Солнце слепило глаза и без того раздраженные бессонной ночью. Казалось, стоит только моргнуть чуть медленнее, и я усну стоя. Прямо в очереди на пароход «Свобода», который должен доставить нас в Изрилиону.

Украденные бланки намокли, но печати чудом не растеклись. И пока я избавлялась от мокрой одежды, переодевалась и пыталась согреться, мадам Солга с дочерью под присмотром отставного капитана заполняли документы. Мы не слишком доверяли ферентийкам, а те не очень верили в наш успех. Но, как ни странно, нам удалось расстаться взаимно не слишком довольными друг другом. Вряд ли я когда-нибудь еще рискну воспользоваться их гостеприимством, и сомнительно, что меня пустят в дом, даже если возникнет необходимость, но общие интересы оказались полностью удовлетворены.

Перед уходом я оставила нитку отборного жемчуга в уплату всех трат на нас за прошедшую неделю. Хозяйку это устроило. Кажется, она и не ждала иного, рассчитывая на плату, как на нечто само собой разумеющееся. Теперь уже неважно. Главное, что связь с нами мадам Солга афишировать не захочет и будет молчать достаточно долго, чтобы мы успели уплыть.

Во всяком случае я на это надеялась…

— Не спите, мы уже близко, — герр Адлер приобнял меня за талию, вырвав из оцепенения.

Для поездки мы изображали семейную пару, и для окружающих старались играть достоверно.

— Я не сплю… Не сплю.

Открыть глаза удалось усилием воли. Если бы не настойка, остатки которой прятались на дне саквояжа, оставаться хоть немного бодрой было бы сложнее.

Мужчина окинул меня хмурым взглядом и поудобнее перехватил завернутое в холстину ружье. Его пришлось вписать в разрешение и надеяться, что таможенники окажутся не слишком дотошными.

На фоне других пассажиров, которых оказалось не так уж и много, наш багаж выглядел весьма скромно. Брать лишнее, даже для отвода глаз, я не пожелала, а бывший капитан не настаивал. Как и я, он хотел как можно быстрее покинуть город.

Я украдкой взглянула на него из-под ресниц, отмечая, что все внимание Вильгельма сосредоточено на окружающих. Он постоянно напряженно вглядывался в толпу провожающих, словно ждал нападения. Учитывая, кого мы встретили прошлой ночью, его опасения были оправданы.

Оставалось надеяться, что мы успеем уплыть до того, как бастард Сантамэлей избавится от пуль и восстановится. А еще, что его сопровождающий элементаль не станет проявлять лишнюю инициативу. В памяти жили рассказы Герхарда о происшествии в одном шахтерском городке. Мелье, конечно, больше, но и настроения здесь отнюдь не мирные…

Раздавшиеся вдали выстрелы свели мои надежды к нулю.

Внутри мигом похолодело. Горло пересохло. А пальцы судорожно сжались на ручке несессера с документами. Взгляд метнулся к трапу, от которого нас отделяла лишь одна пара, проверку которой почти завершили. Еще немного…

Но времени не оставалось. Выстрелы раздались снова. Уже ближе. К ним добавились испуганные крики людей. Вопросы, адресованные в пустоту:

— Что случилось?

— Опять беспорядки?

— В порту? Да здесь всегда было тихо!

— Эти демонстранты совсем распоясались!

А выстрелы зазвучали ближе.

— Идем! — герр Адлер крепко взял меня за локоть и потащил вперед к таможенникам, уже отвлекшимся на шум. — Господа, мы можем подняться на борт? Моей жене дурно.

Мне оставалось только криво улыбаться и одервеневшими пальцами пытаться открыть застежку несессера. Внешнего вида для подтверждения слов «супруга» хватало. После бессонной ночи я выглядела ужасно.

Шум за спиной нарастал, возмущенные крики становились все более испуганными и менее уверенными.

— Подождите! — в грудь бывшего военного уперлась ладонь старшего таможенника. — Сейчас разберемся и пропустим.

Будет поздно! Нужно немедленно подняться на борт и отчаливать, пока город не превратился в пороховую бочку!

Но сказать я ничего не успела.

Герр Адлер перехватил ладонь и ловко вывернул в бок, заставив мужчину коротко охнуть от боли.

— Вы не поняли, — мягко продолжил он на ферентийском. — Моя жена находится в очень деликатном положении и никак не может ждать. Мы пройдем сейчас же.

— Совсем охренел?! — рявкнул напарник таможенника и шагнул к мужчине, бешено сверкая глазами на выкате.

