Эхейское царство. Река Безымянная

Ночь медленно брала в плен горы, низины и селения. Суета, царившая днем, уходила, прогоняемая темнотой. В домах зажигались лучины, и тусклый свет огоньков в окошках из бычьего пузыря придавал припорошенным снегом лачугам вид места приюта и тепла.

Артем стоял у небольшого окошка в кабинете наместника и, глядя в ночной сумрак с редкими огоньками внизу, думал о своем.

Он хорошо понимал, что не родился правителем, и не имел стремлений сделать политическую карьеру. Но судьба распорядилась по-своему, засунув его в чужую шкурку. Вылезая из которой, он умудрился стать царем и драконом. Как человек может существовать в облике дракона, он не понимал. Но понимал, что теперь он неразрывно связан со второй своей сущностью – сущностью дракона. И этот дракон меняет его. При этом он остается и человеком со всеми своими проблемами и слабостями. Дракону нужны люди и земли. Для этого он прибывает в мир, которому грозит уничтожение. Он должен править и установить свой порядок, он высший судья и правитель. Без людей и земель дракон обречен, он слабеет и погибает. Да, у него появились земли и люди… Но это такое… Нечто странное, образование без границ, законов и власти. Из царства люди могут разбежаться…

Конечно, самые первые мероприятия он уже проделал: уничтожил старую элиту и стал создавать новую. Но кто эти наместники? Что они умеют и как будут действовать? Это оставалось за гранью его понимания. Все они долго пребывали под властью глав великих родов и умеют жить так, как жили их владыки… Шуанец прав, нужно быстро, пока все не развалилось, наводить порядок. Но Артем сразу же скривился от сонма набежавших мыслей. С кем наводить порядок? Кто сможет взять на себя это бремя?.. Дионисия? – не то… Она привыкла прятаться за спину отца, а теперь и за спину мужа. От нее не будет пользы… Нужны деятельные люди, и их кто-то должен найти. Кто? А пусть ищет канцлер и… Хойскар. Хватит захватывать замки и тратить на это время. Замки после разгрома дружин князей сами упадут ему в ноги. Надо заняться организационными вопросами… Поговорить с новым богом, решить вопрос власти…

Словно вторя его мыслям, отворилась дверь, и Артем оглянулся. На пороге стоял Хойскар в полном боевом снаряжении.

– Когда выдвигаемся, сир? – спросил он.

– Отставить выдвижение, Хойскар, – вздохнул Артем. – Хватит тратить время на захват замков, надо наводить порядок в государстве.

Магистр ордена паладинов от изумления открыл рот и, мигая, в растерянности уставился на Артема.

– Это как? – с недоумением спросил он.

– Так… садись! – Артем решительно указал ему на стул и сам сел, потер виски и подождал, когда магистр усядется.

Хойскар несмело сел на стул. Таким он еще Артема не видел. В глазах у царя плескались сомнения, горечь, и они граничили с отчаянием. Хотя лицо осталось невозмутимым, но глаза, как зеркало души, выдавали царя. Они говорили Хойскару больше, чем любые слова или длинные речи.

– Что, так все плохо? – тихо спросил он.

– Нет, не так все плохо, – ответил Артем. – И в то же время не так хорошо, как надо… Люди не понимают, что я дракон, Хойскар. – Казалось, Артема наконец прорвало. Он выплескивал наболевшее, что зажимал внутри себя, душил, и оно все равно ползло в словах отчаяния и боли. – А дракон не живет по законам людей. Дракон требует жертв и подчинения. Я могу залить кровью эту местность… Установить жестокое правление, люди будут бояться дышать… Понимаешь?

– Нет, – покачал головой обескураженный Хойскар. – Зачем тебе это?

– Правильный вопрос, Хойскар. Как человеку мне это не нужно, как дракону это нужно для утверждения своей власти. На Озерах не примут меня как человека, для них свой Артам, а я отверженный. И что мне делать с этими недоумками? Драконья сущность требует… Нет, не требует, она сжигает меня огнем лютой злобы, распаляет меня желанием убить их всех… Мне трудно сдерживать дракона… Пока я трачу огонь ненависти на битвах с другими драконами… но… – Артем замолчал, уставившись в окно, как будто там, за стеклом он искал ответ…

– А чем я могу помочь? – преодолевая охвативший его ужас, спросил Хойскар. Царь приоткрыл крупицу ауры дракона. И этого хватило магистру, чтобы осознать последствия гнева дракона. Он увидел пожары, смерть на Озерах… Но не мог ничего предпринять, чтобы остановить это…

– Порядок, Хойскар. В царстве и на Озерах нужен порядок. Нужно централизованное управление единым государством. Для этого нужен… нужны люди, которые смогут взять на себя бремя обустройства империи. Я могу только жечь и убивать… Если навести порядок, то моя сущность дракона не будет желать покарать гордых и непримиримых. Луй Ко подсказал мне, что ты способен взять на себя часть дел по набору умелых и проворных людей, а принципы государства нам обрисует наш канцлер, он на этом собаку съел.

Услышав последние слова Артема, Хойскар непроизвольно широко открыл глаза и недоверчиво вытаращился на Артема.

– Что? – с сомнением произнес он. – Целую собаку?.. А-а зачем?..

Артем снова поймал себя на мысли, что в разговоре использует земные выражения, малопонятные даже для него, но часто звучащие в обиходе.

«И вправду, зачем есть собаку, чтобы разбираться в чем-либо?» – подумал он, поморщился и ответил:

– Это так говорят у меня на далекой родине… – Затем понял, что лишнего говорить не надо, и поправился: – Среди драконов. Мол, что-либо хорошо знать и делать – значит съесть собаку. Драконы, – усмехнулся он, – их не поймешь, – и быстро закрыл эту тему. – Ты готов послужить царю-дракону?

