Очнуться в собственной кровати оказалось настолько непривычно, что некоторое время Герхард лежал, впитывая ощущения. Удобный матрас, свежее белье, пахнущее лавандой, едва слышное тиканье часов. Открывать глаза и прощаться с приятным сном не хотелось, но пришлось.

Как ни странно, все оказалось реальным. А легкая дезориентация и слабость в теле подтверждали, что с ним успели поработать маги. Значит, все-таки дома. Вернулся.

Рядом раздался шорох страниц, на который герцог повернул голову.

Георг сидел в кресле, придвинутом к кровати, и изучал какие-то бумаги, поднял задумчивый взгляд и заметил, что на него обратили внимание.

— С возвращением, — император неожиданно улыбнулся, закрыл папку и отложил на прикроватную тумбу.

— Я все еще сплю? — голос звучал хрипло. Герхард попытался сесть и понял, что слаб, как котенок, но все же кое-как поправил подушку и устроился повыше.

— Нет. Тебя и фройляйн Ланге привез герр Адлер еще вчера.

— Кто? А! Тот военный… Сабина не пострадала?

— Она спит. Ничего серьезного ей не грозит, только усталость. А у тебя истощение и последствия переломов.

— Нога?

В плену думать о хромоте не приходилось, чувствительность и подвижность руки волновали куда больше, а теперь…

— Доктор Вебер считает, что восстановление возможно. Но нужно время и занятия.

— Хорошо. — Раз прогноз благоприятный, переживать не стоит. — Пока меня не было, что-нибудь произошло?

— У меня родился сын, — неожиданно мягко ответил брат и снова улыбнулся.

— Поздравляю. Валенсия?..

— В порядке.

— Тогда тебе наверное нужно быть во дворце. Ты здесь по делу или только ради меня?

— Ты и есть мое дело. И стоит признать, что твое возвращение очень своевременно, — Георг взял папку и протянул ему. — Ознакомься. Я планировал устроить все раньше, но ты пропал. А недавно еще появилась твоя мать…

— Магдала? Что ей понадобилось?

— Потом расскажу. Читай.

Герхард с трудом удержал документы, положил на колени, открыл и постарался вчитаться в сложные юридические формулировки. А закончив, поднял глаза на брата.

— Мне нужно это подписать?

— Если хочешь, — серьезно ответил тот.

Взгляд вернулся к бумагам. Наверное раньше он обрадовался бы. Ощутил гордость. Но сейчас, после всего пережитого в Изрилионе, происходящее больше не казалось важным.

— Сначала у меня есть просьба.

Георг отлично умел прятать эмоции и не поменялся в лице, когда уточнил:

— Ты желаешь внести изменения? Что-то добавить?

— Нет… Дело в другом. Эта просьба личная и не касается бумаг. Но тебе она не понравится. И ты можешь передумать.

Вот теперь удивление проступило сквозь привычную маску безразличия. Брови поползли вверх, а сам император подался вперед.

— Говори.

— Мне нужно, чтобы разведка нашла в Изрилионе монахиню. Она помогала мне в плену. Заботилась. Без нее я вряд ли остался бы жив. Я даже хотел забрать ее с собой…

Герхард умолк, давая брату возможность осознать услышанное. Тот ровно проговорил:

— Продолжай.

— В день побега все пошло не по плану. Она осталась в Цитадели. Но после нашего отлета — я потом объясню — крепость рухнула. Я не знаю, что стало с сестрой Моникой. И выжил ли там хоть кто-то. Мне нужно лишь узнать, жива ли она.

Георг никак не отреагировал, но молчал достаточно долго, чтобы заподозрить отказ. Однако прозвучало совсем иное:

— Я отдам распоряжения разведке. Напиши особые приметы женщины и все, что о ней знаешь.

— Спасибо.

Стало легче. Возможно, все окажется не так страшно. Возможно, она еще жива. Возможно, разведка сумеет найти сестру Монику. И ему не придется винить себя в смерти еще одной женщины.

— Подпиши документы, если хочешь.

Теперь император протянул ручку, а Герхард поставил в конце листа размашистую подпись, одним движением став Великим герцогом Сантамэльским, законным братом императора.

