Тот, кто работал над чертежами, знал свое дело. Оптимальная длина крыла с учетом поднимаемого веса, скорости и давления воздуха. Обтекаемая форма носа. Закрытая кабина. Краткие пояснения по выбранным материалам. Предположения на счет дерева и фанеры. У ткани стоял жирный знак вопроса, словно инженер сомневался. И двигатель. Паровой его не устраивал. Верно, установка вышла бы чересчур тяжелой и вряд ли смогла бы подняться в воздух. Неведомый разработчик выбрал спирт и набросал модель, которую видимо хотел использовать. Здесь Герхард видел изъяны, все же двадцать лет назад — судя по датам, разработка велась именно тогда — подобные двигатели еще только появлялись и имели массу недочетов. Его изобретение, основанное на применении тьмы подошло бы больше, но без Окума он все равно не сможет ничего сделать.

Герцог отодвинул чертеж и взялся за рабочий дневник, в который изобретатель вносил подробные наблюдения по итогам экспериментов. Стоит признать, что он достиг определенных успехов. Разработка остановилась в шаге от реализации. Все изыскания оставались теоретическими, изрилионец создавал лишь малые модели, размеры которых и приводил. До полноценной он так и не дошел. А ведь если бы он закончил работу…

Герхард провел ладонью по лицу и покосился на сестру Монику. В последние дни она оставалась тиха и задумчива. Конечно, монахиня и раньше не блистала красноречием, но сейчас что-то изменилось. И она совсем не подходила к чертежам и вообще к столу, старательно отводя глаза от бумаг. Зачем кардинал приставил ее?

— У вас инженерное образование, сестра?

Монахиня вздрогнула и отвела взгляд от окна, около которого обычно и сидела. На него взглянули уставшие глаза, под которыми залегли тени. В темнице она казалась бодрее. Неужели ее так тяготит необходимость контактировать с еретическими записями?

— Нет. С чего вы взяли?

— Кардинал Герра сказал, что вы поможете мне с чертежами, но вы совсем ими не интересуетесь. Вот мне и стало любопытно. Быть может, вы разбираетесь в аэродинамике?

— Нет, — сестра Моника покачала головой. — Я ничего не понимаю в инженерном деле.

— Но кардинал почему-то выбрал именно вас…

Она отвела взгляд, меж бровей пролегла складка, а потом монахиня выпрямилась и будто вернула себе уверенность, глянув на него прямо:

— Может быть, расскажете, как вы попали в плен, Ваша Светлость?

Смена темы. Уже не раз и не два его заботливая сиделка подобным образом уходила от интересного ему разговора. Хорошо, пусть считает, что он снова не заметил. В другой раз Герхард придумает, как ее поймать.

— Наши войска захватили бергерский танк. Точнее не бергерский, а альбионский. Он оказался слишком большим для транспортировки по железной дороге. Альбионцы на своем острове для таких случаев построили особые пути, мы же предпочитаем использовать единые. Так или иначе, танк требовалось изучить и понять, можно ли его переоснастить и использовать. Меня попросили приехать для оценки…

Самый конец зимы. Первая вылазка просыпающейся войны, окончившаяся успехом. Тыл, куда оттащили проклятый танк. Никто не ждал нападения. Берги были деморализованы атакой и готовились дать ответ. Ему гарантировали безопасность. Казалось, все будет просто. Приехать, оценить, придумать использование и направить оружие против бывших хозяев. Неделя, максимум две работы. Проверенные люди в помощниках. Толпа военных. Что могло пойти не так?

— Мы только начали заниматься оценкой, когда неожиданно напали ваши соотечественники. Все смешалось. Люди, орудия… Я пытался поставить щит.