– Готов, – быстро ответил Хойскар. – Что надо делать, на кого напасть? Кому голову свернуть?..

– Ты что, меня не слышишь, Хойскар? Мне нужны способные к управлению люди.

– Для чего именно? – помедлив, спросил Хойскар. Артем задумался, потом посмотрел в окно, снова ища ответ, и наконец, как бы увидев его в темном небе среди туч, ответил:

– Это нам расскажет канцлер. Дружину оставь здесь для охраны замка, а мы домой отправимся.

На балконе донжона своего замка Артем принял образ человека, и рядом с ним тут же оказался Хойскар.

– Сир, можно, чтобы, когда мы сидим там, где сидим, были хотя бы лавки? – попросил магистр. Сидеть среди баранов как-то не очень хочется.

– Каких баранов, Хойскар? – удивился Артем.

– Сир, когда вы со своими драконами хватаете нас, то просто помещаете в загон с овцами, там воняет и жарко…

– Вот как? Ладно, я распоряжусь, – пообещал Артем и усмехнулся. Конечно, Степе и Красотке не надо думать об удобстве переносимых воинов, для них что бараны, что люди… – Через час в кабинете для совещаний, – распорядился он и отпустил Хойскара, а сам направился вниз, в свои покои.

По дороге он остановился напротив стража.

– Где мой советник Сунь Вач Джин? – спросил Артем. Страж как-то странно ухмыльнулся и ответил:

– Он читает сказки.

Артем кивнул и прошел мимо. Потом до него дошел смысл слов стража.

– Что он делает? – повернулся Артем к воину.

– Он читает сказки, – ответил тот, снова хитро ухмыляясь.

– Читает сказки? Кому?

– Девочке, дочери шуаньки…

Артем потряс головой.

– Какой шуаньки?

– Женщина, его служанка, у нее дочь, и ваш советник читает ей сказки.

– Хм… Интересное начало. И где этот сказочник?

– В своих покоях, сир, – поклонился страж.

– И Луша там? – недоуменно спросил Артем.

– Нет, у него теперь другие покои, в крыле для слуг…

– Покажи, – приказал Артем. Бродить по первым этажам и подвалам замка он не горел желанием. – И давно он это делает?

– Дня три как, – уклончиво ответил воин, – как только появилась девочка, он от нее не отходит, заботливый…

Артем покачал головой, но промолчал. Что-то новое он узнал о Сваде, неуступчивом, неопрятном и тщеславном друге. И это не вязалось с тем гремлуном, которого знал Артем. Свад всегда избегал детей. Они над ним смеялись и дразнили его, а он отвечал тем, что подстраивал разные каверзы. В конце концов те от него отстали и смотрели в его сторону с опаской.

Они прошли до первого этажа крыла для слуг. В небольшом коридоре в отдельном закутке была ранее кладовка, где хранились старые вещи. Теперь там жил Свад и его служанка, вернее, уже даже не служанка, а нечто большее. Это Артем понял по тому, как разительно их закуток отличался от остального крыла: тут были циновки, фонарики, на стенах картины из таких же циновок. На картинах птицы, озера, все искусно нарисовано.

«Такой себе маленький уголок Китая», – непроизвольно подумал Артем и услышал детский голос:

– Суня, ну Суня, расскажи сказку. Пострашнее.

– Я уже рассказывал сказку.

– Ты другую расскажи.

– Ладно, слушай, это сказ про неудачника-гремлуна, который… В общем, сам поймешь… – И Свад приступил к рассказу.

К удивлению Артема, гремлун оказался отменным рассказчиком, он говорил складно, делая паузы и погружая слушателей в свой рассказ. Артем остановился и прислушался, рядом стоял стражник и молча ждал.

– Кукольная плоть, – драматичным голосом начал свой рассказ Сунь Вач Джин. – Пьеса великого мастера Брод Вея с прологом и главами. Пролог. То, что остается после.

– Надо же, пьеса?! – удивился Артем. – Откуда такие таланты? – И решил тоже послушать рассказ гремлуна. Он прижал палец ко рту и предупредил стража. Тот понял его правильно и кивнул.

…Мастерская встретила девушку запахом старого лака, – проговорил Свад. – Металлической пыли и чего-то сладковато-гнилостного, что не выветривается даже сквозняками. Она не была здесь пятнадцать лет и после разрыва с отцом-неудачником не собиралась возвращаться. Но старый писарь гильдии пожал плечами: «Ничего, дорогуша, не знаю. Никого из родни, кроме вас, не осталось», – и сунул ей ключи в конверте из дешевой, серой бумаги, будто откупался от покойника.

Бывший член гильдии часовщиков Сам По Себе умер в кресле, перед верстаком. Уже много лет он занимался только тем, что чинил старые куклы. Соседка, иногда приходившая убираться у него в каморке, вызвала околоточного надзирателя лишь на четвертый день – почувствовав стойкий гнилостный сладковатый запах.

Когда Мар и Над, дочь умершего, спросила, успели ли вынести тело, писарь замялся:

– Тело-то вынесли… а вот кресло и половицы под ним… В общем, сами, девушка, все осмотрите перед продажей. Соболезную вашему горю, – и, всучив конверт, шаркая ногами по стертым половицам кабинета архива, ушел за стойку.

Мар и Над вошла в дом отца и первым делом распахнула заклеенное окно. Серый свет лег на верстак, уставленный фарфоровыми головами без глазниц, на мотки проволоки, на жестянки с поблекшими этикетками. Город за окном дышал копотью и ржавчиной – старые цеха еще дымили, но уже не производили ничего, кроме пустоты. Ей хотелось одного: позвать оценщика, выставить цену и забыть, что она была здесь.