— А теперь отдыхай, — Георг забрал папку и встал, показывая, что визит завершен. — Когда поправишься, проведем официальное представление во дворце. А еще тебе нужно познакомиться с племянником.

— Постараюсь поправиться быстрее.

Они пожали руки, император направился к выходу, но задержался у дверей и обернулся.

— Я рад, что ты вернулся. И что теперь все правильно. Надо было давно это сделать.

Герцог не знал, что ответить, но его слов никто и не ждал. Дверь закрылась бесшумно, оставив ему возможность осознать новое положение…

Вилли вычеркнул очередную фразу из черновика и отложил бумагу. Путешествие требовалось превратить в отчет, состоящий из сухих фраз, и передать Кенигу. Тот точно не обрадуется задержке. И то, что вчера ему дали возможность отдохнуть, а потом еще и выспаться, уже огромная удача.

На просьбу показать тихое место, где можно собраться с мыслями, дворецкий проводил Адлера в библиотеку, где предоставил все принадлежности для письма, а затем принес чай с легкими закусками. И пусть выглядел старик гордым и неприступным, но смотрел с почти отеческой теплотой, что заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. Словно его приняли за кого-то другого.

Вильгельм машинально потер бедро, где от раны остался лишь небольшой шрам — еще один в его коллекцию. Помощь мага оказалась своевременной и совершенно неожиданной. Когда в особняке после их приезда начался форменный хаос, Вилли ждал, что про него забудут, или вспомнят точно не сразу. Но эмоциональный блондин оказался дотошным. Наверняка тоже работает на Кенига…

Раздавшееся покашливание заставило поднять взгляд от кучи исписанных листов. У стола застыл высокий темноволосый мужчина, не узнать которого просто невозможно. Пусть на свой портрет он походил мало, но властный, пронзительный взгляд делал сходство неопровержимым.

— Ваше Величество!

Бывший капитан поспешил встать, вовремя вспомнив, что формы нет, и использовать военное приветствие неправильно. Поэтому просто вытянулся в полный рост и склонил голову.

— Вольно, майор, — ровным тоном ответил император, продолжая рассматривать его почти в упор.

— Простите? — Адлер поднял голову и подумал, что ослышался.

— Герцог Кениг сообщил о вашем желании вернуться в армию, а за спасение члена императорской семьи ваш чин должен быть повышен минимум на одну позицию, поэтому теперь вы — майор Адлер. Поздравляю.

— Рад служить, Ваше Величество, — привычно ответил Вилли, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. О договоренности с Кенигом он успел уже забыть, да и не слишком рассчитывал на ее исполнение, учитывая обстоятельства, но раз сам император заглянул, чтобы сообщить такое…

— Помимо чина вам полагается титул барона и денежное вознаграждение, — невозмутимо продолжал говорить правитель, не спуская с него глаз. — Вы не обязаны возвращаться в армию. Но пенсия по отставке будет пересмотрена. Мой секретарь в ближайшие дни пришлет соответствующие бумаги.

— Благодарю, Ваше Величество.

Теперь Георг Второй неожиданно усмехнулся.

— Это я благодарю вас, майор, за вашу службу и за все, что вы сделали для моего брата.

Стоило бы промолчать, но как сказал когда-то его вербовщик, Адлер был человеком радикальной честности.

— Прошу прощения, Ваше Величество, но я должен сказать, что в первую очередь своим спасением Его Светлость обязан фройляйн Ланге. Если бы не она, я бы никогда не отправился в Изрилиону и тем более не вернулся обратно. Как и Его Светлость.

— Мне известно о вкладе фройляйн в спасение Герхарда. Поверьте, она не останется без награды. Я лишь хотел отметить ваши заслуги. И я рад, что оценка герцога Кенига ваших способностей оказалась правильной. Примите мою благодарность.

Император неожиданно протянул раскрытую ладонь, на которую Вилли сначала уставился, а затем понял, что должен пожать. Оттирать чернильные пятна было поздно, пришлось на свой страх и риск отвечать на рукопожатие, как есть.