Воздушный продержался секунд тридцать. Слишком много воздействий. Это не одному бегать от убийц, а пытаться прикрыть людей, исполняющий долг. Огонь герцог применить не рискнул, рвануть вокруг могло что угодно, да и пожар никому не был нужен. Охрана потребовала немедленной эвакуации. Пришлось укрываться тьмой и уходить из-под обстрела. Тогда-то и прилетел снаряд…

— Меня спас элементаль. Тот, кого вы считаете демоном, укрыл меня от осколков и погасил ударную волну. Полностью смягчить падение не удалось. Но я отделался переломами. В отличие от остальных…

Удар о землю он еще помнил. И как пытался подняться, не соображая, почему не двигается рука, а нога потеряла чувствительность. И усыпанные землей тела вокруг. Или их части. Подробности память не сохранила. И хорошо. Где-то в том месиве остались сопровождающие инженеры и верный камердинер, отказавшийся ждать в безопасности. Кристиан умел находить подходящих людей. Но теперь ни его, ни Гюнтера больше нет.

— Потом я неловко повернулся и потерял сознание от боли. Думаю, тогда меня и забрали ваши земляки. А дальше вы знаете больше меня, потому что очнулся я уже внизу, и несколько месяцев выпали из памяти.

Она все же отвела взгляд, не выдержав рассказа и откровенности. Судорожно вздохнула.

— Я помолюсь за павших.

— Даже за тех, кто защищал демонов? Разве они не еретики наподобие вашего изобретателя из проклятого рода?

— Мертвые заслуживают милосердия. К тому же молитва лишь просьба. Только Создатель решает, как на нее ответить.

Непробиваема… Неужели все монахини такие? Или ему достался самый крепкий орешек?

Прежде, чем Герхард успел задать еще вопрос, дверь неожиданно открылась, и на пороге оказался молодой солдат.

— Сестра, прибыл Его Преосвященство. Он просит вас к себе.

— Я немедленно иду, — монахиня поднялась, кивнула ему вместо прощания и поспешила к выходу.

Кардинал потребует отчета, а она расскажет правду. Идеальная шпионка, которой даже не нужно скрываться. Но только ли ради доносов подослал ее Герра?..

Герцог дождался, пока за ушедшими закрылась дверь, встал и направился к окну, пространство под которым закончил изучать утром еще до прихода сестры. Он старательно гладил каждый камень, отыскивая малейшие трещины и углубления, которые могли бы указать на то, что именно делал местный святой. Пока успехов не было, но комната оставалась весьма просторной, и он не собирался терять надежду. Как показала практика, рунологию сильно недооценивают, а именно с помощью символа, нанесенного на каждый камень, можно было бы ограничить применение магии. Вот только какого? Будь здесь Сабина…

Мысли невольно устремились к особняку. Но вспомнилась не лаборатория и библиотека, а ночь Перелома, когда они неожиданно собрались под одной крышей. Задумчивая Сабина в лимонно-желтом. Тетушка в траурно-черном, вернувшаяся из полевого госпиталя на праздники. Аннабель, по самую макушку зарывшаяся в подарки и уснувшая с лентой в руке. Тихая Клара, старающаяся держаться в стороне от всех. Юстас в кресле-каталке, едва научившийся самостоятельно садиться и держаться ровно. Улыбающаяся Валенсия, которая неожиданно приехала вместе с Георгом и объявила о беременности. Растерянный и немного смущенный император, почему-то больше не вызывавший ни зависти, ни раздражения.

Семья. Такие разные люди, ставшие неожиданно близкими и… родными. Оказывается, он скучал по ним всем. По каждому.

— Я выберусь, — пообещал себе Герхард. — Выберусь и вернусь. Я смогу.

Он положил ладонь на стену, примыкавшую к окну и медленно повел пальцами по кладке, пристально вглядываясь в каждую деталь и шов. Если найти раскрошившийся, можно попытаться вытащить камень целиком. Тогда и изучать будет проще. Но за швами в Цитадели следили хорошо…

Монахиня поднялась на самый верх башни, в которой содержали пленника, и вошла в кабинет кардинала, дверь которого специально осталась приоткрыта. Его Преосвященство восседал в кресле в центре круглой комнаты, окна в которой были распахнуты настежь, позволяя ветру играть документами на массивном столе.

— Закрой дверь, дитя мое, и подойди ко мне, — тихо, но властно произнес кардинал.