В задумчивости она села в скрипнувшее кресло – не в то, в котором умер отец, а в другое, у стеллажа. Под руку попалась деревянная шкатулка… Та самая… Обитая серой, точно больничной кожей, с позеленевшими по краям медными скобами. Крышка поддалась с трудом, издав выдох спертого воздуха. Внутри, на подстилке из выцветшего бархата, лежали две кисти рук – маленькие, почти детские по размеру, но с узловатыми суставами и неестественно длинными пальцами. Кожа на них была серо-зеленой, похожей на пергамент, а черные когти все еще блестели, словно их смазывали маслом.

Мар и Над не закричала и не отшатнулась. Она слишком устала. Просто закрыла шкатулку и вдруг заметила вырезанные на крышке буквы, глубокие, будто вдавленные не резцом, а ногтем:

«Не бери того, что само тянется к тебе».

Рядом лежала тетрадь в клеенчатой обложке – дневник отца.

Мар и Над нерешительно потянулась к тетради, подержала ее в руках и, подумав, не смогла преодолеть охватившего ее любопытства…

– А когда будет страшно? – услышал недовольный голос девочки Артем и улыбнулся.

– Ты слушай, не перебивая, а то я забуду, что хотел сказать, – буркнул Свад. – Глава один. Гремль.

Строчки в тетрадке были ровными и аккуратными, как будто их писал прежний преуспевающий член гильдии часовщиков, а не выгнанный с позором пьяница.

«Я не помню, когда он пришел впервые. Кажется, он был здесь всегда. Он не любит света, но и тьмы не ищет – ему нужен полумрак мастерской, где пахнет канифолью и старым деревом. Гремль – так я назвал его, хотя имя это чужое, пришлое. Он не возражал.

Он не похож на тех бесов, о которых болтают часовщики. Он не ломает работу. Он сидит в углу, перебирая обрезки кожи длинными пальцами, и ждет. Ждет, когда ты устанешь. Когда руки начнут дрожать, а глаза застилать обидой. Тогда он подходит ближе, и его когти ложатся на твои запястья. Не больно. Скорее – горячо. И вдруг ты начинаешь работать иначе. Лучше. Тоньше…

Куклы, которых я реставрировал до него, были мертвыми поделками. С ним они открывали глаза по-настоящему. Их фарфоровые лица приобретали выражение, какого я не мог бы придумать сам. Скупщики платили втрое и спрашивали, не продал ли я душу. Я смеялся…

Потом я перестал смеяться. Я заметил, что мои пальцы больше не чувствуют тепла. Я мог держать паяльник, пока железо не начинало жечь дерево, и ощущал только отдаленное давление. Гремль забирал мою чувствительность. Медленно, слой за слоем, как снимают старую краску.

Хуже другое – он начал просить. Не словами, нет. Он просто подводил меня к разным людям и ждал. Я понял, что он хочет, чтобы я «чинил» живых. Как кукол. Чтобы я вмешивался – двигал, подсказывал, ломал и склеивал заново. Один раз я попробовал. Это был мой ученик, молодой парень с золотыми руками. Я наговорил ему такого, после чего он ушел, сломался, бросил ремесло. А Гремль в ту ночь впервые издал звук – не то мурлыканье, не то скрежет… Благодарность.

Я хотел его уничтожить. Но существо, которое живет в мастерской, нельзя убить. Его можно только передать. Или оставить тому, кто придет после…

– Сир! – раздался громкий крик позади, и Артем обернулся. В коридоре за их спинами стояла миниатюрная стройная шуанька и непрестанно кланялась. Ее крик услышали Свад и девочка. С криком «Мама!» из комнаты выбежала маленькая девочка, увидела Артема и остановилась. Вышел Свад и обрадовался.

– Брат, ты вернулся? – радостно воскликнул он, а девочка спряталась за его спину и с любопытством ребенка выглядывала одним глазком.

– Свад, я тебя искал по очень важному делу, – произнес, улыбаясь, Артем. – Можешь остановить свой страшный рассказ и присоединиться ко мне в зале для совещаний?

– Он может, – за Свада ответила девочка. – И рассказы его ничуть не страшные. А я люблю страшилки. – Артем посмотрел на девочку, сделал серьезное лицо и произнес:

– Жизнь страшнее сказок, дитя. Вот в твоей комнате занавески, которые пьют кровь.

У девочки широко раскрылись глазки, она разинула ротик, а затем рассмеялась.

– У нас в комнате нет занавесок.

– Тогда они ушли в другое место, – улыбнулся Артем. – Тебе повезло, – и обернулся к шуаньке. – Так это твой ребенок?

– Да, – потупив глаза, ответила женщина и поспешно добавила: – Но он не мешает.

– Я не против, – отмахнулся Артем. – Ты стала служанкой моего названого брата, это хорошо. Скажи, ты знаешь, как устроено управление государством в империи Шуань?

– Меня вывезли из южной провинции ребенком, сир, и я мало что знаю, – склонила голову женщина.

– Да? – разочарованно скривился Артем. – Жаль. – Затем обернулся к гремлуну. – Ладно, пошли, Свад, оставь девочку ее матери, – и быстро зашагал прочь. Гремлун тут же бросился его догонять.

Поднимаясь на второй этаж, Артем приказал стражнику:

– Позови в зал для совещаний канцлера, пусть придет туда через полчаса. И ты, Свад, иди туда, через полчаса встретимся. – А сам направился к царице. Жену он нашел в спальне, в окружении служанок. Она раздевалась и укладывалась спать. Увидев мужа, обрадовалась и тут же выгнала служанок, подошла к нему, прижалась телом и прошептала:

– Ты надолго?

