Над полем гулял ветер. Небо затянули тучи, серые, рассветные сумерки позволяли рассмотреть упаднический пейзаж. Вспоротая недавним сражением земля, изъеденная кратерами и пропитанная тьмой, казалась мертвой. Песком или пеплом, но не черноземом, которым раньше могла похвастаться Варения. Теперь житница Империи вряд ли сможет кого-то накормить.

Дитрих удовлетворенно улыбнулся, оглядывая результаты своих трудов, и плотнее запахнул плащ. После возвращения из Ференции он стал острее ощущать холод, и необходимость следовать за армией только радовала — лишь бы не торчать в вечно холодном Фреденсберге. Командующий инженерным корпусом. Звучит красиво, но на деле смертельная скука и рутина, состоящая в своевременной организации ремонта пострадавших орудий и пополнении запасов газовых бомб. За глаза его называли «архитектором войны», и это звание нравилось магу куда больше.

Он осторожно спустился с насыпи и медленно двинулся в сторону от собственного лагеря, укрытый плащом из чистой силы, делавшим его незаметным для обычного глаза. Главное — пройти поле боя и не нарваться на растяжки и мины, дальше будет проще. Найти какой-нибудь автомобиль, угнать, добраться до границы Ференции…

«Мы еще успеем их догнать».

Шелестящий голос возник в голове. Как только его вечный спутник испытывал желание поговорить, он сразу же обращался прямо, в остальное время незримо обитая где-то на задворках мыслей. Дитриха бесило, что новый союзник может слышать его всегда, надежно скрывая собственные мысли, но не ему тягаться с первым элементалем тьмы. К тому же, от него имелся толк.

Те самые газовые бомбы, создание которых переломило ход сражений. Изначальная ставка на танки не оправдалась. Герцог Рейс преподнес им сюрприз, выставив против альбионских громад менее крупные, но куда более маневренные машины, оснащенные броней и орудиями. Часть из них стреляла обыкновенными зарядами, но некоторые использовали магию. И избавиться от них было совсем непросто. Порой экипажи машин уничтожали несколько танков прежде чем погибали сами. Потеря преимущества существенно подорвала дух армии, а приближение холодов могло поставить крест на наступлении и продолжении войны. И тогда Дитрих придумал газ…

Точнее понял, как его законсервировать. Использовал идею кузена и усовершенствовал ее, благодаря новому союзнику. Стал первым, кому удалось запереть разряженную тьму в контейнер. Пусть ненадолго, но времени хватало, чтобы доставить бомбы от склада до поля боя. И тем самым существенно подорвать уже боевых дух противника.

Так они дотянули до зимы и замерли на занятых позициях, чтобы весной продолжить. Теперь борьба стала еще более ожесточенной. Империя использовала артефакты и земляных големов, Фреденсберг отвечал газом, Изрилиона и Ференция отвлекали имперцев со своих сторон. И война продолжала тянуться без конца и края, превращая каждый день в бесцветное подобие ушедшего.

Положение Дитриха значительно упрочилось. Харольд даже предлагал ему одну из своих дочерей в жены, советники кривили рожи, придворные шептались за спиной и улыбались в лицо, раньше он мог только мечтать о подобном, но… Все было не так.

«Снова предаешься меланхолии?»

— Я хотел править, а в итоге мы топчемся на месте.

«Война — дело небыстрое».

— Хотелось бы закончить ее до того, как я состарюсь.

«Как же люди нетерпеливы… Сейчас мы направляемся именно туда, где все может решиться».

— В Ференцию?

«Возможно… Или дальше. Не знаю, куда держит путь мой собрат, но нам нужно догнать его и убедить принять нашу строну. Тогда превосходство станет полным».

— Разве нам не нужен еще элементаль света?

Пока Дитрих занимался своими делами, союзник убеждал собратьев встать на его сторону. И сейчас тьму поддерживали воздух, вода и огонь. Элементаль земли оставался недосягаем на территории Империи, а свет никто не мог найти, что порой вызывало у старого духа приступы ярости.

Вот и теперь он тихо зашипел, послав вибрацию по телу мужчины.