Моника послушно выполнила сказанное, опустилась на колени перед верным слугой Первосвященника и поцеловала его перстень.

— Благословите ли вы меня, Ваше Преосвященство?

— Исповедуйся мне, дитя. Расскажи все, что связано с нашим пленником. И ты получишь мое благословение.

Она опустила глаза и начала кратко пересказывать события последних дней:

— Имперец работает. Он изучает чертежи и записи, что ему передали. Иногда делает пометки. Ему понравилась комната, одежда и еда. Он не говорил о благодарности, но думаю, ценит то, что вы для него сделали, — на мгновение монахиня умолкла, но затем осторожно добавила: — А еще он задает вопросы.

— Какие вопросы?

— О нашей религии. Как она появилась. Об орденах. О молитвах. О наших одеждах.

— Ты отвечаешь ему? — строго спросил кардинал.

— Да, Ваше Преосвященство. Меня предупредили, что не стоит говорить пленнику о месте, где он находится. Иных запретов не звучало. Я отвечаю на его вопросы, но напоминаю о необходимости работать. Если я что-то делаю не так, прошу простить меня.

— Ты все делаешь верно, дитя мое, — голос кардинала зазвучал ровнее. — Если еретику хочется больше узнать об истинной вере, пусть спрашивает. Но его работа важнее. Ты права, что напоминаешь ему о ней. Продолжай так и дальше. Я благословляю тебя на служение.

Широкая ладонь легла на ее склоненную голову, но сестра не спешила вставать.

— Сегодня пленник сказал, что я должна помочь ему с чертежами. Он спросил меня об образовании. И я сказала, что не знаю инженерное дело. Тогда имперец спросил, почему вы оставили с ним меня. И я не знаю, что ему ответить…

Ладонь медленно соскользнула с головы и легла на плечо.

— Посмотри на меня, — она подняла голову и встретилась взглядом с темными глазами хищной птицы. — Ты хочешь задать вопрос, дитя?

Если бы не бессонница последних дней и не кошмары, приходящие к ней в ночи, Моника не решилась бы открыть рот. Но обессиленная и измученная собственными мыслями и воспоминаниями она желала лишь вновь обрести покой, поэтому спросила:

— Почему вы выбрали меня?

Лицо кардинала стало суровым.

— У каждого из нас есть ноша. Когда ты попала в орден святой Беатрисы, покойная мать настоятельница приняла тебя наравне со всеми. Ты училась с другими послушницами, постигала науки, необходимые вашему ордену, изучала священные тексты. Ты стала одной из сестер и жила в мире до недавнего времени. Но теперь пришло время отдать долг, дитя. Ты знаешь, о чем я говорю. И знаешь, что грех твой тяжек. Считай работу с пленником своим искуплением.

Монахиня прикрыла глаза, гася внутри крик, готовый сорваться с губ. Она думала, что все забыто. Осталось в прошлом. Похоронено. Но оказалось, что все ее долги записаны: учтены и требуют оплаты. А значит, не будет ей покоя.

— Ты понимаешь меня, дитя мое? — снова строго спросил кардинал.

Она заставила себя улыбнуться и кивнуть.

— Да, Ваше Преосвященство. Я поняла. Благодарю вас за возможность искупить мой грех.

— Вот и хорошо. А теперь я хочу поговорить с пленником. Ступай. Ты свободна.

Сестра Моника медленно поднялась с колен и направилась к двери. О свободе, как и о покое ей оставалось только мечтать…

Ради прогулки во дворе в обществе кардинала пришлось натянуть сапоги и набросить китель. Ему даже предлагали кандалы на запястья, но Герхард возразил, упирая на то, что вокруг охраняемая крепость, а смерть Его Преосвященства ему не выгодна. Кто же тогда будет о нем заботиться? По здравому размышлению комендант велел убрать наручники и приставил к нему еще двоих солдат. Кажется, у Георга охраны было меньше…

На улице царила жара, солнце стояло в зените, и нормальные люди под его лучи не торопились, но кардиналу никто не указ. В сопровождении четверки военных герцог вышел в пустой внутренний дворик, предназначенный видимо для тренировок. Изрилионец, лицом похожий на ястреба, а сутаной скорее на курицу, прохаживался по крытой галерее. За ним следовали еще двое охранников.