Рука правителя оказалась жесткой и сильной, а пожатие крепким и уверенным. И неожиданно он перестал выглядеть символом, став человеком. Хмурым, сдержанным, но достаточно сильным, чтобы выдержать и войну, и другие угрозы.

И только когда он остался один, до бывшего капитана дошло, что жизнь его навсегда изменилась…

Я спала, спала, снова спала и опять спала. Откуда-то издалека доносились голоса, меня переносили, а потом перекладывали, раздевали, одевали. Сил сопротивляться не осталось. Только спать. Казалось этот сон не закончится никогда, но стоило рядом прозвучать: «Мама!», — и глаза открылись сами собой.

Аннабель сидела рядом на кровати с куклой в руках и смотрела с такой широкой, искренней улыбкой, что оставалось только протянуть руки и раскрыть объятия.

— Мама…

Она легла рядом, почти нос к носу и погладила меня по щеке. Глазам сразу стало горячо, и картинка расплылась.

— Я вернулась, малышка. Я вернулась… — кудряшки под пальцами ощущались такими же мягкими, но стали длиннее. Личико тоже чуть вытянулось, и в целом Аннабель казалась старше. Как же долго меня не было.

— Мама!

Дочь выставила перед собой куклу со светлыми волосами, одетую во что-то, отдаленно напоминающее деловой костюм.

— Фройляйн, простите! — Клара зашла в комнату через дверь в детскую. — Мы играли, я только на секунду отвернулась… Мы не хотели вас будить, но она очень соскучилась.

— Все хорошо, — я улыбнулась. — Пусть остается. Это ты сделала?

Малышка уже перевернулась на спину, прижавшись ко мне теплым бочком и что-то бормотала, продолжая обнимать куклу.

Клара смутилась и покраснела.

— Да, она спрашивала о вас, а я не знала, что еще сделать. И мы все так рады, что вы вернулись.

Девушка улыбнулась, но в глазах встали слезы. И я поняла, что сейчас тоже зарыдаю. Потому что все закончилось. Мы дома. Мы живы. Я могу обнять дочь, позволить себе быть слабой, нажаловаться на все трудности, которые пришлось пережить, и просто весь день провести в кровати, не думая о том, что будет завтра.

Наблюдая за тем, как фройляйн Ланге играет с дочерью, Клара украдкой вытирала слезы. Какое все же счастье, что она вернулась! А ведь еще позавчера все казалось страшным и неопределенным.

Когда герр Шенбек вечером неожиданно нагрянул в детскую, сам покормил Аннабель и уложил, няня удивилась, но не стала вмешиваться. Однако после мужчина не ушел. Он остался пить чай, и стало ясно, что что-то случилось.

Фройляйн Гессен пыталась развлекать его историями о братьях и сестрах, но разговор не клеился. А потом кузен герцога рассказал о волнении элементалей света и каком-то большом всплеске активности, который произошел в Изрилионе. Детали остались неизвестны, и именно это пугало больше всего.

Конечно, герр Шенбек не говорил о страхе, он вообще ничего не говорил о себе. Но Клара поняла. Ведь когда очень не хочешь о чем-то думать, стараешься отвлечься и заполнить время чем-то приятным или вообще чем угодно. И полночи они сидели в полутемной детской, обмениваясь воспоминаниями или молча. Она так и уснула в кресле, а проснулась уже одна, когда встала Аннабель.

А в обед по дворцу пронеслись новости, что герцог Рейс вернулся. И страх ушел. Стало так легко, что даже захотелось смеяться. Но пришлось молчать, чтобы не волновать малышку до официального разрешения, которое дали лишь утром. И вот теперь они здесь. И все снова, как раньше.

— Монахиня!

Георг мерил шагами будуар. От одной стены до другой. Шесть шагов. Поворот. И снова.

Валенсия наблюдала за супругом, полулежа на кушетке.

В рубашке с закатанными рукавами, с пеленкой на плече, на которой расположился наследник престола, муж выглядел домашним. И уже сложно представить, что всего пару дней назад он боялся брать сына на руки.