– Пока не знаю, надо кое-что решить на месте, ты ложись, я приду чуть позднее.

Он поцеловал ее в лоб, обнял и вышел. Он направился в небольшой зал для совещаний. Там его уже ждали гремлун и канцлер.

– Сэры, – стремительно входя, произнес Артем, – можете садиться. Сейчас есть дела более важные, чем поклоны. Дружище Свад, как устроено государство гремлунов? – без перехода спросил Артем. Он уселся на свое место и внимательно посмотрел на гремлуна.

– Что-о? – опешил от такого вопроса Сунь Вач Джин.

– Я спрашиваю, как устроено государство гремлунов, кто правит, кто управляет и какие законы в вашей стране.

– А-а-а, – замялся гремлун, – зачем тебе это знать?

Артем не рассердился на вопрос друга.

– Я хочу создать государственное управление здесь, в царстве, – ответил Артем.

– О-о-о! – значительно, с уважением протянул гремлун. – У нас все просто. Тебе надо создать гильдии мастеров. Во главе гильдий поставить лучших мастеров, главы гильдий создают высший совет из старейшин, старейшины избирают верховного правителя. Все просто и без всяких заморочек, – ответил гремлун. – А законы – они написаны в наших сердцах. Правда, в каждой гильдии свои правила, но есть одно общее правило: каждый мастер, подмастерье и ученик отдает гильдии пятую часть своей эртаны.

– Да уж, – покачал головой Артем. – Мастеров у нас нет, а значит, нет и гильдий… Вы, сэр, – обратился он к канцлеру, – что думаете по этому вопросу?

– Сир, – канцлер попытался встать, но Артем усадил его жестом руки. – Общий проект государственного устройства царства у меня есть, но нужно знать ваши требования и пожелания.

– Хорошо, – приободрился Артем, – давай докладывай, я посмотрю, что нужно добавить или убрать.

– Смысл общей идеи таков, – начал уверенно говорить канцлер: – Царь правит. Канцлер управляет службами. Наместники исполняют законы в провинциях. Служивые чины ведут учет, суд и собирают налоги. Городов у нас нет. Есть поселения. Старосты управляют поселениями. Жители подчиняются закону. Для этого необходимы четыре основы: Закон – единый Устав для царства. Учет – переписи, книги, архивы. Служивые чины – обученные и оплачиваемые из налогов. Контроль – суды, проверки, жалобы и отчетность.

– Направление верное, – согласился Артем. – Но главная идея должна быть такой: царство должно стать не властью людей над людьми, а властью закона. Кому больше дается власти, того больше и спрашивать…

– Осмелюсь заметить, сир, – снисходительно произнес канцлер, – что это утопия. Власть – это вертикаль. Вы властвуете надо мной, я над наместниками…

– Ты не властвуешь, ты управляешь, – перебил его Артем. – Властвую только я.

– Сир, – не испугавшись, ответил канцлер, – если не будет власти, не будет порядка и подчинения. Только власть над людьми, их жизнями и судьбами заставляет тех, кто ниже, усердно работать из страха и, конечно, за вознаграждение. Такова человеческая природа, иначе будут лениться и воровать…

Артем задумался. Может, канцлер в чем-то и прав, но такая постановка вопроса приводит к одному и тому же печальному концу – рабству простых людей и их угнетению. Артем помрачнел и прямо спросил:

– Значит, по-другому ты управлять не можешь?

– Это как? – удивился канцлер.

– Набери способных людей, посади на должности, назначь тех, кто будет за ними следить…

– Сир, тех, кто будет следить за другими, неожиданно будет больше, они получат власть над теми, за которыми следят, – ответил канцлер.

– Значит так, канцлер. Мужик ты умный, и поэтому слушай мои рекомендации. – Артем решил закончить бессмысленные препирательства. – В царстве должна быть свобода для людей: где хочешь живи, чем хочешь занимайся, плати налоги, не воруй, не убивай. В царстве должны быть службы и в них служивые люди, власть над людьми имеют судьи, остальные – это наемные служащие. Принцип один: тот, кто лучше царю служит, получает повышение, бездельники и неумехи выгоняются. Жаловаться можно на всех, кроме меня. Жаловаться на тебя можно, на суды тоже. Жалобы на судей, которые будут судить не по закону, разбирает высший суд из троих служивых судей, и если выяснится, что судья нарушил закон, то к нему применят самые жесткие меры наказания.

– Голову отрубить, – добавил гремлун, и канцлер непроизвольно вздрогнул.

– И меня тоже можно будет казнить? – промямлил он.

– Можно будет, – кивнул Артем.

– Тогда я бы хотел отказаться от службы, – трагическим шепотом произнес канцлер.

– Не вопрос, – спокойно сказал Артем. – Дождешься Хойскара и пойдешь к нему в денщики, сапоги чистить. Он будет над тобой иметь власть, как ты хотел. Над твоей судьбою и жизнью.

Канцлер от таких слов впал в оторопь. Он даже не посмотрел на вошедшего Хойскара.

– Ты почему опаздываешь на совещания к царю? – нахмурил брови Артем.

– Так ты сказал прийти через час, сир, я и пришел через час, – ответил Хойскар.

– Ладно, проходи, вот твой денщик, – Артем указал рукой на канцлера, – ты властен над ним, его судьбою и его жизнью. Плохо будет служить – можешь убить.

– Не-е-ет, – воскликнул пришедший в себя канцлер, – я буду служить вам, сир. Сделаю все, как вы прикажете…

– Заткни пасть! – рявкнул Хойскар, и бывший канцлер вздрогнул, у него задрожали губы, и он испуганно глянул на воина. – Как ты смеешь разевать рот при его величестве, мразь? Сгною, утоплю в дерьме… Заставлю жрать землю. Целовать мои сапоги. А если не вылижешь их до блеска – превращу в зомби. Это я умею, – пригрозил Хойскар и грозно посмотрел на дрожащего иномирца.