«Не знаю, куда спрятался этот сверкающий ублюдок, но когда мы до него доберемся…»

Многозначительно шипение позволило разыграться воображению. Неизвестно, как элементали станут выяснять отношения, но оказываться между ними не хотелось. Однако если все шесть изначальных примут единое решение, победа в войне станет очевидна и легко достижима. Ради такого шанса стоило покинуть лагерь…

Движение сбоку заставило вздрогнуть и насторожиться. Неужели имперцы решились на вылазку? Дитрих развернулся в нужную сторону всем телом, готовый в любой момент ударить новой силой. Вряд ли хоть кто-то сможет пережить ее касание.

Из очередного кратера неторопливо поднялась фигура, укутанная в темную накидку. В тусклом неверном свете разобрать, кому она принадлежала, было сложно, но сопровождение у нее отсутствовало. Кому могло прийти в голову бродить по месту сражения в одиночестве? Дезертир? Шпион? Маг-разведчик?

Фигура остановилась, будто смогла ощутить его присутствие, затем из складок появилась рука и отработанным движением стянула с головы капюшон. Светлые волосы, собранные в узел, сразу же бросились в глаза. Женщина.

— Я тебя чувствую, — тихий, но уверенный голос прорезал тишину. — Покажись.

«Как интересно…»

Дитрих даже не успел ничего сделать, как полог сполз с него, оставшись лежать у ног густой тенью. Заметив его, незнакомка повернулась лицом и шагнула ближе.

— Я знаю твою тьму, — медленно проговорила она, шевеля пальцами, будто перебирала нити. — Ты ранил Ульрике. И, полагаю, убил моего мужа.

В голосе звучала лишь спокойная уверенность, от которой стало немного не по себе. Вспомнились голубые глаза и рыжие волосы той женщины, брошенной им на смерть, но со слов Ингемара выжившей и ставшей причиной гнева дорогого дяди.

— Я многих убил в Империи.

И совершенно точно не помнил, чтобы у кого-то из покойников имелась жена-маг, одаренная тьмой. Той самой, что застилала глаза женщины пеленой.

— Кристиан Сантамэль. Ты убил его в Ференции?

По спине пробежал холодок. Как все же тесен мир, раз из всех возможных людей посреди поля отгремевшего сражения он встретил именно тетушку.

— Ваша Светлость, — Дитрих коротко склонил голову. — Я, конечно, поспособствовал смерти вашего супруга, но убить его не смог.

Под ногами будто снова качнулась земля, заныла спина, пострадавшая от столкновения с водой. Тогда он потерял сознание, но лишивший сознания удар все равно помнил.

Тень у ног колыхнулась и вдруг вытянулась рядом, обретая плотность и объем.

— Я убил твоего мужа… — рыкнул-просипел элементаль, нависая над ними обоими.

Вдовствующая герцогиня окинула его взглядом, ни капли не смутившись, и взмахнула рукой, изящно крутанув запястьем. Со всех сторон к ней потянулись нити тьмы, вырастающие прямо из земли. Они скручивались и свивались в клубок, медленно растущий в ладони. Вот зачем она вышла — очистить землю от воздействия магии. Очень тонкая работа. Дитрих так бы не смог. Он ощущал тьму, но та была скорее зыбкой дымкой, не поддающейся контролю. А вот тетушка могла ее направлять.

— Как тебя зовут, мальчик? — она перевела взгляд с элементаля на него, явно не нуждаясь в лишних источниках света, чтобы видеть в сумерках.

— Дитрих. Но я не мальчик, я — Сантамэль, пусть и не признанный.

А ведь все могло быть иначе. Будь покойный император не таким снобом и позволь он матери спокойно устроить свою жизнь. Они могли бы стать семьей…

— Кровь не делает тебя кем-то особенным. Поступки говорят значительно громче.

И он уже на деле доказал, что достоин большего!

— Потрясающе… — восхищенно прошелестело рядом. — Полный симбиоз… Никогда такого не видел.

Женщина не удостоила элементаля даже взгляда, сосредоточив все внимание на Дитрихе.

— Я могла бы убить тебя.

Шарик на ее ладони все продолжал расти и, глядя на него, сложно было не согласиться. Могла бы. Если он все понял верно, элементаль находился внутри женщины, и ей не требовалось дополнительных усилий, чтобы призвать его. Лишь протянуть руку. Противостоять такой связи сложно, очень сложно, раньше он вряд ли справился бы, но сейчас…

— Ты не станешь, — черная фигура шагнула вперед, закрывая его плечом. — Я не хочу убивать сородича, а избавиться от тебя, не тронув его, невозможно. Просто дай нам пройти.