— Я исправил ошибку отца! Велел оформить документы. Сделал его Великим герцогом. А он думает об изрилионской монахине!

— Полагаю, она много для него сделала, — успела вставить пару слов императрица между восклицаниями.

— Я понимаю! — судя по тону, Георг не то, что не понимал, а даже не желал понимать, но сейчас он и объяснения не принял бы. Оставалось только слушать и ждать. — Но… У него уже была в любовницах вдова заговорщика! Теперь монахиня! Изрилионка!

— Не думаю, что в плену он успел вступить с ней в неподходящие отношения.

— Надеюсь, что не успел!

Последнее возмущение оказалось слишком громким, и маленький Карл поддержал отца писком.

Валенсия сразу же привстала, собираясь забрать сына, но Георг остановился и начал похлопывать его по спинке, успокаивая.

— Еще не хватало, чтобы в Изрилионе остался бастард Сантамэлей, — сквозь зубы продолжал возмущаться император. — Мне достаточно головной боли от неучтенного кузена у бергеров. А во что воспитают мага изрилионцы?

Проблема могла стать серьезной, поэтому указания разведке были отданы немедленно по возвращении Георга от брата, а после он пришел навестить ее и сына. Выяснить, что случилось, удалось не сразу, но начав говорить, остановиться муж уже не мог.

— Пока все это лишь домыслы. Мы не знаем, выжила ли она вообще. И тем более имелась ли связь между ней и Герхардом. Мне кажется, он не из тех мужчин, которые гонятся за удовольствиями.

— Надеюсь.

— Отдай мне, — императрица протянула руки за сыном, — ты слишком напряжен, чтобы его укачать.

Георг нахмурился, сразу становясь собой прежним, суровым и закрытым, но все же передал ей младенца. А затем сел в кресло.

— Прости, мне стоило быть сдержаннее.

— Я рада, что ты делишься своими мыслями. Зачем еще нужны супруги, если не поддерживать друг друга в трудностях и не разделять радости?

Валенсия устроила малыша на руках, наблюдая, как он засыпает. Скоро можно будет переложить его в кроватку и отправиться ужинать.

— Я рад, что мы женаты, — неожиданно серьезно произнес император.

Она подняла взгляд и улыбнулась.

— Я тоже.

— Я хотел бы, чтобы Герхард тоже обрел нечто подобное…

— Тогда не торопи его. Он едва вернулся домой, а ты уже свалил ему на голову новый титул и обдумываешь подходящую партию. У нас есть наследник. Спешить некуда.

— Хорошо, — нехотя согласился Георг. — Подождем новостей от разведки.

Отчет был готов и отправлен, иных занятий не осталось, и на следующий день Вилли слонялся по особняку, как по музею, разглядывая картины и убранство. Пока не наткнулся на памятного блондина.

— Мы с вами немного неправильно начали. Юстас Шенбек, — он протянул ладонь.

Оставалось только пожать ее и ответить столь же любезно.

— Вильгельм Адлер.

Пожатие вышло крепким и даже жестким, словно его проверяли на прочность.

— Не желаете партию в бильярд?

— Боюсь, я умею играть только в барный вариант.

Тот, в котором и правила попроще, и по морде получить можно, если нарушать.

— Меня устроит.

Завсегдатаем заведений, расположенных на окраине, новый знакомый не выглядел, но, учитывая хватку, мог посещать их неофициально.

Они прошли в просторную бильярдную на первом этаже.

— Я слышал, вы служили в армии… — начал прощупывать собеседник, указав на стол. — Хотите начать?

— Я вам уступаю.

Предположение Адлер проигнорировал и взял кий со стойки, не торопясь вступать в игру.

— Я должен поблагодарить вас за спасение Герхарда и помощь Сабине, — сменил тактику герр Шенбек, разбивая пул в центре. — Ее отъезд стал для всех нас большой неожиданностью. И, признаться, я опасался, что она не вернется.

Звучало искренне, но Вильгельма не покидало ощущение, что его аккуратно разводят на откровенность. Апийский принц был более прямолинеен и понятен, а новый знакомый действовал чуть тоньше, и его мотивы пока оставались не ясны.