Канцлер сполз на пол, упал на колени и взмолился:

– Прошу вас, не надо…

– А что так? – вроде бы удивленно спросил Артем. – Ты же хотел иметь такую систему, когда старший имел бы власть над младшим. Вот и получай. Как говорится, не рой другому яму – сам в нее упадешь.

– Сир… Ваше величество, – бывший канцлер пополз на коленях к Артему, – я все понял, я был в корне неправ.

– Точно понял? – приподнял одну бровь Артем.

– Да-да, – горячо заговорил бледный испуганный иномирец. Он с опаской посматривал на сурового Хойскара.

– Ну, он, по крайней мере, не обделался, – заявил Хойскар. – Я могу сесть, сир?

– Садись, разговор будет длинным. И ты, канцлер, вставай. Понял, как опасно иметь власть над другими? Прежде чем повелевать, научись подчиняться. Так меня учил… – Артем склонил голову и отмахнулся рукой. – Впрочем, не важно.

– Я все сделаю со всем моим усердием, ваше величество, – подобострастно произнес канцлер и прослезился.

– Делай. Создай простые, понятные законы, набери тех, кто способен возглавить службы и суды, тебе в этом поможет Хойскар. Он разбирается в людях и отдаст тебе десяток-другой своих паладинов. Хойскар, канцлер предложил такой план… – Артем рассказал об идее канцлера и от себя добавил: – Я хочу, чтобы в моем царстве было верховенство закона. А законы должны быть простыми и понятными. Я над всеми… И над законом. Остальные под законом. Люди должны процветать, проявлять умения и быть предприимчивыми. Для этого им нужно создать условия. Чтобы торговля процветала, нужны дороги, хорошие дороги. Чтобы передавались быстро сообщения, нужны почтовые станции, хотя бы по одной в каждой провинции. Чтобы наместники не лютовали и не бесчинствовали, нужны суды. Что еще нужно?.. А вот… чтобы народ богател и его не обирали налогами… Вот, кажется, все…

– Нет, сир, если позволишь, – ответил внимательно слушавший Хойскар. – А армия? Государство без армии – это ничто. Оно должно уметь защитить народ и царя. Вот, кстати, что я думаю. Я посмотрел на дружины наместников, из двух десятков человек. Кое-где по три десятка, но этого мало. Содержать больше воинов дорого. И такая дружина… она, извините за выражение, ложится под того, кто ей платит и ею командует. Ее можно подкупить. Я бы сказал, это силы для поддержания порядка, отлова воров и грабителей, защиты от диких животных… Но ополченцы, которые были собраны великими родами, – это вполне себе приличное войско, если его правильно применять. Там умелые охотники и следопыты. Голод и нужда заставили селян искать пищу в дебрях. Они умеют стрелять из луков, пользоваться рогатинами. Ходят охотиться на медведей и барсов. Они будут сильны в россыпном строю. В лесах, в засадах, в быстрых нападениях и быстрых отходах. До лета мы их не обучим воинскому ремеслу, не сделаем гоплитами и паладинами, все это будет потом. Я вот тут посчитал. У нас двенадцать провинций, каждые десять селян могут выставить по одному воину. Это будет для селения ненапряжно. Из провинции можно собрать сотню или чуть больше рекрутов. Итого двенадцать сотен. Еще ваша дружина – это сотня, да казаки – их тоже сотня. По сути, пятнадцать сотен наберется, немалая сила, но им нужны командиры. Командиров я дам из паладинов…

– Это хорошо, – покивал Артем, – но нужны еще чины в службы. Грамотные, умеющие читать и писать. Такие есть только у тебя.

– Это, сир, не проблема, грамоте с помощью магии нас научила леди Мила. Она может это сделать, или ваш брат князь Артам научит служивых грамоте. Но лучше леди Мила. Она знает, как устроено государство и как работают суды, церковь, сборщики налогов. Месяц на обучение трех, максимум четырех десятков проворных мужей – и службы будут заполнены. Тем более что в поселениях пусть этим занимаются сами селяне. Там есть старосты, и если дать право людям выбирать судей и сборщиков налогов, а не отдать это дело в руки старостам и наместникам, то, считайте, у вас есть все службы для того, чтобы они начали действовать.

– Почему надо селянам дать такое право? – не удержавшись, спросил канцлер.

– Ты, иномирец, не понимаешь, – повернулся к нему Хойскар. – Селяне знают, кто будет воровать или кто будет судить не по справедливости, а по корысти, и таких не изберут. Они будут осмотрительными, и это взрастит в них огромное уважение к царю.

– Верное замечание, Хойскар, срок вам двое суток составить закон и план государственного устройства. Свад вам в помощь.

Гремлун, сидевший и молчавший все это время, приосанился.

– Я старший, – важно заявил он, – все должны слушаться меня.

– Нет, брат, старший Хойскар, он свободный человек был… и сейчас есть. Он знает, как сделать лучше. Ты же будешь ему советником. Советы у тебя дельные, – подлил ложку меда в разговор Артем.

– Ладно, – недовольно скривился гремлун, – советником так советником.