Из шара тьма стала лентой, обвившей запястье и ладонь. Женщина молчала, а Дитрих чувствовал ее взгляд. Никакой ненависти, лишь обещание смерти. Холодное и бездушное.

Над полем все еще гулял ветер, его дыхание коснулось затылка, забралось под плащ, заставив поежиться. Если герцогиня не отступит, придется ее убить. Он пошевелил пальцами, готовясь выставить щит. Умирать от рук родственников Дитрих не собирался. После событий в Ференции он больше внимания уделял тренировкам и собственному развитию, справиться с одной женщиной как-нибудь сможет.

Она молчала, напряжение росло. Пауза затягивалась, провоцируя сделать первый шаг. И Дитрих почти решился, когда герцогиня резко сжала ладонь, смяв тьму, ошметки которой растворились, уходя под кожу, и отступила в сторону.

— Проходите.

— Благодарю, — мужчина решил быть вежливым. Снова кивнул и медленно прошел мимо родственницы.

Элементаль задержался. Новая знакомая была ему интересна. Слишком уж интересна.

— Ты знаешь, что будешь жить долго? — спросил он. — Дольше, чем обычные люди?

— Сейчас это неважно, — ответила герцогиня. — Чего ты добиваешься?

— Неважно… — прошелестело за спиной.

Уже в следующее мгновение на плечи легла привычная тяжесть невидимого плаща силы. А потом в спину донесся вопрос:

— Ты же понимаешь, что рано или поздно он предаст тебя?

Дитрих невольно замедлил шаг, не понимая, к кому из них обращен вопрос, но затем выкинул его из головы усилием воли и продолжил путь. Хватит. Он достаточно слушал других. Пришло время думать своей головой.

Пробуждение далось тяжело. Глаза не открывались. Веки казались свинцово-тяжелыми, не говоря уже об остальном теле. Сознание то прояснялось, то снова скатывалось в сладкий сон, где можно хоть немного не думать о реальности. Она оказалась куда более страшной, чем я представляла.

В конце концов удалось открыть глаза и даже удержать их открытыми, чтобы немного прояснить, где я оказалась. Комната. Небольшая и светлая. Шкаф, выцветший ковер на полу, кресло и столик с книгой. Под щекой подушка, на плечи наброшено одеяло. При попытке перевернуться с живота на бок, мышцы заныли от боли, и память мгновенно вернулась.

Прошлой ночью мы добрались до какого-то небольшого приграничного городка. Герр Адлер оставил меня в лесу и ушел выяснять, что здесь происходит, и есть ли возможность найти ночлег. Я сидела на каком-то пеньке, сжимая руками его винтовку, дергаясь от каждого шороха и надеясь, что мужчина вернется. Вернулся. Потом мы шли в темноте огородами и задами, избегая встреч с людьми, чтобы в итоге оказаться здесь. Крупный дом на окраине. Герр Адлер про него еще что-то говорил… Не помню.

Я со стоном откинула одеяло и села, свесив голые ноги с кровати. Интересно. Вряд ли мне хватило сил раздеться самой. И кого благодарить за помощь? Жакет и брюки в комнате отсутствовали, мятая и грязная блузка все еще оставалась на мне. Саквояж стоял на полу. Тоже грязный, но целый. В окно на кроватью светило яркое солнце, совсем не похожее на утреннее. Сколько же я спала?

Сколько бы там часов ни прошло, хотелось рухнуть обратно на подушку, укрыться и забыть обо всем до вечера. А ведь я только три дня в пути. Всего три дня. И без зелья вряд ли смогла бы дойти до города — спотыкалась на каждом шагу, плутала, падала. Если бы не мой вечно хмурый сопровождающий, точно осталась бы где-нибудь в лесу.

Стоило признать, что к дороге я подготовилась недостаточно хорошо и переоценила собственные возможности. А вот угрозы недооценила.

Сразу же вспомнились выстрелы и стук копыт. Отупляющий ужас, сковавший тело, короткие команды мужчины, вынудившие шевелиться. А я еще думала, что покушения на Герхарда подготовили меня ко всему. Теперь нападения на особняк выглядели детской игрой. Да лучше бы я еще пару раз в автомобиле по склону кувыркнулась, чем ползла под обстрелом!

Дверь скрипнула, открываясь, и я поспешила прикрыть ноги одеялом и выпрямиться. В комнату вошла женщина в простом сером платье с подносом в руках. На подносе стояла тарелка с поджаренными яйцами и колбасками, кофейник и чашка.