— Путешествие было опасным, и в самом начале я тоже не верил, что все закончится хорошо.

— Но вы согласились помочь и нарушили приказ герцога Кенига, — блондин обезоруживающе улыбнулся. — Я имел разговор с Генрихом-Иосифом сразу после исчезновения Сабины, поэтому кое-что знаю.

Кое-что или почти все? И к чему вообще разговор?

Вилли обошел стол и ударил по выбранному шару, загнав его в лунку.

— Тогда вы должны знать, что мне предстояло создать видимость отхода от города, напугать фройляйн и убедить ее вернуться домой. Но она оказалась более подготовленной, чем предполагал я и герцог Кениг.

— Неужели не было никакой возможности посадить ее на обратный поезд?

Мягкий тон и жесткий взгляд из-под ресниц.

— Вы из Тайной полиции?

Прямой вопрос его не смутил и не снизил темп игры, но улыбка с лица пропала.

— Разведка. Бывший агент.

— Бывший? Хватку вы не растеряли.

В ответ раздался приглушенный смех.

— А вас неплохо подготовили, герр Адлер.

Нет, он просто всегда был внимательным и чаще молчал, чем говорил. Вот и научился замечать больше, чем требуется. Особенно в своей стихии. На приеме вот все оказалось бесполезно.

— Чего вы хотите? Мой отчет уже отправлен. Если у Кенига появятся вопросы, он пришлет следователя. Подозреваете меня в отсутствии лояльности?

Еще один шар улетел в лунку, и они встретились взглядами. Маг смотрел открыто, но прочитать его было сложно. Опытный. Если служил, знает и умеет намного больше, чем сам Адлер. Все же разведка — опаснее, чем прогулки по границе. В этом он убедился на собственной шкуре.

— Нет. Скорее хочу понять ваш интерес. С чего вы решили помочь женщине, которую встретили первый раз и о которой ничего не знали?

Вспомнилась станция в Зельце, щуплая фигурка в костюме и запрокинутое лицо со светлыми глазами. «Герр Адлер?»

— Пожалел.

— Простите?

— Пожалел ее. Одна, в чужом городе, кого-то ищет. Неловко стоять в стороне, когда женщина лезет в пекло. Или вы считаете иначе?

И почему бывший агент разведки сам не отправился на поиски герцога? А еще Сабина говорила, что ее дочь осталась с отцом. Расспросы обрели совершенно новое значение.

— Я бы охотно заменил Сабину или остановил, но… мое здоровье не позволяло подобного. К тому же имелись иные… задачи.

И впервые шар не попал в лунку, а ударился о борт и отлетел в другую сторону. Счастливый отец, но не муж, значит. И почему же не вышло?

— Чем занимаетесь? — звонкий голос донесся от двери, заставив сердце биться быстрее.

Вот и кто здесь идиот?

Вилли обернулся. Она вошла в комнату, сверкая счастливой улыбкой, посвежевшая, отдохнувшая, куда больше похожая на столичную фифу, что он встретил в Зельце. Волосам вернулся естественный светлый оттенок, глаза сияли, и даже загар удивительно ей шел.

Он понял, что улыбается, и заставил себя отвернуться, чтобы тут же наткнуться на внимательный взгляд герра Шенбека. Еще не хватало!

— Мы всего лишь играли в бильярд, — невозмутимо ответил бывший разведчик, сразу же нацепив улыбку.

— Да, дружеская партия, — решил поддержать Адлер.

— А вы успели подружиться?

Сабина остановилась рядом со столом и оглядела их обоих.

— Мы познакомились, — продолжил вести беседу новый знакомый. — А ты уже отдохнула? Выглядишь замечательно.

— Что тебе от меня нужно? — улыбаться она не перестала, но тон неуловимо изменился, словно в нем содержался подтекст, понятный только двоим.

Вильгельм почувствовал себя третьим лишним. И не только сейчас в комнате, но и вообще в особняке. Нужно дождаться ответа Кенига, документы, которые обещал император, и уезжать. Путешествие окончено. И все, что его касалось, тоже.