Неужели уже началось воздействие?

Я отступила в сторону, подхватив саквояж и понимая, что в драке пользы от меня никакой. Герр Адлер резко оттолкнул первого противника, перехватил замотанную винтовку и двинул второму.

— Беги! — рявкнул он, оборачиваясь к подпирающим пассажирам, тоже желающим покинуть порт как можно скорее.

Я молча подобрала юбку и рванула к сходням, до которых оставалось всего пару метров.

— Стой, дрянь! — раздалось в спину.

Неустойчивая конструкция закачалась под ногами. Грудь кольнуло страхом, что сейчас все рухнет вместе со мной, но трап кончился раньше.

— Куда?! — зарычал какой-то матрос, шагая навстречу.

— Ах… У нас есть билеты! — многострадальные бумаги, наконец, обрели достойного читателя. — Но эти беспорядки! Такой кошмар! Мой муж!..

Я уронила багаж, заломила руки и взглянула на моряка самым умоляющим взглядом, на какой вообще способна. Тот смутился и уткнулся в документы. Украдкой обернулась к причалу, чтобы увидеть, как в дальнем конце порта начинает твориться нечто невообразимое.

Толпа оборванцев, вооруженных чем попало, бежала, не разбирая дороги и уничтожая все, что подворачивалось под руку. Не люди, а неуправляемая, жестокая масса, имеющая только одну цель — убивать. И над ними клубилась темная дымка, видимая только мне.

Все, как рассказывал Герхард…

Пальцы сжались так, что стало больно. Я перегнулась через борт и закричала во все горло:

— Вилли!!!

Герр Адлер, удачно скинувший одного таможенника в воду, обернулся. Не знаю, что он увидел и понял, но мужчина отпихнул с дороги более ловких пассажиров и рванул по трапу. Кто-то схватился за его ружье и потянул назад, грязно ругаясь. Бывший капитан неожиданно разжал руку, отправляя и оружие, и незадачливого противника в короткий полет. А в следующий момент уже стоял рядом на палубе. И только тогда обернулся.

— Вот дерьмо!

Я полностью разделяла его оценку ситуации. И не только я. Пароход издал предупреждающий гудок. Палуба задрожала. Нас оттеснили от трапа. Матрос, проверявший документы, небрежно сунул их обратно и начал спихивать сходни, по которым все еще пытались подняться люди.

Изнутри поднялось возмущение. Захотелось закричать, но… Жадная, жестокая волна неуправляемого гнева уже почти достигла пассажиров. Если промедлить, она захлестнет и корабль. И единственный путь в Изрилиону будет отрезан.

Пароход качнулся и начал отодвигаться от берега. Сходни полетели в воду под проклятия и крики.

— Не смотри, — бывший военный за локоть оттащил меня от борта и развернул к себе. — Не надо.

Я уткнулась носом в его грудь и пожелала оглохнуть. Не слышать ни редких выстрелов пытающихся защититься людей. Ни звериных криков нападавших. Ни ругани и проклятий, посылаемых в спину. Просто потому что нам сегодня повезло, а тем, кто стоял дальше — нет.

Спустя два часа я все еще стояла на палубе, глядя на Мелье, оставшийся далеко на горизонте. Солнце светило во всю, но внутри было холодно. Я не хотела думать, что станет с городом, и не могла не представлять, на что способен разъяренный элементаль. Если бы вчера я убила мага…

Неизвестно, чем все закончилось бы. Насильственная смерть Сантамэлей приводит к катаклизмам. Парсина такой не пережила. А Мелье? Устоял бы? В столице Ференции река вышла из берегов, как шептались люди. А здесь под боком лежало море. Чем бы все закончилось?

— Пойдем в каюту.

Вильгельм оказался рядом и аккуратно потянул в сторону. После драки у него на лице осталось несколько ссадин и содранная кожа на костяшках. Мелочи, если подумать, что нам грозило.

Я позволила себя увести, мимолетно отметив, что все остальные пассажиры уже разбрелись, а моряки занимались делами. Мы спустились ниже, поплутали по узким коридорам, запомнить которые придется, чтобы не заблудиться за три дня путешествия. Корабль в первую очередь предназначался для перевоза грузов. Пассажирам отводились не самые роскошные условия. Нам, как семейной паре, досталась небольшая каюта с общей кроватью, крохотным умывальником, столом, шкафом и двумя стульями. Вся мебель была прикручена к полу.