— Уже проснулись, — заметила она, окинув меня быстрым взглядом. — Доброе утро.

Незнакомка была уже немолода, лет пятидесяти. С сухощавой фигурой, вытянутым лицом и усталыми глазами. Темно-русые волосы еще не тронула седина, и женщина собрала их в элегантный узел — последняя попытка побыть красивой.

— Доброе утро. Фрау …?

Она поставила поднос на кровать. Мой желудок издал звук изголодавшегося медведя, аромат от еды стоял просто умопомрачительный.

— Называйте меня Леони. Вашу одежду я забрала, чтобы почистить. К вечеру будет готово.

— Спасибо. Меня зовут Сабина.

Если хозяйка решила обойтись без формальностей, ее желание лучше поддержать. Прежде чем накинуться на еду, я решила уточнить:

— А мужчина, который был со мной, сейчас где?

— Вилли? — Леони мимолетно усмехнулась и села в кресло. — Позавтракал и смывает дорожную пыль в уличном душе. У нас там бак прилажен, солнцем нагревает, летом удобно., пусть тратит. Потом из колодца натаскает.

Звучало так, будто мой сопровождающий здесь давно всем знаком.

— Его не узнают?

Я подхватила тарелку и начала быстро есть. Смыть дорожную пыль было бы приятно, но голод утолить важнее. За прошлый день мы лишь пару раз перекусили еще незрелыми ягодами и полосками вяленного мяса, затерявшимися в бездонных карманах плаща герра Адлера. Вилли. В следующий раз тоже им запасусь. Почему, собирая вещи, я подумала обо всем кроме еды?

— Девочки не сдадут, а клиенты появятся только к вечеру, сейчас здесь тихо, — она вдруг нахмурилась. — Вы ведь знаете, где находитесь?

Судя по оговорке про клиентов, уже поняла. Я сунула в рот последний кусочек колбаски, отломила хлеба и, не стесняясь, подобрала остаток желтка с тарелки.

— Если вас не смущает наше появление в ночи, меня не смущает место, где я смогла отдохнуть и поесть.

Теперь Леони усмехнулась и подперла щеку кулаком.

— Я начинаю понимать, почему Вилли с вами связался.

Чистая тарелка вернулась на поднос, пришло время попробовать местный кофе. Судя по аромату, он был дешевым и крепким. Достаточно, чтобы хоть немного взбодриться. Вряд ли нам позволят задержаться здесь надолго. Скоро придется продолжить дорогу, мне понадобятся силы.

— Боюсь, ему не оставили выбора.

— О, нет. Вилли всегда найдет способ не делать то, что ему не нравится. И если он здесь с вами, что-то его зацепило.

И на такой загадочной ноте хозяйка решила удалиться.

Что она имела в виду? Герр Адлер вовсе не выглядел любезным на протяжении всего нашего небольшого путешествия. Счастье, если он проведет меня до Ференции, но как только узнает, что после придется ехать в Изрилиону… Вряд ли обрадуется. Стоило воспользоваться перерывом, чтобы уточнить, не изменилось ли направление, но… Я слишком устала, поэтому продолжала сидеть и медленно пить кофе.

Герр Адлер появился, когда напиток в кофейнике закончился, а я почти уговорила себя встать и отправиться искать уборную. Мужчина выглядел отвратительно бодрым и полным сил. Влажные волосы были небрежно приглажены на макушке, рубашка местами прилипла к телу, закатанные рукава обнажали мускулистые руки. Он поставил на пол ведро с водой, прислонил к нему ковш и бросил на кресло полотенце.

— Отдохнули? — без какого-либо приветствия осведомился он.

— Да, благодарю.

Я поставила чашку на поднос, собираясь поинтересоваться нашими дальнейшими планами, но мне не дали возможности.

— Тогда приводите себя в порядок. Вечером, как только стемнеет, выходим. В городе ферентийцы, задерживаться нельзя.

Выдав поток информации, он развернулся и вышел из комнаты раньше, чем я успела открыть рот. Вот и поговорили. Если это и есть особое отношение со стороны… Вилли, то даже боюсь представить, как выглядит обычное. Впрочем, любезность сейчас не главное, важнее добраться до места. А герр Адлер уже показал себя хорошим проводником. Сюда же мы добрались.

Оставалось только собраться с силами и продолжить путь. Я справлюсь. Обязательно.