— Всего лишь разговор наедине. Ты не возражаешь?

— Тогда подожди меня в гостиной. Я скоро подойду.

Герр Шенбек прищурился, бросил быстрый взгляд через стол на него, затем все же кивнул.

— Конечно. Не задерживайся.

Через минуту они остались наедине.

— Как твоя рана? — Сабина рассеянно коснулась ближайшего шара и покатила его по сукну, медленно приближаясь.

— Я здоров.

Вилли оставил кий на столе и отступил на шаг.

— А как тебя разместили?

— Все хорошо.

— Разве? — она остановилась в паре шагов, продолжая перекатывать шар.

— Мой договор с Кенигом исполнен, и, как только я получу ответ на свое письмо, смогу отправиться в армию.

Улыбка пропала мгновенно, и в комнате будто выключили свет. Оказывается, так бывает. Тонкие пальцы стиснули шар, став белыми.

— Зачем? — голос зазвенел.

— Так будет лучше. Для всех.

На секунду показалось, что шар прилетит ему в голову. Он даже не увернулся бы. Потому что заслужил. Потому что не стоит заводить интрижку с женщиной, у которой уже есть налаженная жизнь и ребенок. И уж точно не стоит бросать ее первым. И наверное стоило бы обсудить все иначе… Или хотя бы раньше. Но вышло, как вышло.

— Для всех?! — рявкнула Сабина, качнувшись вперед. — Или для тебя?

Она смотрела с такой злостью, что стало не по себе. Не от страха, а потому, что он стал причиной ее гнева. И хотелось все исправить. Но… Так будет правильно. Каждый получил то, что хотел. И никто не обещал продолжение.

— Мы ведь оба знали, что путешествие закончится.

Фройляйн отшатнулась, шар пролетел через полстола, с грохотом ударился в борт и влетел в угловую лунку, после чего она развернулась и вышла из комнаты. От несказанных слов зазвенело в ушах…

Перед дверьми гостиной пришлось заставить себя остановиться, чтобы сделать глубокий вдох и успокоиться. Все в порядке. В порядке. Ничего не случилось. Всего лишь закончился очередной роман. Ничего серьезного.

Комок в горле удалось проглотить. И даже сердце застучало ровнее. Неприятно. Да. Нужно было самой подумать, а не… Глупости. Ничего. Справлюсь.

В комнату я вошла уже с улыбкой.

— О чем ты хотел поговорить?

Против обыкновения Юстас не стоял на месте, а медленно ходил между окнами, но после моего вопроса остановился и указал на ближайшее кресло.

— Присаживайся, прошу.

Лицо оставалось серьезным, что сразу же навеяло не лучшие мысли.

— Что-то случилось?

— Нет, но… Мне нужно обсудить с тобой один важный и деликатный вопрос.

Я села и сжала подлокотник, пальцы заныли от недавнего напряжения. Не стоило швырять шар.

— Я тебя слушаю.

— За время твоего отсутствия, — начал Юстас, оставшись стоять, — у меня появились некоторые… планы. То есть… Я хотел сказать…

Сквозь шум крови в ушах и собственные мысли до меня начало медленно доходить, что я впервые вижу своего несостоявшегося мужа таким… неуверенным? Даже когда он узнал о беременности, вел себя значительно более решительно. Должно произойти что-то очень серьезное, чтобы он стал таким.

— У тебя проявились последствия после удара элементаля?

Внутри все похолодело от ужаса.

— Нет! — резко ответил Юстас, а потом выдал на одном дыхании: — Я люблю Клару и хочу на ней жениться!

Стало тихо. Даже слишком тихо. Настолько, что мне понадобилось время, чтобы осознать услышанное.

— Она согласна?

— Я еще не спрашивал… Я хотел… — Рассеянность быстро сменилась подозрительным взглядом. — Ты не удивлена.

Конечно, не удивлена. Только слепой не заметил бы, как их тянет друг другу!

Перед глазами встало лицо Вилли в бильярдной. «Мы ведь оба знали, что путешествие закончится».

Порой то, что очевидно одному, может оказаться сюрпризом для другого.