Я опустилась на край кровати. Еще несколько часов назад казалось, что стоит коснуться головой подушки, и сон не отпустит, теперь, несмотря на усталость, забыться казалось мечтой.

— Почему вчера твой кулон сиял алым?

Покой мне тоже мог только сниться. За время путешествия уже стало ясно, что бывший капитан вовсе не глуп и очень наблюдателен, но сейчас на вопросы отвечать не хотелось. Однако… Есть ли смысл молчать дальше?

— Я не могу рассказать. Клятва не позволит. Но могу выслушать твои предположения.

Если рискнул задавать вопросы, значит, уже что-то понял.

— Если артефакт настроен на поиск герцога Рейса, а светился рядом с тем ублюдком, то они родственники?

Я промолчала. Достаточно выразительно, чтобы все стало ясно без слов. Собеседник коротко и тихо выругался.

— А к императору он отношение тоже имеет?

И снова единственным возможным ответом может быть только тишина. Но ее достаточно, чтобы бывший капитан еще раз предельно четко охарактеризовал ситуацию.

Некоторое время он молчал, переваривая полученную информацию, а потом продолжил спрашивать:

— Ты стреляла в его элементаля, и тот отступил. Почему?

На практические вопросы хотя бы можно дать ответ. Изготовление патронов еще не успело стать государственной тайной, являясь пока лишь моим секретом, а им я могла поделиться.

— Все дело в пулях. Ты слышал о темных алмазах?

Я подтянула колено к груди, задрала широкую юбку и достала револьвер, снова прикрепленный к бедру. На улице вышло бы неудобно, но под блузой, даже очень свободной, оружие выделялось. Достала патрон из барабана и протянула мужчине.

Тот покрутил его между пальцами и принялся рассматривать пулю в навершии.

— Здесь какой-то символ. Но при чем тут камни? Или?..

Как уже отмечалось, глупым бывшего капитана не назовешь.

— Внутри. А вместе с символом дает эффект даже против элементаля. Но недолгий. И я не была уверена, что сработает. Опытный образец.

Вилли вернул патрон, который я сунула на место, а револьвер — под подушку. Сейчас таскать его с собой не имело смысла. Маг остался в Ференции. И следующий корабль вряд ли скоро покинет порт. У нас есть фора. А дальше… Надеюсь, он нас потеряет. Или вообще не станет преследовать.

— И ты взяла с собой в дорогу оружие против темного мага, но не думала, что встретишь его?

Сердце пропустило удар. К такой откровенности я не готовилась, но герр Адлер поймал меня.

— Ты знала о возможной встрече с ним или нет? — настойчиво повторил он.

Вопрос слишком уж напоминал допрос, и раньше я бы возмутилась, но сегодня сил не осталось.

— Нет. По всем данным разведки маг сейчас должен находиться среди войск Фреденсберга. Я не знаю, откуда он взялся в Ференции.

— Тогда для кого патроны?

Закономерный вопрос, на который я предпочла бы не отвечать никогда…

Впервые за время путешествия она выглядела потерянной. Ни уставшей, ни раздраженной, ни даже возмущенной… Нет, сейчас из нее словно вытащили стержень. Капризная фифа пропала, оставив лишь оболочку. И в какой-то мере Вилли чувствовал угрызения совести, что мучает ее вопросами. Но еще понимал, что только сейчас может, наконец, услышать правду.

Он уже перестал злиться из-за постоянных недоговорок. Изо дня в день наблюдая, как она упрямо движется к цели, невозможно не проникнуться хотя бы уважением. И пусть порой Сабина казалась заносчивой, наивной или недальновидной, каждый раз он убеждался в обратном, натыкаясь, например, вот на такие сюрпризы.

Пули против темных магов. Артефакт поиска. Опытные образцы. Герцога Рейса считали гением. Но кажется, у него под крылом обитал не менее одаренный секретарь. Ее открытия сами по себя обладали немалой ценностью. И если в конце этого безумного путешествия удастся вернуть в Империю хотя бы ее, он уже не зря потратил столько времени.

— Герхард маг… — тихо заговорила фройляйн. — Очень сильный маг. Ты знаешь, что он приручил тьму. Все знают. И он попал в плен. Прошло три месяца. Уже больше трех… А о нем ничего не слышно…

Она опустила взгляд и рассеянно гладила одеяло, обводя пальцем незамысловатый узор.

— Он может быть ранен.