Под крышей они и встретились.

— Добрый день, Ваша Светлость. Как ваше настроение сегодня? — церковник всем своим видом демонстрировал радушие и любезность.

Герцог решил поддержать общее настроение беседы:

— Добрый, Ваше Преосвященство. Кормить стали лучше, а вид из окна и вовсе чудесен.

На этом прелюдия и завершилась.

— А как на ваш взгляд чертежи?

— Разве сестра Моника не рассказала вам все самое важное?

— Меня интересует взгляд профессионала. И сроки, в которые вы сможете изготовить аппарат. Пройдемся?

Они неторопливо пошли по галерее, двое охранников теперь шли впереди и четверо сзади на почтительном расстоянии, обеспечивающим некоторую приватность. Кажется, собеседник опасался лишних ушей.

— Крепость сделана из потрясающего камня. Он так хорошо поглощает тепло, — мимолетно заметил Герхард, надеясь получить еще немного информации.

Сроки… Время стоило тянуть как можно дольше. Ведь очевидно, что как только проект будет завершен, его убьют. Или заставят создать что-нибудь еще. Но скорее убьют. Вряд ли Герра так уж верит в неприступность Цитадели. Учитывая методы пытки, он вполне прагматичен, и никакое милосердие ему не помеха в достижении цели.

— Цитадель по истине удивительное место, — легко поддержал беседу кардинал. — Но вы уже должны были оценить некоторые ее свойства.

Усмешка делала его похожим на грифа.

Если имелась в виду блокировка магии, то сейчас бастард мог бы удивить собеседника, призвав элементаля воздуха, но как и в прошлый раз сдержался. Однако насколько же неприятный человек. Так и тянет что-нибудь с ним сделать.

— В полной мере. Сегодня вы хотите продемонстрировать мне что-то особенное?

Галерея кончилась, но вместо того, чтобы свернуть в коридор, они прошли к следующей, которая выходила в более крупный двор. Сейчас тоже пустой, однако здесь располагались ворота. Конечно же запертые. А вот над ними по стенам бродил утомленный солнцем караул. А еще высились гнезда с автоматами. Показательно.

Они медленно двинулись дальше, пересекая мощеную территорию.

— На самом деле меня интересуют ваши успехи. А еще я хотел сказать, что предыдущий участок будет выделен в ваше пользование для строительства летательного аппарата. Нужные материалы вам доставят, передайте список через коменданта. А еще вам выделен помощник — молодой человек, сведущий в инженерном деле. Скоро он прибудет.

То есть следить за ним теперь станет не только монахиня, но и мальчишка, который будет понимать, что он делает. Хотя бы примерно. Все же университеты в Изрилионе не блещут. Видимо из страха быть сожженными как тот несчастный еретик. Нужно узнать его имя у сестры Моники.

— Прежде чем приступать к строительству полноразмерной модели, мне придется собрать макет. Это займет какое-то время.

— Полагаю, с этим вам тоже поможет мой протеже. Он довольно способный мальчик. Уверен, вы найдете общий язык.

Снова переход, укрытый от солнца, и еще один двор с конюшней, курятником и прочими строениями, необходимыми для содержания животных. А вокруг — все те же стены и автоматные гнезда. Намек становился довольно очевидным. Ему ненавязчиво демонстрировали, что сбежать из Цитадели даже с использованием самолета не выйдет. Его расстреляют раньше, чем он сможет набрать высоту.

— С нетерпением жду возможности с ним познакомиться.

— А я жду результаты ваших трудов, Ваша Светлость. В глазах Создателя терпение — высшая добродетель, но и она имеет свойство заканчиваться. Не злоупотребляйте моей добротой.

— И в мыслях не было.

Герхард заставил себя улыбнуться. Он найдет способ выбраться из капкана. Обязательно. Вот только вернет себе магию. А потом… Он вырвется, даже если придется скормить Окуму каждого встречного.