— Поэтому я и просила тебя позаботиться о Кларе и Аннабель перед отъездом. В письме.

— При чем тут письмо?! Позаботиться — это не значит жениться! И с чего ты вообще взяла, что…

— Элементали! — терпение кончилось. — Юстас, у тебя было больше месяца, чтобы разобраться в своих чувствах! Я думала, к моему возвращению, вы уже объяснитесь! Я даже подарила Кларе духи!

— Зачем?

Непонимание на его лице оказалось таким искренним, что объяснение пришлось сократить.

— Догадайся.

Под моим взглядом бывший агент разведки порозовел.

— Вообще-то я собираюсь дождаться свадьбы.

— Рождение дочери сделало тебя очень ответственным.

— Значит, на Клару ты не злишься? — вернулся мужчина к волнующей теме.

— Нет, — усилием воли удалось вернуться к нормальному тону. — Я даже дам ей приданое, чтобы она могла чувствовать себя независимо и свободно.

Он открыл рот, точно собираясь возразить, но вовремя понял, что спорить бесполезно.

— Хорошо, — слово больше напоминало шипение.

Вот все и обсудили.

— Поздравляю.

Мне хватило сил улыбнуться. Оставалось только встать и уйти, но прозвучал еще один вопрос:

— Думаешь, она согласится?

— С каких пор ты стал таким неуверенным?

Помнится, мне Юстас предложение делал, даже не сомневаясь в отказе. Ах, ну да…

Смотреть так, что слова не нужны, он тоже умел. В очередной раз извиняться за то, в какой форме был дан отказ, глупо. Да и особого раскаяния я до сих пор не ощущала. От нашего несостоявшегося брака всем только лучше. Ведь иначе герр Шенбек так или иначе встретил бы Клару, и тогда несчастными были бы все трое.

— Думаю, согласится. Ты просто не видишь, как она на тебя смотрит.

Добавить было нечего. Я встала и отправилась к выходу, остро ощущая взгляд в спину. Но больше ни вопросов, ни откровенностей не прозвучало.

Ноги сами понесли по известному маршруту. Миновать библиотеку, узкий коридор, спуститься вниз. Старая дверь лаборатории открылась без звука. За петлями ухаживали, а вот внутри…

— Какого элементаля ты здесь делаешь?!

Герхард стоял у доски в противоположном конце помещения и что-то чертил мелом. На мой вопрос он обернулся, ни капли не смущенный тем, что его застали.

— Мне нужно разобраться с тем, что произошло в Цитадели. Поможешь с рунескриптом?

Он отошел в сторону, демонстрируя символ. И все вдруг стало неважно.

За пределами лаборатории мир мог сгореть, обуглиться и возродиться, там шла война, гибли люди, взрывались машины, там оставались сомнения и вопросы. А здесь… Здесь только работа. То, что всегда поможет обо всем забыть.

— Конечно, помогу. Но ты сядешь и не будешь напрягаться.

Я закрыла дверь, пересекла комнату, заставленную столами, забрала у него мел. И поняла, что теперь действительно дома.

— Я так по тебе скучала.

Горло снова перехватило, но теперь иначе. Ведь нас обоих могло здесь не быть. Все могло закончиться ужасно. Никто бы не вернулся. И то, что все получилось, не только моя заслуга. Может быть, мне даже хватит сил не злиться на Вилли…

Герхард шагнул ближе и совершенно неожиданно обнял меня. Раньше он такого себе не позволял, но эти месяцы что-то изменили. Я уткнулась носом ему в грудь, снова чувствуя усталость и желание спрятаться.

— Расскажи, что там с тобой было.

— Тогда ты расскажешь о вашем путешествии.

— Это надолго.

— Нас тут не скоро будут искать.

Действительно. Кому придет в голову, что только-только очнувшийся герцог помчится в лабораторию? Только кому-то такому же одержимому. Например, мне.

Два года назад, когда я первый раз пришла сюда, даже не могла представить, чем все обернется. Мы оба хотели совершить открытие, а в итоге… обрели семью. И пусть в нас очень мало общей крови, ее оказалось достаточно…