— Возможно… А еще мог потерять память. Или получить травму спинного мозга. Я наводила справки. Восстановление подобных травм практикуют только в Империи. Потому что без магии лечить не умеют. И тогда он сейчас где-то там… парализован. Прикован к бессильному телу и ничего не может сделать. Или его держат без сознания насильно, потому что боятся… И тогда его разум превратился… в труху. И я не знаю, что хуже. Но точно знаю, что он еще жив.

Стало холодно. А потом жарко. Но вовсе не потому, что в каюте резко изменилась температура. Нет. Просто он понял, зачем понадобились патроны. И впервые за путешествие взглянул на нее иначе. Потому что когда человек рискует жизнью ради призрачной надежды на чудо — это эгоистичный каприз, но когда он целенаправленно движется навстречу возможной смерти, стараясь предусмотреть все возможные осложнения и не пасть духом…

— Я хочу его найти. Хочу, чтобы он вернулся домой. Но я не знаю, что именно я найду. И как доставить его домой, если… — Сабина шмыгнула носом и перевела дыхание. — Если все совсем плохо. И я не хочу оставлять его в плену… Ни в каком виде. Я готовилась. Перед отъездом. Училась стрелять… И у меня получалось. Но… Оказалось, что по мишеням стрелять проще.

Она подняла взгляд на Вилли. Покрасневшие, опухшие глаза с проступившими капиллярами. Глаза женщины, поднявшей не свою ношу.

Вот почему она не пошла к императору, а тайком договорилась с Кенигом. Предложить возможность спасения брата-бастарда — героизм, а вот сказать, что возможно придется убить его — приговор. Может, между братьями любви и нет. Но лучший изобретатель Империи — сокровище, которое нельзя потерять. И вряд ли бы император согласился на столь радикальные меры.

— Я даже не смогла убить этого скота! А он заслуживает смерти!

Не всем дано убивать. Не все могут хладнокровно смотреть в лицо и нажимать на спусковой крючок.

Капитан Адлер мог.

Поэтому он молча встал и пересел на кровать рядом с ней, обхватил за спину и почувствовал, как ее голова уже почти привычно опустилась на плечо.

— Когда нужно будет стрелять, просто скажи, куда. Я все сделаю.

Если ноша тяжела для одного, ее всегда можно разделить на двоих.

Корабль скрылся из виду и Дитрих скрипнул зубами от досады.

— Сбежала! И как только успела?

Он отвернулся от моря и окинул взглядом порт, больше напоминающий поле битвы. Изуродованные трупы, кровь, внутренности местами вывалившиеся на землю, глухие стоны умирающих. Мерзкое зрелище.

Маг перешагнул ближайшее тело, собираясь покинуть неприятное место. Когда люди немного успокоятся, стоит поговорить с начальником порта — или кто там вместо него? — и выяснить, отправится ли еще какой-нибудь корабль в Изрилиону. Если нет, нанять. Оставлять сбежавшую девку в покое он не собирался.

— Что ей вообще понадобилось в Изрилионе? — продолжал бормотать он, оставляя позади несчастного, попытавшегося ухватиться за ногу.

— Помогите…

На губах умирающего застыла кровавая пена, и Дитрих брезгливо поджал губы. Вспомнился Ингемар, всегда предпочитавший чистоту и аккуратность. Некоторые привычки покровителя въелись под кожу, что не вытравить. Впрочем, правителю редко приходится самому пачкать руки. Оставалось надеяться, что подобное путешествие у него последнее.

«Она не уйдет далеко…»

Неожиданно раздавшийся в голове шелест вызвал улыбку.

— Вернулся, наконец-то! Я уже начал скучать.

Решив заняться городом, элементаль покинул его и не появлялся с того момента, как Дитрих добрался до лекаря. Ему потребовалось время, чтобы расшевелить людей. Но учитывая общие настроения ферентийцев, эффект превзошел все ожидания.

«Мой собрат встретит их по дороге».

— Собрат? По дороге? Водный элементаль?

«Да… Им понравится встреча…»

Смех темного напоминал захлебывающиеся звуки удушья.

Маг невольно поморщился, но промолчал. Если девчонку настигнет элементаль воды, вряд ли они еще встретятся.

— Так нам можно возвращаться обратно?

«Еще нет… Подождем новостей. Хочу убедиться, что этот упрямый ящер усвоил урок, и в следующий раз станет сговорчивее…»

Подождать, значит. Тоже неплохо. Можно заселиться в какую-нибудь гостиницу получше и отдохнуть с комфортом. Он заслужил небольшую передышку…