться.

План Артем придумал быстро. Он подсчитал, что пиратов осталось человек триста, остальные убиты или ранены. У него пять сотен ополченцев, но кто они на островах, не будут знать, а полсотни паладинов стоят двух сотен ополченцев. Еще драконы.

Он решил драконами перевезти свое воинство к кораблям, захватить их, затем захватить город купцов и заставить его верхушку платить ему дань. Затем дождаться пиратов и уже на месте ставить им условия, и договариваться конкретно, куда идти и как делить трофеи. О захвате городов на островах он не беспокоился. Его спутники перевезут войска в любое место острова, и вполне возможно, что, напугав жителей появлением драконов, можно будет потребовать с них выкуп золотом, серебром и всяким имуществом без боя. Так и казну восполнит, и воинам даст награду, и канцлера успокоит.

Канцлер из него душу вымотал.

– Сир, казна пуста, мы разорены… – закатывая глаза и ломая руки, причитал канцлер. Трата эликсиров на раненых его повергла в шок. Артем отдал все, что было в казне. А то, что за убитых их семьям надо заплатить по два серебряка, его вконец убило. – За что! – в порыве искреннего негодования воздел руки канцлер. У него перехватывало дыхание. – Они струсили… Они бежали… И их награждать?!..

– Это мои поданные, – резонно ответил Артем, – и я решаю, как кого наградить. Тебе тоже будет премия из добычи, взятой на островах. – И Артем поведал канцлеру свой план.

– Я с вами, сир, – тут же отреагировал Версамор. Не сдержался и озабоченно произнес: – Вы слишком простодушны, сир, вас могут обмануть. – Артем глянул на возбужденного будущим грабежом канцлера, и тот осекся.

– Вообще-то ты прав, Версамор, – согласился Артем и улыбнулся. – Таким делом, как сбор дани, должен заниматься профессионал. Отправишься со мной.

Успокоившийся канцлер вожделенно потер руки.

«Этот, – подумал Артем, – оберет островитян до нитки», – и мысленно с ним согласился. Столетиями они грабили озерных жителей и нехейцев, пришло время раскошелиться и им.

На четвертый день обозы с ранеными, провизией и отпущенные ополченцы, вполне довольные наградой, потянулись по домам. А Красотка стала переносить отряды ополченцев и паладинов на берег моря.

Паладины, отправившиеся с первой партией воинов, с ходу захватили корабли. Их охранял десяток больных пиратов. И сама охрана была только для видимости. Пираты не беспокоились о судьбе своих кораблей. Купцам они не были нужны, а чужие здесь не появлялись.

Степа перевозил вооруженных горцев, которым Аргумен рассказал план царя.

У кораблей появился новый лагерь. Спутники навезли дрова и пропитание, и войско Артема не знало нужды. Заняли палатки пиратов и вполне комфортно устроились.

Артем перенесся сам, прихватив в сумке Свада и канцлера. Собрал дружину из паладинов и тронулся к городу. Он думал, что его придется штурмовать, но стража, завидев воинов, беспрепятственно его пропустила. Даже не спросила, кто он и зачем прибыл. Равнодушно проводили его взглядами и отвернулись. Видимо, приняли за пиратов, догадался Артем. Он проехал по кривой улочке и выехал на площадь. Там, к его удивлению, был сложен костер. «Тут что, кого-то будут жечь?» – удивился Артем и подозвал стоящего в стороне и глазеющего стражника.

– Что тут будет? – спросил он. Стражник оглядел дорогие доспехи и, не зная, кто перед ним, ответил:

– Ведьму жечь будут, господин.

– Ведьму? А откуда тут ведьма?

– Появилась одна одержимая, – охотно ответил стражник. Артем заметил, что стоять стражнику было скучно и почесать язык он был готов. Как говорится, солдат стоит, служба идет. – Объявилась тут нежданно девка красивая. Сразу видно, ведьма. Она колдовством убила патрульных и мага, а потом такие страсти начались… – Стражник понизил голос, выпучил глаза для придания своим словам драматизма и таинственности. – Она начала гнить на глазах. Вот пришедший священник из церкви хранителя из Ривангана решил ее сжечь, чтобы не распространялась зараза… А вот и она, – он радостно ощерился, показав отсутствие передних зубов и тыча рукой в сторону процессии.

Под охраной двух стражников шла оборванная женщина, опухшая и понурая, впереди важно шел инквизитор. У Артема от его вида заломило зубы. На его землях (а он уже считал побережье своей землей) появилась риванганская зараза?.. Артем с трудом сдержался, чтобы не выказать свой гнев. На женщину он не обратил внимания. Но когда она, с трудом волоча ноги, проходила мимо, то неожиданно остановилась, посмотрела на Артема и бухнулась ему в ноги. Обхватала руками ноги коня и, плача, запричитала:

– Сир, простите, освободите… вечно буду вашей рабыней. – В этой женщине Артем с трудом и удивлением узнал Лишан. Опешившие в первый момент стражники рванули цепи и потащили по камням мостовой орущую женщину. Инквизитор презрительно окинул Артема взглядом, и это решило судьбу женщины.