Там, где обитают боги

Прошло три недели, как Нарна обосновалась у дракона-хранителя. Он ее ни о чем не просил, ничем не обременял и давал немного своей энергии для поддержания жизни. Боги без поклонения людей засыпают и уходят в небытие. Нарна это прекрасно понимала и не сидела сложа руки, она пыталась узнать, как обстоят дела на западе. Но, не имея тифлингов, она не могла объять всей картины. А ее бывшие тифлинги с крушением ее власти над горами стали свободными. Часть из них ушла к Маре, другая часть к Марселону, а большая часть тифлингов снова, как в прежние времена, жили сами по себе. Но у нее были сестры, и она решила наведаться к Иехиль. Тем более что хранитель предложил позвать ее на переговоры, а если Иехиль откажется от сотрудничества, то ее пленить. Нарна не испытывала добрых чувств к сестрам, и судьбы других богов ей были чужды. Каждый из них заботился только о своем. Это Нарна понимала не хуже других. Но она была призвана хранить равновесие между жестокой Иехиль и не в меру милосердной Марой. Раньше это работало, но со временем Нарна стала забирать все больше власти в свои руки и подчинила сестер. А потом случилось то, что случилось. Ее мастерски обыграл хранитель и отправил в долгий, мучительный сон под ее же алтарем.

Нарна решилась проведать Иехиль и отправилась в покои холодной и неуступчивой богини. Затворничество Иехиль в подземных пещерах наложило свой отпечаток на характер сестры. Одиночество и стоны неприкаянных душ сделали богиню смерти жесткой и немилосердной. Она мстила смертным за свое одиночество и находила утешение в объятьях бога Марселона. Тот спал со всеми сестрами и отличался легким, но жестким характером. Не терпел, когда ему указывали, и жил по своим правилам.

Нарна стала его женой, чтобы не испытывать одиночества. Все боги были по-своему одиноки и страдали от этого. Между ними не было доверия, они боролись за внимание людей и, если могли, строили друг другу каверзы. Мара и Иехиль тоже испытали на себе грубые ласки Марселона, и Нарна тайно возненавидела их еще больше.

Покои Иехиль были пусты, если не считать стонущих и бродящих по лабиринтам пещер душ, которые не нашли покоя и не ушли за грань мира. Походив по холодным и пустым коридорам и не найдя сестру, Нарна решила навестить младшую, легкомысленную Мару.

Мара сидела в беседке в кресле-качалке и что-то вышивала на платке. Она тихо напевала песню и была очень сосредоточена на своем занятии. Сестра не сразу обратила внимание на появившуюся Нарну. И только легкий ее смешок заставил Мару поднять голову от пялец.

– Нарна! – удивленно воскликнула она. – Ты ли это или просто видение?

– Я что, похожа на бесплотный дух? – услышав скрытую насмешку в словах сестры, спросила Нарна. В ее душе закипал гнев, но она сумела силой воли его подавить.

– Нет… – ответила Мара и, разглядывая сестру, помолчала, затем добавила: – Пока нет. Зачем пожаловала?

Нарна уже пришла в себя и улыбнулась. Укол сестры ее задел, но и с этим она сумела справиться.

– Вижу, – вместо ответа произнесла Нарна, – что ты растешь. Уже каменный домик построила. Молодец.

– Хвастаться не хочу, но потихоньку приручаю диких тифлингов, сестра, они у тебя злые и голодные… Ну да времени много… Так да, обрастаю жирком, – улыбнулась Мара. – Так зачем ты пожаловала?

– Хочу поговорить с тобой насчет будущего. Ты молода… – подумав и одновременно разглядывая окрестности владений сестры, произнесла Нарна. – Ты молода и бываешь опрометчива. Кто тебе поможет, если не сестра? Вокруг – хитрые и склочные боги…

– Какое длинное вступление, сестра. Что ты прячешь за маской слов о заботе?

– Я ничего не прячу, – более резко, чем хотелось, ответила Нарна. – Простая забота. Я всегда о тебе заботилась.

– О да! Последний раз ты здорово о нас позаботилась – всех отправила в небытие и ушла последней…

– Все совершают ошибки, – внешне невозмутимо ответила Нарна.

– Согласна, – притворно вздохнула Мара. – И не хочу повторять прежних ошибок… – Не сдержавшись, она зло выпалила: – Я слушалась тебя и во что вляпалась? Сначала демоны. Потом я плавала в агонии, мучительно ожидая пробуждения. Ты знаешь, что значит жить, видеть и чувствовать, а вокруг вода и жертва – мертвяк, и так столетия… Хватит с меня твоей заботы, сестра. А тебе самой лучше понять. Ты второй раз доверилась хранителю и вместе с ним окажешься в небытии. Он не оставит тебя, даже если победит…

– Я ему нужна, и я не собираюсь убивать молодого Дракона – он мне нужен живым. Пока он живет, живу и я. Время – это мой главный союзник. А потом… – Она почти задохнулась от вспыхнувшего гнева, унижения и подступившего к горлу отчаяния. – Время покажет, кто был прав. Да, сегодня я одинока и забыта людьми, но это временно… Я еще воскресну, как феникс из пепла…

– Как высокопарно и похоже на Нарну, – прозвучал голос у нее за спиной. Нарна резко обернулась, она пылала от охватившей ее ярости, и на ее лице краснота перемежалась белыми пятнами. – О, точно Нарна, – сделал удивленный вид Марселон. Он стоял, скрестив руки, и улыбался. – Соскучилась по моим ласкам? – спросил он и ухмыльнулся, подмигнув Нарне.

Несмотря на злобу и гнев, Нарна взяла себя в руки и улыбнулась. Улыбка вышла не победной, а блеклой.

– С тебя хватит Мары и Иехиль, пусть они греют тебе постель. Кобель, – не удержалась она от колкости. Марселон, довольный тем, что вывел из себя жену, рассмеялся. Его смех был похож на ржание жеребца, и это сильно задело Нарну. Она не выдержала и сорвалась на визг: – Скоты, грязные скоты, без принципов и морали, я вас… – Она замолчала, проглатывая подкативший к горлу комок, и, махнув рукой, исчезла.