– Стойте! – приказал Артем. – Я забираю эту женщину.

– Иди своей дорогой, дикарь, – высокомерно произнес инквизитор.

– Я царь Эхейский Артем, – представился Артем, крепко сжимая рукоять плети. – Хойскар, – приказал он, – забери Лишан.

– Это Лишан? – удивленно воскликнул Хойскар, но приказ выполнил.

По его знаку четверо всадников окружили стражников. Один из паладинов забрал из рук стражников цепи.

– Слышал, что приказал царь? – тихо, но с угрозой в голосе спросил он. – Царь забирает эту женщину себе. – Стражники и не думали сопротивляться. Только старший из стражников растерянно и невпопад спросил:

– А жечь-то кого?..

Артем зло усмехнулся:

– Святого отца, он демонопоклонник.

– Демонопоклонник? – удивленно воскликнул стражник.

– Да. Ты сомневаешься в словах царя, воин? – понизив голос и прищурившись, вперив взгляд в стражника, спросил Артем. Стражник вспотел, по его лицу потекли крупные капли пота, он бегло окинул взглядом отряд, который был больше всей городской стражи, и отрицательно замотал головой:

– Нет, ваше величество, раз вы сказали «демонопоклонник», значит, так и есть. – Он поглядел на инквизитора. Артем помог ему принять решение:

– Хойскар, помоги страже отправить инквизитора на костер.

Только тут до священника дошел смысл слов царя. Он вскинулся, подхватил подол красной мантии и бросился бежать прочь.

– Какой шустрый! – удивленно воскликнул Хойскар, перехватил дротик и метнул его тупой стороной в спину убегающему инквизитору.

Удар сбил церковника с ног. Он коротко вскрикнул и рухнул на заснеженную мостовую. Тут же подъехали два паладина, нагнулись, подхватили его за руки, потащили орущего от испуга инквизитора к сложенному костру из соломы и дров. Зеваки с интересом наблюдали за происходящей картиной. Артем обернулся и приказал воинам, что держали Лишан:

– Дайте ей теплый плащ, посадите на лошадь и отвезите в лагерь.

– Сир, – поморщился один из воинов, – она смердит, лошади ее боятся.

Артем вспомнил про свою печать, криво улыбнулся и подъехал к дрожащей женщине.

– Лишан, я снимаю с тебя свое проклятие, ты будешь рабыней моего друга и будешь ему служить, пока он тебя не отпустит. – Он развеял на лбу женщины ажурную печать гниения, вытащил из седельной сумки бутылочку эликсира исцеления и подал ей: – Прими, это тебя излечит.

Женщина с жадностью схватила эликсир, выпила и вернула бутылку. Артем брать ее не стал, он отвернулся и погнал лошадь к костру.

Инквизитора уже привязали к столбу, в рот сунули кляп. Он мычал и озверело зыркал широко раскрытыми в ужасе глазами. Стражники подпалили огонь, и тот быстро распространился по сену, охватил поленья, и следом густой дым скрыл из видимости корчащегося инквизитора.

– Вот эти к нам придут? – спросил Артема подъехавший Хойскар.

– Они самые, – ответил Артем. – Им жечь людей в радость.

– Ну тогда пусть на себе испытает, что это такое, – согласился с решением царя Хойскар.

– Он задохнется от дыма прежде, чем сгорит, – ответил Артем. – Тут сделали щадящий костер. – Он увидел палача и подозвал его пальцем, подал ему золотую монету: – Проследи, любезный, чтоб инквизитор сгорел, его прах развейте над морем. – Палач в маске жадно ухватил монету, попробовал на зуб и громко ответил:

– Все сделаем, господин, не извольте беспокоиться.

– Вот и молодец, – похвалил его Артем, обернулся к Хойскару и произнес: – Поехали к ратуше, объявим жирным котам наши законы.

Артем вошел в ратушу, сопровождаемый паладинами. На крыльце его встретил Хойскар. Паладины прижали стражу к стене, наставив на них копья.

– Царь Эхейский пришел на свои земли, – громко произнес Хойскар. – Все, кто ему не подчинится, будут сожжены.

Стражники вытянулись, и один из них, видимо старший, ответил за всех:

– Мы рады служить его величеству.

Хойскар похвалил их:

– Молодцы, так держать. – И повелел: – Стоять на страже, не мешать.

Артем беспрепятственно прошел в зал для совещаний, где сидели главы шести самых богатых и знатных семей, потомки основателей города. Артем занял свободный стул во главе стола.