– Вот так всегда, даже «здравствуй, муж» не сказала, – нарочито огорченно произнес Марселон и скорчил скорбную физиономию. Мара не выдержала и рассмеялась.

– Ты тоже, Марс, не поздоровался.

– Да ну ее, я в разводе.

– Как это? – удивилась Мара.

– А так, я сейчас свободный мужчина.

– А кто вас развел? – с любопытством ребенка спросила Мара.

– Как кто? Я и развел. Я сам себя женил, назвав ее женой, и сам себя развел, назвав себя свободным мужчиной, вот ты свидетель. – Мара странно на него посмотрела и кивнула.

– Свидетельствую, – произнесла она и рассмеялась. – Ты, когда женился, тоже позвал меня в свидетели, и перед женитьбой… В общем, оттянулся со мной. – И Мара снова весело рассмеялась. – Может, и сейчас оттянешься?

– Нет, Мара, – став серьезным, произнес Марселон. – Дела. Я не просто так к тебе заявился… А снять напряжение можно и вечером. Я гостя привел.

– Какого гостя?

– Сама увидишь. Разрешишь ему представиться?

– Конечно, пусть заходит. Уверена, ты демонов не привел.

– О боже упаси, – рассмеялся Марселон и крикнул: – Заходи, дружище.

У беседки появился опрятный мужичок с бородкой в простой шерстяной одежде: штаны из коричневой ткани, серая чистая рубаха с оторочкой и овчинная безрукавка, вышитая по примеру озерных жителей. Через плечо была перекинута холщовая сумка. Короткая бородка каштанового цвета и волосы, подстриженные под горшок, делали его похожим на крестьянина.

– О-о-о-о! – удивленно воскликнула Мара. – Бог Кроний!.. – Мара с любопытством разглядывала гостя. – И как вам удалось вырваться из темницы?.. Ой! Простите мое негостеприимство, просто я так удивлена…. Здравствуйте. Проходите, присаживайтесь на скамеечку. – Жестом добросердечной хозяйки Мара указала на скамейку напротив. – Марс, ты тоже садись. – Она перевела взгляд и улыбнулась крепкому статному мужчине в доспехах. – Как говорит наш дракон Артем, в ногах правды нет. А драконы многое знают…

– О! Да! – рассмеялся Кроний. – Драконы многое знают: как сжечь поселок огнем, как сожрать отару овец, но не знают, как выбраться из ловушки демонов. – Он сел и, оглядываясь по сторонам, с улыбкой вздохнул. – Хорошо тут у тебя, Мара, уютно.

– А как вам удалось выбраться из темницы, Кроний? – не сдержала своего любопытства Мара. – Я помню, вас демоны засунули в каменный саркофаг.

– Да, все верно, Мара, засунули. – Мужичок задорно улыбнулся и оглядел внимательно слушающих его Мару и Марселона. – А вызволил меня молодой ледяной дракон и сам попал в ловушку. Он прилетел ко мне своим духом и застрял. Так бы и висел над моей могилкой, если бы я ему не подсказал, как выбраться. Правда, я думал, что он исчезнет с концами. Обычно из таких ловушек драконы попадали в мир, где правили драконы сильнее их, но этот меня удивил. Он вернулся и окреп… Кстати, как он вам?

– Ничего, с ним жить можно, он иномирец из человеков, история его занятная, – стал рассказывать Марселон. – Сначала жил в теле местного мага и приперся сюда, убегая из Ривангана от инквизиции. Разбудил Мару, Иехиль, меня и Нарну. Подчинил озерные племена. Завел бы баб, деревеньку и жил бы помаленьку себе спокойно, но он решил неожиданно для нас стать драконом. Нашел себе новое тело, которое хранили маги. Нашел путь к миру драконов и стал им. Я думал, глупость несусветная, пара сражений – и парень сгинет. А он смог меня удивить. Вырос, получил печать и наложил ее на эти земли. От Ривангана до островов в море наделил себя землей…

– Не подавится? – усмехаясь, спросил Кроний. – Он мне показался не очень умным.

– А он и не строит из себя умника, – ответил Марселон. – Но удачлив не в меру. Не иначе, его хранит провидение. Он умудрился закрыть пробой для бесов.

– О-о-о-о, – уважительно протянул Кроний, – это уже не удача, это путь бойца и стратега. Не иначе как нацелился на главную дыру…

– А что? – поддержал его Марселон. – Он сможет. Упертый и нежадный. За власть не держится. В наши дела не лезет, лишь бы не враждовали… Но сам понимаешь, нам нужна власть свыше, а она или у хранителя урода, или у него, так что… – Марселон стал сразу серьезным. – Пришлось выбирать. Старого ящера мы знаем. Он нас снова отправит в небытие, а этот хочет навести порядок на своих землях. Я слушал тут его совещание. Свободу людям дает: живи, работай, процветай. Говорит, над людьми будет власть закона, а я, мол, буду над законом. Если мы ему поможем в войне с риванганским хранителем, то сможем укрепиться. Тут тифлингов как грязи. Свободные, наглые, дикие. Всем хватит. Надо бы ему посодействовать. Я вот что предлагаю. Мара создаст атмосферу любви к царю, я помогу с армией, а ты, Кроний, благослови его царство обильным урожаем.

– Ты предлагаешь мне пойти под его крыло? – приподнял бровь слушающий Марселона Кроний и задумчиво почесал бороду. – А что, можно, так быстрее тифлингов наберу. Встречусь-ка я с этим драконом. Поговорю с ним. Но вот боюсь, как бы он сейчас не начал возвращать богов и сам себе могилу бы не вырыл.

– Нет, не будет он пробуждать богов. Дракон уже начал понимать, что боги могут быть и противниками. Нарна, Иехиль враждуют против него.

– А чего госпоже смерти надо? – удивился Кроний.

– Он не захотел ее брать в жены, – ответила за Марселона Мара. – А Нарна не смогла его приворожить источником… И погубить. Он догадался об этом… Или кто ему подсказал, – переведя взгляд на Марселона, произнесла Мара. – За это… он разрушил их храмы.

– Надо же, бабьим чарам сумел противостоять, – удивился Кроний. – Чем больше я о нем узнаю, тем больше он начинает мне быть симпатичным. Конечно, дракон из человеков – это сила и слабость. Но для нас неплохо. Нет у него жажды власти, как у природных драконов, это я сразу понял. Ладно, благодарю за доброту и ласку… – Он достал из сумки красный цветок и подал Маре: – Держи, красавица. – И, улыбнувшись, хотел уйти.

– Стой, Кроний, надо еще кое о чем поговорить, – остановил его Марселон.

– Что-то еще? – вновь усаживаясь, спросил Кроний.

– Да. Тут важно не упустить момент. Наш дракон, он из человеков вылез, поэтому нуждается в помощи.

– Мы что, будем ему сопли подтирать?

– Нет, Кроний, просто ты должен знать, что он планировал армию пиратов, что высадилась у торгового города на берегу моря, утопить в реке, когда они двинутся на Озерное княжество.

– Он знает, как это сделать? – удивился Кроний.

– Видимо, знает. Я тоже не все знаю о его возможностях.

– И что? – заинтересованно спросил бог урожая. – Пираты передумали нападать?

– Нет, они узнали о том, что их ждет на реке, и не пойдут на Озера. Они нападут на его царство.

– Вот как? И-и-и… – задумался Кроний, – что нам делать? Мы не можем прийти к нему и сказать: «Дорогой дракон, тебя обманули, и пираты нападут на твое царство». А кстати, как они узнали о планах дракона?

– Тут ему противостоит Иехиль, – вздохнул Марселон, – она наложила на подругу дракона проклятие мертвого сердца. А подруга дракона – ее первожрица. Иехиль послала ее к князьям, что не приняли власть Озер, с известием о планах дракона…

– И-и-и? – вновь задумался Кроний. – Что мы можем сделать? Не можем же мы каждый раз, когда дракону будет угрожать опасность, его об этом предупреждать?

– Да, не можем, – ответил Марселон. – Как ты выразился, подтирать сопли драконам – это не наша работа. Но мы можем помочь ему, намекнув. Мара, скажи своей жрице в его царстве: пусть расскажет ему сказку. Она так делала уже пару раз. С намеком на подружку и все такое.

– Что значит «все такое»? – недоуменно переспросила Мара.

– Все это значит просто… – Марселон пошевелил пальцами, придумывая ответ, – чтобы было и понятно, и непонятно. – Мара кинула на Марселона уничтожающий взгляд, полный гнева, и произнесла:

– Могу я сходить к нему в баню и рассказать все как есть?

– А вот этого делать не стоит, Мара, – укоризненно покачал головой Кроний. – Так мы не вырастим бойца. Он должен уметь предвидеть шаги противника…

– Да, – поддакнул Марселон. – И проводить разведку. Он, кстати, отправил в город своих шпионов. Они могут рассказать положение дел. А в баню можно сходить и со мной, я ведь холостой. – И он заразительно рассмеялся. Мара кисло улыбнулась в ответ на его шутку.

– А мне что делать? – спросил Кроний, который тоже посмеялся над словами Марселона. – Может, махнем в баню втроем?

Марселон сразу нахмурился.

– Ты, Кроний, на чужой каравай рот не разевай.

– Откуда ты набрался этих поговорок? – смеясь, спросил Кроний.

– У дракона наслушался. Просто, когда пойдешь под крыло дракона, скажи ему прямо: «Не спи».

– И все?

– И все. Пусть умнеет. Боги словами не разбрасываются. Понимать ему надо, – Марселон многозначительно поднял палец руки и потряс им в воздухе.

– С этим понятно, а что тут делала Нарна? – спросил Кроний. – Видел, как она выбежала, даже не поприветствовала. Она же вновь с этим червяком?

– Не с червяком, а с ящером. С драконидом, – поправила его Мара. – Я сама не знаю, зачем она приходила. Нагрубила и ушла. Сказала, что ищет сестру Иехиль.

– А что, ледышки нет в ее логове? – вновь спросил Кроний.

– Не знаю, – неохотно ответила Мара. – Мутная она, ничего от нее не узнаешь…

– Смешная ты, Мара, – снисходительно произнес Марселон. – Она приходила не рассказывать о своих делах, а узнать обстановку на Озерах и в царстве за рекой. Видеть она не может, нет тифлингов, а знать надо. Видимо, докладывать будет червяку, – поморщился Марселон. – Иехиль засела в городе Мертвых и никого туда не пускает.

– Суровая женщина, – оценил Кроний. – Я узнал, что еще мальчишка тут крутится, Иль – хранитель. Он с кем?

– Не знаю, то ли с Иехиль, то ли сам по себе… – ответил Марселон. – Он прячется под озерами и дрожит. Хотел дракона заставить сидеть тихо столетиями. Это когда тот еще не был драконом, – поправился Марселон. – Не принимай его во внимание, он собирает вокруг себя всякое отребье.

– Это отребье, дорогой мой Марселон, бывает опасно. Оно нападает исподтишка, грабит… М-да, а для меня важно, чтобы они не жгли урожаи и не губили посевы.

– Надеюсь, что Иль еще не додумался до сбора именно такого сброда, – помрачнел Марселон.

– Кто знает, кто знает, – покачал головой Кроний.