Хойскар вошел следом с десятком воинов, которые разошлись по периметру. Он встал посередине зала и гаркнул:

– Встать! – Его голос, как плеть, подхлестнул купцов, которые вскочили от неожиданности. – Слушай! – начал Хойскар. – В городе царь Эхейский. Город захвачен. Эти земли и все побережье принадлежат царю Эхейскому Артему Первому. Кланяйтесь! – Двое самых сообразительных согнулись в поклоне, остальных нагнули силой паладины.

Это была чистой воды импровизация, но она Артему понравилась, особенно приставка к имени «Первый». Он действительно первый. Паладины по знаку Хойскара отпустили купцов. Хойскар снова крикнул:

– Кланяйтесь царю! – И теперь все низко поклонились.

Купцы не аристократы, они умеют считать прибыль, но с честью обычно не дружат, и Артем это знал. Их сметливый ум быстро пришел в себя, и в глазах людей появилось удивление, смешанное с возмущением.

– Садитесь, – мягко произнес Артем, и теперь глаза купцов были полны смятения. Слишком разительными были слова царя в отличие от сурового тона воина в доспехах. – Я объявляю все земли от озер до побережья своими. Люди моря, что прибыли, разбиты, и их остатки, разоруженные, двигаются сюда. Мои войска взяли их лагерь, захватили корабли и ваш город. Я не посягаю на ваши вольности, и вы будете жить, как жили раньше, только ваша торговля увеличится. Эхейцы будут торговать с вами, пока я могу предложить вам зерно. Я знаю, что это отличный товар. Вы будете платить одну пятую от ваших прибылей в казну царя. Это за право торговать на моих землях. Платить будете каждый сезон: один раз летом, один раз осенью, один раз зимой и один раз весной, в последний день сезона. К вам придут сборщики налогов, и если выяснится, что город обманул меня, то я наложу на город штраф в размере тысячи золотых монет. Как я узнаю, что меня обманули? Вы предоставите мне свои кассовые книги. Вернее, не мне, а моим сборщикам налогов. Вы можете отказаться, и я вас убью, имущество раздам лояльным семьям. На ваше место назначу других, они, думаю, будут более сговорчивы…

– Но почему мы должны верить вам на слово! – неожиданно воскликнул один из купцов, самый молодой и, видимо, самый опрометчивый.

– Чтобы остаться живыми, – спокойно ответил Артем. – Ваша верность в обмен на вашу жизнь. Для меня вы никто, я разговариваю с вами из своего человеколюбия. И еще вы должны издать закон, запрещающий принимать в город агентов церкви Хранителя. Таких ловить и сжигать, как демонопоклонников. У вас есть три дня, чтобы собрать одну пятую за год торговли, – Артем встал, – не уложитесь – вас казнят.

Он, тяжело ступая подкованными сапогами и бряцая ножнами, вышел в полной тишине, следом вышли паладины.

– Хойскар, остаешься в городе, берешь стражу под свое командование, по городу должны ходить патрули во главе с паладином. Тут поставишь стражу из паладинов. Нужно показать этим разжиревшим котам, кто тут хозяин. В помощь тебе я пришлю сюда свою дружину. Никого из города без досмотра не выпускать, обозы не выпускать, досматривать на предмет вывоза драгоценностей, найденные драгоценности и денежные средства изымать в пользу царя. – Сказав это, Артем ушел в сопровождении двух паладинов и вернулся в лагерь.

Он расположился в палатке предводителя пиратов. Следовало отдохнуть и поразмыслить. После сражения на перевале он понял, что в войске нет магов, а это было не очень хорошо. Поддержка ему была нужна. Маги были на Озерах и нужны были Артаму.

«Надеюсь, обойдется», – приободрил он себя.

Прерывая его мысли, в шатер заглянул Тодиам:

– Сир, там привели женщину, доставленную из города, спрашивают, что с ней делать.

– Пусть войдет, – разрешил Артем. – Воинов отпусти.

Вошла дрожащая Лишан, ее лицо уже потеряло синюшный мертвенный оттенок, но оно теперь было зеленоватым, опухшим, и от нее не воняло.

– Так, Лишан, – произнес Артем, разглядывая женщину. – Сейчас я тебя отправлю к моему другу. В твоих интересах ему понравиться. Иначе другой службы у меня для тебя нет. Сама понимаешь, что если ты окажешься негодна для нее, то и жить тебе незачем. – Артем говорил спокойно, но с такой твердой уверенностью, что женщина от его слов сжалась в комочек.

– Я все сделаю, чтобы ему понравиться, – прошептала она. – Я все осознала, сир, – она заплакала. Артем не стал выслушивать ее признания, просто отправил в сумку и усмехнулся:

«Пусть сами разбираются. Как любовница, Лишан непревзойденная, облик красавицы к ней вернется. Надеюсь, она Сваду понравится».